Волшебники без границ

В воскресенье Гермиона вновь собралась ехать к Малфою, чтобы осмотреть его ногу. Девушка также взяла несколько обезболивающих на всякий случай с собой. К тому же, сегодня Малфой должен выпить своё экспериментальное зелье, и пока не понятно, как оно подействует. Безусловно, это была их общая работа, всё же Грейнджер принимала непосредственное участие в приготовлении зелья. Хоть она и считала, что в случае успеха только имя Малфоя, как изобретателя панацеи, будет вписано в учебники по колдомедицине. Она — лишь умелый инструмент в руках мастера. И было бы глупо это не признавать. Прежде чем отправиться в дом Малфоя, Гермиона упаковала корзинку с круассанами и печеньем. Колдунья была не очень сильна в готовке, поэтому она просто купила их заранее в ближайшем магазине. Гермиона вдруг вспомнила случай, когда Миссис Уизли упорно пыталась научить Гермиону бытовым заклинаниям. Если бы в тот момент у кого-то в руках оказалась колдокамера, то эти фото стали бы самыми позорными в жизни девушки, ведь ещё никогда она не была так близка к полному провалу. Все блюда, которые приготовила Гермиона, были либо сырыми, либо подгоревшими, а главное блюдо стола — овощи с курицей и рисом — и вовсе оказались чем-то недопереваренным. После нескольких провальных попыток Гермиона попросту сдалась, для неё это было даже хуже, чем полёты на метле. Как объяснила позже миссис Уизли, чтобы зачаровать нож или венчик, ты сам должен уметь ими орудовать, и чем ниже твой кулинарный навык, тем хуже качество готового блюда. К счастью, Гермиона не ставила целью своей жизни стать профессиональным кулинаром, иначе все её гости бы страдали от метеоризма. К тому же, колдунья всегда считала, что если и выйдет когда-нибудь замуж, то только за хозяйственного мужчину, который умеет готовить. «Ну, лучше так, чем прийти в гости с пустыми руками. К тому же, печенье не такое уж и плохое», — подумала девушка и, собравшись духом, трансгрессировала к дому Малфоя.

***

Зачарованный вечнозелёный плющ приветливо распахнул свои листья перед гостей. Гермиона и раньше слышала про зачарованные ворота и живые изгороди, но было интересно посмотреть, как они работают вживую. Раньше она не часто бывала дома у волшебников, если не считать Уизли, и поэтому ей всегда было интересно узнавать что-то новенькое из мира магии. — Добро пожаловать, мисс Грейнджер, — на пороге появилась эльфийка и, распахнув кованную тёмно-коричневую дверь, пригласила её внутрь. Девушка, отдав бежевую мантию в руки эльфийки, вошла внутрь и принялась снимать обувь. Сегодня она захотела надеть розовое платье-футляр до колена и бижутерию в тон к платью. Ей всегда говорили, что розовый цвет подчеркивает её естественную красоту, и Гермиона не могла не согласиться с этим утверждением. Эльфийка принесла пушистые белые тапочки для гостьи. Гермиона не знала, откуда у Малфоя дома появились женские тапочки, но предпочла не задаваться этим вопросом или по крайней мере отложить его до лучших времен. — Мисс Грейнджер желает отобедать с хозяином или пока подать чай? — пропищала эльфийка. — Пока просто чай, пожалуйста. С ложкой мёда, если не сложно. Мисси быстро-быстро закивала головой и испарилась на кухню, чтобы накрыть стол к чаепитию. Гермиона не прекращала удивляться тому, насколько быстрой может быть Мисси. Гермиона прошла через небольшой коридор и вновь оказалась в уже знакомой комнате с бежевыми стенами и уютным камином. В прошлый раз, когда она была здесь, Малфой заливал кровью пол и мебель, а она зашивала ему раны. Не самое приятное воспоминание. Сегодня же мужчина сидел всё на том же диване, но лишь молча глядел в огонь. Было не совсем понятно: гипнотизировал ли огонь Малфоя или же наоборот. Он лишь молча продолжал рассматривать оранжевые и красные языки пламени. — Малфой, — девушка поприветствовала его полушёпотом, стараясь не нарушить тихую идиллию. — Садись, — сказал мужчина, не отрывая взгляда от огня. Он указал на место рядом с собой на диване. Девушка прошла мимо него и опустилась на соседний край дивана, благо между ними было достаточно расстояния, чтобы не создавать неловкости. Она обхватила одну из синих бархатных подушечек