Слепая вера

Бесконечность не предел.

Солнце встало. Его лучи лениво расползаются по подоконнику, по полу, образовывая некое светлое пятно, еле дотягиваются до края узкой кровати. Постельное белое белье в чёрную полоску сильно помято, а одеяло свисает, доставая до пола. Из-под кровати слышится некое шуршание, через секунд пять замечается движение и после миру показывается рыжая мордочка котёнка. Исследует территорию, принюхивается и, не заметив угрозы для своей жизни, вылазит из-под кровати, боязно осматриваясь вокруг. Впрочем, опасности здесь для этого существа никакой нет и не будет, но он ведь об этом не знает — потому постоянно дёргается при любом шорохе. Как и сейчас. Поворачивает голову в сторону, услышав тихие голоса. Смотрит своими зелёными глазами на двух людей, но, поняв, что те не обращают на него даже внимания, продолжает свой путь, двигаясь к стулу, на спинку которого наброшены помятые джинсы. В них он и путается, издав негромкое мяуканье. Хосок переводит туда взгляд и усмехается, наблюдая за этой картиной не больше трёх секунд, а после возвращается к Юнги, который, сидя на подоконнике, а ступнями упираясь в кровать, поедает кусочки свинины в кисло-сладком соусе. Время — половина шестого утра. За окном только-только начало показываться солнце, а утренний туман ещё не до конца прошёл. Лучи слепят глаза, заставляя жмуриться. На улицах ещё никого нет в такое раннее время, поэтому можно наблюдать пустые скамьи около подъездов, пустые детские площадки, закрытые продуктовые магазины, редко проезжающие машины и свет в некоторых окнах жилых домов, где уже начали просыпаться люди. Юнги перемешивает кусочки мяса, хмуря брови, вслушиваясь в разговор, который доносится из ноутбука. Тот стоит прямо на краю кровати так, чтобы было видно и полулежащему Хосоку, и сидящему сбоку на подоконнике Юнги. На экране, кстати, можно наблюдать довольно увлекательную картину — сцена, где мужчина угощает молодого парня приготовленным мясом, пока тот уплетает его за обе щеки. Хосок поглядывает на хмурого Юнги и усмехается, но тот не обращает на это внимания. Они вернулись в квартиру полтора часа назад, приняли душ и решили что-то посмотреть на стареньком ноутбуке Хосока, так как спать не хотелось — парень и предложил глянуть корейскую дораму, уверяя, что Юнги понравится. Он и согласился, всё равно заняться было нечем. И вот они смотрят какую по счёту серию, а сон так и не идёт. Хосоку через несколько часов идти на работу, а он ещё даже не спал, но парень об этом не волнуется, ибо ему нравится проводить время с Юнги сейчас. Он планировал выспаться, всё просто: прийти, принять душ, покушать и лечь спать. Но всё пошло не так, а потому, хоть Хосок и начинает реже моргать, он всё равно смотрит на экран и иногда считывает реакцию Юнги, который смотрит эту дораму впервые. Хорошо. — Открой окно, пожалуйста. — просит, на что парень вздыхает и поворачивается, одной рукой открывая окно на проветривание. — Спасибо. — Юнги ничего не отвечает, а в следующую секунду кривит уголки губ, прекратив кушать, потому что слышит из динамика, что ел молодой парень вовсе не свинину или же говядину. Хосок издаёт смешок, глянув на него, но Юнги продолжает кушать как ни в чём не бывало. Пожимает плечом. — Главное, что вкусно. Остальное неважно. — хмыкает тот, цепляя кусочек свинины палочками. Не то чтобы услышанное как-то повлияло на его приём пищи… ему плевать. — Ну да, ну да. — Хосок смотрит пару секунд на экран, наблюдая за действиями героев, а затем спрашивает. — Что будешь делать днём? Юнги хмурится. Он неосознанно начинает медленнее жевать, перебирая деревянными палочками мясо. Настроение мгновенно понижается, потому что он вспоминает, что ему нужно сделать. Эту перемену заметил и Хосок, так как Юнги стал более задумчивым и погружённым в себя, сведя