и принялась теребить кисточки руками. Ей было немного неловко, и она не знала, с чего начать разговор. Нельзя было сказать, что они друзья, но и врагами они уже давно не были. Мужчина всё же вырвался из собственной пучины мыслей и взглянул на неё. Серые глаза, цвета мокрого асфальта, оценивающе осмотрели её наряд и фигуру. Его взгляд на мгновение остановился на открытых лодыжках и запястьях Гермионы. Казалось, что мужчина был вполне удовлетворён её внешним видом. И девушка могла поклясться, что он слегка прикусил губу. Половина Хогвартса убила бы за такой взгляд, не зря ведь «Пророк» назвал его одним самых завидных холостяков магической Британии. — Ради меня стараешься? Тебе идёт, — мужчина сверкнул глазами в её сторону. Девушка фыркнула и закатила глаза, в её понимании это был сомнительный комплимент. Но, с другой стороны, она и не помнила, когда ей делали комплименты не только друзья. — Как ты себя чувствуешь? — с тревогой в голосе спросила волшебница. — Живее всех живых, — с сарказмом ответил он и приподнял уголок губ. — Мне нужно осмотреть твою рану и снять швы. Подними, пожалуйста, штанину. Мужчина повиновался, но не так, как хотелось бы Гермионе, — он снял с себя брюки цвета хаки и раскинулся на диване, словно мишка-Гамми. Он по-малфоевски самодовольно ухмыльнулся, заставляя девушку краснеть. Казалось, ему доставляло это удовольствие. Чем дольше Гермиона теряла дар речи и краснела — тем более веселым становился Малфой. Маленькая победа над вечно правильной Грейнджер заставляла его ликовать и усмехаться. — Ну же, Грейнджер, не будь такой ханжой! Дотронься до этого первозданного тела, — мужчина явно потешался над ней. — Да иди ты, Малфой, — её руки явно подрагивали, она попыталась достать свою волшебную палочку, выполненную из виноградной лозы, но она выскользнула из руки и приземлилась прямо в руки Малфоя. Он ловко её поймал и начал вращать в руках. — Кто же здесь у нас: доктор, которая боится дотронуться до пациента. — Я тебя не боюсь, Малфой, и я тебе уже об этом говорила, — девушка в подтверждение своих слов выхватила свою палочку прямо из рук мужчины. — Какая храбрая милая пташка, посмотрите на неё. Гермиона ничего не ответила на выпад, лишь закатила глаза и скрестила руки на груди. Она цокнула и зло посмотрела на Малфоя. — Мисси, мне нужен скальпель и любой спиртосодержащий антисептик, — попросила девушка. Эльфийка тут же предоставила всё необходимое для процедуры. Девушка обработала ногу и принялась срезать нити скальпелем, придерживая его за ногу. Она могла бы заколдовать скальпель, как сделала это с иглой в прошлый раз, но она уже решила показать, что не боится Малфоя и его насмешек. Гермиона орудовала скальпелем с хирургической точностью, и буквально через пару минут всё было готово. Рана была очень глубокой, и на ноге по-прежнему красовался розовый рубец. Вероятно, у него останется шрам на всю жизнь. По крайней мере, кости срослись, и нога болела уже не так сильно, однако ему всё равно требовалась реабилитация. — Что сказал Гриндлоу по поводу всей этой ситуации? — решил разрядить тишину вопросом мужчина. — Как ни странно ничего особенного: он и все остальные коллеги пожелали тебе скорейшего выздоровления. Они очень волнуются и ждут тебя на работе, — последнее, конечно, было неправдой, но Гермиона решила тактично умолчать об этом. — Понятно. Лицемеры. Я прекрасно осведомлён, что не нравлюсь никому из них, но мне плевать. И не нужны мне никакие друзья, я приехал не пижамные вечеринки устраивать сюда, — горделиво произнёс он. В тот момент Малфой выглядел как упрямый ребёнок, но Грейнджер знала, что где-то в глубине души ему было не всё равно. — Тогда зачем, Малфой? Я уже месяц задаюсь вопросом, что ты забыл в Конго. Неужели во всей Англии не сыскалось хоть одного оборотня, да и шкурами бумсланга, я уверена, в «Горбин и Берк» торгуют, — девушка блефовала, она хотела вывести его на чистую воду своей провокацией. Мужчина тяжело вздохнул, словно ответ на этот вопрос ему давался очень нелегко. Он знал, что однажды ему придётся ответить, но всё равно не был готов. — Бежал от своего прошлого, — честно признался Малфой, хоть это было и не в его духе. — Не хотел быть тем, кто ассоциируется с семьей убийц, — сказал он, намекая на свою тётку и отца. — К тому же, мне всегда было ближе лечить, чем калечить. Наверное, поэтому и сбежал. Откровение Малфоя повергло девушку в лёгкий шок, ведь она ожидала от него чего угодно, кроме правды. Да и слова о том, что он не хотел стать пожирателем, тоже были для неё в новинку. «Мог ли Малфой также сильно ненавидеть Волан-де-Морта? Тогда почему он воевал не на той стороне? Возможно, у этой истории не один конец». — Почему ты раньше ничего не сказал? — Дамблдору, что ли? И что бы я сказал ему? Что мой отец — пожиратель смерти, а я должен стать его преемником? Об этом и так знал весь магический Лондон, — сердито выплюнул мужчина. — Ты мог бы сотрудничать тогда с орденом, как Снейп, — упрекнула его девушка. — Ты всерьёз думаешь, что у меня был выбор? Мне, может, и плевать на собственную жизнь, но ОН бы запытал маму круциатусом до смерти! Что он и так делал почти каждый раз, когда я терпел неудачу, — в обычно спокойных серых глазах полыхало алое пламя ярости, которое уже невозможно было потушить. — Так что не делай вид, что понимаешь, каково это — быть мной. К горлу колдуньи подступил ком горечи и боли, ей казалось, что собственный воротник платья удушает её. Противоречивые мысли роились в её лохматой голове. Гермиона вдруг почувствовал себя полной идиоткой. Она всегда считала, что Драко был тем, кто мог в любой момент сбежать от войны и её тяжб на другой конец света, но сегодня её картина мира рухнула и разбилась на миллиард кусочков. Никогда ранее Грейнджер не думала, что быть наследником рода Малфоев — это так чертовски больно. Вот она, неприкрытая суровая реальность жизни. Гермиона никогда не была слабачкой, ведь она работала колдомедиком и всякого повидала за время своей практики, но именно в этот момент ей хотелось дать себе слабину и пустить слезу, но вместо этого она схватила первую попавшуюся кружку с уже остывшим чаем с подноса и выпила его залпом. Она не могла позволить себе окончательно размякнуть, к тому же, она знала — ему не нужна её жалость. Малфой тоже пил, но это был вовсе не чай. Он глушил виски, запивая его болеутоляющим. И хотя алкоголь не мог ему навредить, так же как маглам, это была не лучшая идея — смешивать виски и лекарства. — Ты ведь знаешь, что смешивать алкоголь с болеутоляющим — это не лучшая идея, — поучительно произнесла колдунья, пытаясь сгладить острые углы от предыдущих расспросов. — А я-то думал, что зануда в тебе почти умерла на сегодня, но вот же она, поглядите, — паясничал Малфой в своём духе. — Я и сам разберусь, спасибо. — Ну уж нет, я, как твой лечащий врач, запрещаю тебе пить эту дрянь, пока ты проходишь курс лечения. — Ты мне что-то смеешь запрещать в моём же доме? — Ещё как смею, — девушка ловко выхватила стакан из его руки и тут же вылила содержимое в камин, из-за чего впоследствии словила на себе недовольный взгляд. Огонь в камине начал полыхать от пролитого спирта пуще прежнего. Ещё во время войны несовершеннолетний Малфой младший пристрастился к огневиски и подчищал отцовские запасы. Разумеется, во время рейдов он всегда был трезв, но дома он мог опрокинуть стаканчик-другой. К тому же он был на самой что ни на есть настоящей войне и видел её ужасы, кто ему мог запретить что-то после такого? — Ты ещё не принимал своё лекарство? — полюбопытствовала она. — Нет, ждал тебя на случай, если что-то пойдет не так. Если я умру — завещай моё тело музею восковых фигур, я слышал, что такие есть во всей Европе, буду там самым красивым, — кичливо ответил он. У него и правда была незаурядная внешность, которая иногда помогала выйти сухим из воды. — Это не так работает, Малфой, — засмеялась девушка. — Они не делают чучел из людей, а лишь создают копии из воска. Но было бы забавно посмотреть на твоего двойника. Мы… ты должен сходить туда, там очень здорово. — Если не умру в течении пары дней от остановки сердца, то хоть на край света, — он легонько улыбнулся и достал флакон из-за пазухи своего приталенного синего жакета. — За Вас! — Драко в шутку стукнулся с полупустой чайной кружкой Гермионы, которая стояла на столе. Мужчина выпил целый