брови к переносице. Он тянет руку и кончиками пальцев убирает спадающие пряди тому за ухо, еле дотрагиваясь, но Юнги не реагирует. Так. Хосок тоже хмурится, позабыв о дораме. — Почему молчишь? Что-то случилось? — аккуратно спрашивает, приподняв брови. На его лице сразу же можно прочитать некое волнение и вопросительность. Хосок хорошо чувствует других людей, он словно переминает на себя их эмоции и чувства — иногда это уматывает, особенно, если эмоции отрицательные, либо человек рядом с ним много грустит. Хосок сам впадает в депрессию. Он поджимает губы и приподнимается, удобнее сев, и упирается голой спиной на подушку, не сводя взгляда с Юнги. Тот ничего не говорит и выражение лица его хмурое. Читай: его обычное выражение лица, только более хмурое. Каков вывод: Юнги недоволен. Из открытого окна внезапно доносится звук чужой сработанной сигнализации, заставляя скривиться на противный громкий звук. Это и вырывает парня из мыслей. Вздыхает еле заметно и качает головой. Хосок хмурится. Ну как же. — Ничего. — Послушай, я же вижу, что что-то не так. Ты буквально поменялся на глазах. Что такое? — продолжает он в том же осторожном тоне, не имея желания чем-нибудь зацепить Юнги, чтобы только, не дай бог, не сделать хуже. Но парень этот ни в какую не хочет отвечать. Дёргает плечом, отмахиваясь, словно это не так и важно. Не стоит обращать внимания. Вот только это важно. По крайней мере для Хосока. — Я могу чем-то помочь? — Вот именно, что не можешь, Хосок. — в ту же секунду резко отвечает Юнги, поднимая на него взгляд, но, увидев чужие поджатые губы, протяжно вздыхает и сжимает пальцами палочки. Чувствует открытыми участками кожи прохладное дуновение воздуха, у него есть пару секунд, чтобы собраться с мыслями и спокойно объяснить. Вот только Юнги не может, ибо не хочет. Аппетит пропал. На звуки, доносящиеся из динамика ноутбука никто уже не обращает внимания. — Блять. Просто… это не столь важно, чтобы говорить об этом. Я сам могу с этим разобраться. Хосок понимает, что Юнги не хотел ему грубить, понимает, что если что-то и вырывается из него, то это происходит на эмоциях, а не с целью задеть. Он забирает из чужих рук мисочку, поняв, что парень больше не будет кушать, и ставит её на пол, возле кровати. Моргает. — Ты всегда всё сам. — подмечает и смотрит на Юнги, но тот ничего не говорит в ответ. — У тебя же есть я. Ты можешь делиться со мной личными вещами, мы ведь близки. — Юнги всё ещё смотрит куда-то перед собой, упираясь ладонями в подоконник по обе стороны от бёдер. Хосок продолжает, придвинувшись ближе. — Ну? Я поддержу тебя, если тебе тяжело. Ты только расскажи мне, я не тот, кто будет смеяться над твоими проблемами. Они уже говорили об этом. И не один раз. Но всё постоянно сводится к этому разговору, будто прежних попыток достучаться до человека не было. Сколько их ещё будет? Бесконечность не предел. — Ничего не случилось, Хосок, всё как обычно. Вопрос следует незамедлительно: — А как «обычно»? — это заставляет парня посмотреть на него. Хосок смотрит в ответ вопросительно. Если приглядеться, можно очень глубоко в его глазах заметить нечто такое, что похоже на обиду. Только он старается не показывать это. Юнги хмурится и непонимающе моргает. — Юнги, если я буду с тобой общаться так же, как и ты со мной, ты меня сразу же пошлёшь. — ответа на это не следует и Хосок, опустив взгляд, ждёт секунды три, а затем поднимается с кровати, подходя ко стулу, чтобы снять свои джинсы. Чуть не наступает на сидящего рядом котёнка, который сразу убегает под стеллаж сбоку, чтобы спрятаться и оттуда наблюдать за происходящим. Хосок натягивает на себя одежду, следом надев серую футболку, пока Юнги молча смотрит на него. — Так ничего и не скажешь? — Что ты хочешь услышать? Хосок разводит руками. — Не знаю. Может быть, «Хосок, я постараюсь открыться тебе, не сразу, но я смогу». — предлагает, вскинув брови. Юнги не двигается, наблюдая хмуро за ним так, будто вовсе не дышит. Он быстро облизывает губы и озвучивает ещё один вариант, который крутится в его голове. — Или «давай расстанемся, Хосок, я понял, что не готов к серьёзным отношениям». — слова на языке отдают горечью, говорить такое неприятно, хочется откусить себе язык и выкинуть их из головы, но они уже сказаны. Вопросительной интонацией, немного повышенным голосом, с непониманием в глазах. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Тебе нормально говорить об этом? Хосок парирует, повысив голос: — А тебе нормально не говорить вообще ничего? Внутри неприятно колит. Хосок не хочет давить на Юнги, не хочет, чтобы тот думал, что из-за этого он хочет расстаться с ним. Хосок готов ждать, но если его ожидания будут ненапрасными. Юнги сжимает пальцами край подоконника. — Как ты себя чувствуешь? «Нормально». Как у тебя прошёл день? «Нормально». Ты выглядишь поникшим. «Нормально». У тебя точно всё хорошо? «Нормально». — сдержанными тоном перечисляет Хосок, смотря на парня. У него щиплет в глазах, но он смаргивает влагу. Его дыхание начинает сбиваться. Юнги сидит неподвижно. — Потому что я считаю, что… — Ты так не считаешь. — перебивает и мотает отрицательно головой, на что парень сильно поджимает губы. — Ты либо заставляешь себя так думать, либо заставляешь так думать меня. Я тебе всё рассказываю, я хочу, чтобы ты участвовал в моей жизни, чтобы ты знал, что со мной происходит и с чем мне приходится сталкиваться. Ты думаешь у меня нет проблем? Они у всех есть, Юнги, и я с тобой ими делюсь, потому что это же ты. Но почему ты принимаешь это как должное? — он заламывает брови и смотрит на то, как Юнги опускает взгляд на пол, не убирая с лица хмурость. В комнате на несколько секунд повисает тишина. Хосок поворачивает голову в сторону и смотрит на окно, начиная дышать медленнее. Ссориться — это последнее, что он хочет сейчас делать. Возвращает взгляд на молчавшего Юнги и складывает руки на груди. — Ты ничего не рассказываешь о своей семье. — он поджимает губы, улавливая, как-то же самое делает и парень. — Ладно. — он вздыхает. — На следующей неделе я хотел предложить тебе съездить к моим родственникам. — Юнги поднимает взгляд, смотря на него исподлобья хмурым, но в какой-то степени непонимающим взглядом, ожидая продолжения. Хосок, не разрывая зрительного контакта, продолжает говорить. — У моей старшей сестры день рождения, там будут только самые близкие люди, в том числе и мои родители, я хотел вас познакомить. Потому что ты тоже часть моей семьи. Ты — моя семья, Юнги. — он облизывает пересохшие губы, говорить почему-то сложно из-за несильных спазмов в горле. Слёз на глазах нет. Юнги смотрит на него долго и выжидающе. Молчит. Хосок же, поняв, что парень, скорее всего, так ничего и не скажет, решает, что продолжит. А после пусть Юнги делает с этой информацией всё, что ему будет угодно. — Да, я действительно хотел это сделать. Более того, я всё ещё хочу. Планировал предложить тебе на днях, чтобы у тебя было время подумать. Я думаю, у нас всё серьёзно, а потому это не покажется чем-то странным. Мои родители открытых взглядов и примут любой мой выбор, за это ты можешь не переживать, у меня любящая семья. Я не хочу, чтобы ты был в стороне. Принимай это как хочешь. — он ждёт ещё несколько коротких секунд, а затем шагает к двери, дёргая за ручку, но останавливается, поворачивая к Юнги голову. — Это предложение ещё в силе, если что, так что… — он пожимает слабо плечом. — Выбор за тобой. Не закрывает дверь до конца на случай, если котёнок захочет выйти. Юнги проводит рукой по волосам, протяжно выдыхая. В гостиной Хосок встречается взглядом с только что вышедшим из душа сонным Чонгуком. Тот смотрит на него не