флакон залпом. Гермиона предположила, что ему стало нехорошо от вкуса или запаха зелья, потому как он скривился и согнулся пополам. Выражение его лица перекосилось, и он… Она протянула ему один из магазинных круассанов с масляным кремом. Малфой надкусил круассан в надежде, что едкий запах и вкус исчезнет с его нёба навсегда. — Какая гадость всё-таки. Я сейчас сблюю, — протянул волшебник. — Зелье? — решила уточнить девушка на всякий случай. — Да нет, вернее, оно ужасно, но я про круассаны. Где ты их взяла? Если хотела меня убить — то лучше сразу авадой, чем пищевым отравлением. — Я… я купила их в ближайшем магазине. Мне казалось, что они вкусные, я всегда беру выпечку в том магазине, — неловко начала оправдываться она и надкусила кусочек, чтобы понять, в чём же дело. — Должно быть масляный крем испортился из-за непереносимой жары дома. — Это ужасно, Грейнджер. В следующий раз просто сразу дай мне блевотное. Если бы мы были на необитаемом острове — то уже умерли. Благо мы всего лишь посреди тропиков. Блондин щёлкнул длинными пальцами и Мисси тут же появилась из ниоткуда: — Хозяин звал Мисси? — Да, ты не могла бы накрыть на стол. Я хочу заесть эту гадость чем-нибудь более съедобным. — Будет исполнено, хозяин. В одно мгновение на деревянном столе появилась скатерть и несколько блюд, от вида которых в животе у Гермионы начался настоящий ураган, а изо рта потекли слюнки. В качестве главного блюда Мисси подала свинину, запечённую с черносливом и молодым картофелем. Салат из рукколы, авокадо, курицы и сладкого батата вызывал определённый интерес, ведь раньше девушка не видела такого сочетания. А на десерт у них должен был быть пудинг со взбитыми сливками и самой настоящей клубникой. — Столько еды уходит зазря, — сетовала Гермиона, — здесь хватило бы, чтобы прокормить всех голодных детей Африки. К тому же ты всё ещё используешь рабский труд, чтобы набить свой желудок, пока другие голодают. — Ну, во-первых, ты не поверишь, но приготовил это всё сам. А во-вторых, я не благотворительная служба, чтобы помогать всем и сразу. Я и без того целыми днями, как ты могла заметить, помогаю людям в больнице. Девушка приоткрыла рот от удивления. Так много откровений за один вечер. Малфой не казался уже таким злодеем, каким она считала его ранее. — Ты сам всё это приготовил?! Не знала, что ты умеешь, — колдунья была приятно удивлена сегодня второй раз за вечер. Драко Малфой умеет делать ещё что-то помимо квиддича и медицины. Он не переставал поражать девушку. — Твоя мама научила тебя кулинарным заклинаниям?! Малфой рассмеялся, как будто Гермиона сказала несусветную глупость. Она и понятия не имела о том, как живут аристократы и чем занимаются в свободное время. Да и откуда ей это знать. — Моя мать не умеет готовить. К тому же, в семьях аристократов не принято, чтобы кто-то помимо прислуги занимался бытовыми делами. Поэтому я учился сам методом проб и ошибок. Купил кулинарную книгу в каком-то магловском книжном магазине, и меня затянуло. Я начинал с простых рецептов, вроде омлета, а теперь сам могу приготовить недурное жаркое. — То есть ты хочешь сказать, что учился готовить по магловской поваренной книге?! И можешь готовить не просто с помощью заклинаний, а сам? — Меня увлекает сам процесс, готовка успокаивает, особенно после тяжелого трудового дня. Поначалу я много лажал, и всё подгорало, но со временем у меня стало получаться, и мне это нравится, — он с гордостью улыбнулся. — Жуй давай уже, еда остывает, — Малфой окончательно расслабился в её присутствии, ну или Гермионе хотелось в это верить. — Только попробуй сказать, что еда невкусная. Колдунья хотела подшутить над самодовольным волшебником, но, попробовав кусочек нежнейшей пропаренной говядины, передумала. Мясо так и таяло во рту, а с молодым картофелем — это было лучшее сочетание. — Это очень вкусно, — она от изумления даже потеряла дар речи. — А я говорил, — криво ухмыльнулся он одним лишь уголком. — Ты мог бы стать настоящим шеф-поваром! — поражённая вкусом блюда, Гермиона начала хвалить волшебника. — Ты преувеличиваешь мои способности, Грейнджер, но мне это льстит. Я не настолько хорош. К тому же, ты пока единственная, кто ел мою еду. Не могу же я доверять мнению первой встречной, — лукаво улыбнулся он. — Ах, так, — девушка в тот же момент запустила в него синей бархатной подушкой. И принялась «избивать» другой. — Первой встречной, значит. Между ними царила атмосфера веселья и безмятежности. Малфой впервые за долгое время хохотал в голос и от души веселился. И хотя последняя неделя выдалась не самой лёгкой, он смог отвлечься и на время забыть о невзгодах. Он принялся щекотать Гермиону в ответ, пытаясь найти у неё слабое место. Ловкие пальцы скользили по её ребрам и животу, а её розовое платье так и стремилось задраться вверх, открывая вид на стройные ноги. Девушка всё так же отбивалась подушкой, вследствие чего Малфой получил несколько тумаков. Между ними завязалась лёгкая битва. Они веселились словно дети, которым разрешили играть допоздна, совершенно забыв о том, что когда-то враждовали между собой. — Я сдаюсь, только прекрати, — девушка хохотала и рефлекторно отталкивала Малфоя. — Признай, что я самый непревзойдённый волшебник из всех, и я прекращу. — Ни за что на свете, — она не хотела капитулировать так просто. — Что ж, тогда я вынужден буду прибегнуть к жёстким мерам, — он перехватил её лодыжку и принялся безжалостно щекотать ногу, поняв, что это её уязвимое место. Гермиона судорожно вдыхала воздух, задыхаясь от смеха и собственного бессилия. Она дёргала одной ногой и пинала его другой, свободной, но ничего не выходило: мужчина держал её в тисках и не давал высвободиться. Девушка даже пыталась отбиваться подушкой и выворачиваться из его цепких рук, но тот, словно скала, навис над её босой ногой и продолжал изощрённую пытку, пока она не взмолилась о пощаде: — Ладно, ладно, ты — величайший волшебник столетия. Мерлин, только прекрати. — Так-то лучше, — Малфой отпустил её лодыжку и довольно ухмыльнулся. Девушка провела по распушённым волосам, пытаясь привести себя в порядок. Она поправила платье, которое задралось аж до самых бёдер, открывая весьма пикантный вид. Её лицо было красным от смеха, впрочем такое же было и у Малфоя. «Забавное, должно быть, зрелище: Драко Малфой щекочет Гермиону Грейнджер. Да никто бы из Хогвартса в здравом уме в это не поверил». Малфой застыл, всё ещё находясь в непосредственной близости к её ногам. Он рассматривал девушку, изучал её телодвижения. И хотя она изо всех сил пыталась привести себя в прежний внешний вид, сейчас она казалась ему красивее, чем когда-либо. Замечал ли он раньше, как она смеётся и всё ещё, по старой привычке, прикрывает рот рукой, хотя уже давно имеет идеальную улыбку? Скорее всего — нет. Но именно сейчас ему было непривычно легко, и он бы хотел остановить момент. — Твой чай уже остыл — проговорила Гермиона, указывая на чашку, её дыхание всё ещё было сбивчивым и неровным. — Плевать, — он улыбнулся, обнажая идеально ровные белые зубы. Он всё же сделал глоток холодного чая, так как хотел пить после их мини-борьбы. Отпив немного из своей кружки, он наклонился чуть ближе и бархатистым низким голосом прошептал прямо ей на ушко: — Я всегда побеждаю, — подмигнув девушке, он вернулся в прежнее положение. «Ох уж эти Малфои». Он произнёс это так сексуально и изящно, что Гермиона опешила от неожиданности. Ведьма застыла, её тело издавало предательские вибрации. Внизу живота приятно заныло. И если бы она сейчас не сидела — ноги точно бы точно подкосились. И она бы упала в объятия Малфоя. Ей одновременно и нравилось, и не нравилось, что происходило между ними. Всё это сексуальное напряжение между ней и Драко Малфоем казалось нездоровым. Так не должно быть, ведь она обещала себе, что не будет одной из этих девиц, пытающихся побыстрее выскочить замуж. Её сердце бешено колотилось, и по одному лишь её виду можно было понять, что она возбуждена. Именно поэтому она решила сбежать, как последняя трусиха. — Мне уже пора. Завтра предстоит тяжёлый день, понедельник — сам понимаешь. Скоро увидимся, Драко, — небрежно бросила она на прощание. И не оборачиваясь засеменила в прихожую. Хоть Гермиона и испытывала непреодолимое желание развернуться, она заставила себя ускорить шаг. — Скорее, чем ты думаешь, — хитро произнёс он, улыбаясь ей вслед.