читаемо — сложно понять, о чём он думает. Лишь проходится ленивым незаинтересованным взглядом по нему, пока Хосок направляется к столешницам, чтобы приготовить себе кофе. Уснуть он уже всё равно не сможет. Чонгук лениво шагает туда же, вытирая пушистые влажные волосы полотенцем, которое потом вешает на оголённое плечо, открывая холодильник. Наклоняется. Хосок кидает на него взгляд, клацнув по кнопке чайника. Наблюдает за тем, как Чонгук берёт с полочки жестяную баночку энергетика, и смотрит недоверчиво, сложив руки на груди. Парень закрывает дверцу и, уловив чужой взгляд, поворачивает к Хосоку голову, вскинув вопросительно бровь. — Что, мам? — тот закатывает глаза и кивает на баночку в его руках. Чонгук уже ту открывает, из-за чего можно услышать шипение. — С самого утра? — он чувствует запах чужого геля, который пахнет какой-то свежестью. Чонгук, направившись к окну, усаживается на подоконник, делая несколько глотков. На его шее виднеются тонкие полосочки воды, волосы стали кудрявыми и лезут на глаза, из-за чего он убирает их за уши, но те всё равно спадают. Он в одних лишь чёрных штанах, с голым торсом, показывая миру всё, что только может показать, — ему стесняться нечего, он никогда не был ханжой, а вот некие вопросы к монахиням он имеет. На вопрос он, разумеется, не отвечает, что Хосока абсолютно не удивляет. По крайней мере, его не послали прямой дорогой на… в голове он не успевает закончить мысль, так как вместо ответа Чонгук озвучивает встречный аналогичный вопрос: — С самого утра? — и с серьёзным выражением лица смотрит на своё запястье, словно там имеются часы, а после переводит скептический взгляд на Хосока. — Сейчас только шесть утра, а вы уже посрались. Совесть имеете? Вы здесь не вдвоём живёте. — Я в курсе. — отвечает парень и выключает закипающий чайник. Чонгук отпивает напиток, запрокинув чуть голову. — С нами ещё кот. — добавляет и Чонгук, облизнув губы, смотрит на того с прищуром, в голове уже готовя ответ, но дверь в хосокову комнату открывается и показывается недовольное лицо вышедшего Юнги. Юнги. Юнги это Юнги, здесь уже всё понятно. Чонгук скользит по нему взглядом, вспоминая типичное чужое поведение, и не понимает, как они с Чимином могут быть друзьями. Хмыкает сам себе и без особого интереса наблюдает за этими двумя: Юнги и Хосоком. Он слышал голос своего соседа, когда шёл в душ, но не вслушивался в их разговор, так как это его не волнует. То, что между ними что-то случилось, и так понятно. Как два пальца об асфальт. Хосока можно назвать отчаявшимся, раз он связался с таким человеком, как тот, кто сейчас сидит за столом. В помещении повисает тишина, которая не смущает разве что Чонгука. Ему до них вообще нет дела, он здесь сидит просто потому, что в его комнате всё провонялось краской и он ждёт, пока там хоть немного, но проветрится. Он, конечно, не против всяких таких развлечений с пометкой восемнадцать плюс, но надышаться краской, а потом блевать в толчке ему что-то не очень хочется. Не сегодня. Хосок достаёт из нижнего шкафчика кошачий корм и насыпает его в мисочку, оставляя ту на полу, сбоку от столешниц, заметив в своей комнате передвижения кота. Юнги молча наблюдает за ним, согнув ногу в колене и сложив руки на груди. Парень кидает на него взгляд, взяв себе кружку и упаковку с растворимым кофе, который уже заканчивается. — Уже уходишь? — его голос звучит ровно и приглушённо, потому что полностью игнорировать наличие Юнги в этой комнате он не может. Тот хмурится. — А ты хочешь? — Хосок закатывает глаза, кидая в кружку две чайные ложки кофе, заливая кипятком. — Что за глупая манипуляция. — ворчит негромко, а затем продолжает. — Я хочу, чтобы ты научился отвечать на мои вопросы. — Да что ты. — глухо произносит тот. — Да. Со мной нужно разговаривать, я не телепат — читать мысли не умею. Юнги быстро дёргает неосознанно ногой под столом, прожигая взглядом чужую неширокую спину. У него в голове спутаны мысли, он не знает чего хочет на данный момент и что должен сделать. Кусает щеку. Дышит. — Вот как. Я тебя разочаровал? — Хосок прекращает перемешивать сахар в кофе, но через две секунды возобновляет движения, нахмурив брови. Поворачивается корпусом назад, посмотрев на Юнги, который смотрит на него в ответ. Что происходит? — Да нет. — пожимает плечом, ответив слишком спокойно. Возвращается в прежнее положение, добавив в кружку ещё немного сахара. Юнги видит краем глаза тёмное пятно в виде Чонгука около окна, но совершенно не обращает на него внимания — тот, в принципе, и не подаёт признаки жизни, разве что молча попивает энергетик, никак не встревая. — Подумаешь. Отношения всего лишь нужны только мне. В чём мне здесь разочаровываться? — продолжает тем же тоном, пока Юнги вопросительно смотрит на него. — Только тебе? Ты сейчас серьёзно? Хосок разворачивается с кружкой в руках. — Да. А что? Или считаешь иначе? — задаёт вопрос и ждёт ответ, которого не следует. Для Юнги говорить открыто о своих чувствах равно смерть. — Кто я для тебя? — забывает о кофе, сосредоточив внимание на сидящем напротив парне, который выглядит раздражённым, смотря прямо на него. Чонгук в стороне негромко цокает, так, словно уже устал. — Если вы ещё хоть что-то здесь разобьёте, оба пойдёте нахрен. Юнги кидает на него раздражённый взгляд. — Ты вообще какого чёрта там стоишь? — Чонгук, не среагировав на некую агрессию в свою сторону, разводит свободной рукой, спокойно ответив: — Если бы я мог, давно ушёл отсюда. Юнги поджимает губы, возвращая взгляд на Хосока, который всё ещё ожидает услышать хоть какой-нибудь ответ. А не тишину. — Хочешь расстаться? — не понимает. — А похоже? — задаёт встречный вопрос, не понимая, почему они вообще об этом говорят. — Ты мне скажи. Это же ты считаешь, что один тянешь наши отношения. Так ведь? — Хосок молчит. Он поджимает губы, смотрит на Юнги и до сих пор не может осознать, что они говорят на эту тему. Парень поднимается с места, ножки стула скрипят, а он, посмотрев на Хосока ещё секунды четыре, разворачивается, чтобы уйти. Хосок следит за ним, ощущая некий страх — словно он сейчас упускает нечто важное. Вот только не верит, что они расстаются. А потому не догоняет и не просит остаться, как мог делать это в прошлые разы. Сейчас он отпускает Юнги. Может быть, тому стоит побыть одному и принять решение, что делать дальше. А может быть, он уже его принял. Хосок остаётся стоять возле столешниц, сжимая в руке горячую кружку. Этот день не должен был начаться вот так. Растерянность. Вот, что читается в его взгляде. Он бездумно наблюдает за тем, как пар медленно поднимается, а запах кофе разносится по всей гостиной. Нужно себя чем-то занять. Хосок отпивает напиток, обжигая язык, оборачивается, чтобы словить взгляд совершенно незаинтересованного Чонгука. Хмурится. Вдох. — Что у тебя там? — кивает головой в сторону чужой комнаты, так как не может понять, почему Чонгук в такое раннее время уже не спит и не может зайти в свою комнату. Тот жмёт плечом, бултыхая в баночке остатки напитка. — Пары краски. Хосок слабо вскидывает бровь. — Что красил? — Чонгук неспеша шагает к нему, чтобы выкинуть в урну пустую баночку, по пути отвечая: — Стену. — а, ага. Хосок скептически смотрит на него. — Ты в курсе, что мы снимаем эту квартиру? — Чонгук после этого смотрит на парня так, словно дебил здесь именно он. Хосок кивает сам себе, отпив немного кофе. — Будешь потом с этой стеной выселяться? — ладно, тревожные мысли Хосока хоть немного, но меняются на размышления о том, каким образом Чонгуку в голову пришла идея красить или что-то рисовать краской на стене в шесть утра, и о том, что он с ней потом будет делать. Парень на это многозначительно жмёт плечами, подобрав с дивана свой телефон, включая его, а полотенце кинув на спинку. Хосок кидает на него взгляд. — Работаешь сегодня? — Да. — на автомате отвечает тот, погрузившись во что-то, что рассматривает на экране. — Окей. — тихо вздыхает он, решая, что ему делать, так как у него свободные ещё часов шесть. — Есть сигарета? — Чонгук не сразу, но громко выдыхает, спрятав телефон в карман штанов, а затем шагает в комнату, прикрыв за собой дверь. Хосок моргает, смотря на ту, после чего, через секунд восемь, оттуда выходит парень и, сделав пару шагов вперёд, кидает ему одну единственную сигарету. Хосок еле успевает среагировать и словить, пока Чонгук со спокойным выражением лица усаживается на диване, приняв расслабленную позу, снова достав телефон и нахмурив брови. — Спасибо. — бубнит, сжав зубами кончик сигареты, доставая коробок спичек. Спустя несколько секунд в помещении начинает чувствоваться сигаретный дым. По полу ступает раненый котёнок, направляясь к своей мисочке — боязно. Всё ещё не привык.

***

Delete. Delete себя из жизни. Клацанье чайника. Тот автоматически выключился, так как уже закипел. Чимин быстро заваривает себе чай — зелёный с малиной. Открывает навесные шкафчики, затем холодильник, но ничего к чаю не находит, поэтому устало возвращается за маленький стол, прихватив с собой чёрную небольшую кружку. Отпивает. Перед ним стоит включенный ноутбук, на экране которого открыт диалог с заказчиком, где Чимин пишет, что обработка чужих фотографий почти завершена. А за ним окошко с сайтом, на котором он ищет себе работу. Он знал, что легко не будет и убедился в этом. У него за всё это время, проведённым за ноутбуком, начала болеть голова, но он в любом случае должен закончить работу, даже если будет умирать. А после найти себе новую. Потому что денег не хватает. Вздыхает. Его взгляд цепляет совсем маленький кактус, который стоит на подставке белой железной сетки. Смотрит, а затем снова поднимается и подходит к ней, снимая маленький белый горшочек, чтобы перенести его на подоконник. На улице уже начало вечера, но жара всё ещё не спадает. Чимин бы открыл окно, но он здесь же и умрёт. Оставляет растение на подоконнике и возвращается к столу, но случайно спотыкается об коробку со сложенными кассетами, из-за чего тихо чертыхается, шагая дальше. Никто не предупреждал в школе, что жить после восемнадцати, когда на твои плечи ляжет ответственность за все твои действия и за твою жизнь, будет так тяжело. Все говорили, что важно знать теоремы по математике, что следует знать правила правописания, что обязательно нужно получить высшее образование, но никто не говорил, куда потом идти с этим самым образованием, если ты почти нигде не нужен без опыта работы. Даже с высшим чёртовым образованием. Ты тратишь всё своё время только лишь на учёбу, чтобы поступить в университет на выбранную тобой специальность — отлично, если ты с ней определился; затем уже там тратишь всё своё время на учёбу, выбирая именно её, а не встречи с друзьями или собственное здоровье. Либо друзья и сон, но не учёба, либо учёба, но не друзья и сон. А после тебя не принимают на работу, ибо у тебя нет должного опыта для этого. И что делать? Идти работать не по специальности, разумеется. Вопрос: для чего это всё было? Более того, есть люди, которым это самое образование жизненно необходимо. От таких людей можно услышать что-то вроде «если я не сдам экзамены, я пойду умру, ибо я не переживу такого позора» и вариации на тему. Чимин никогда не был таким, да, он учился на выбранной специальности, собирался закончить университет по-человечески, получить нужный документ о высшем образовании и спокойно идти зарабатывать на жизнь, но на протяжении всех лет учёбы, что в школе, что в университете он не слишком заморачивался на этот счёт, ведь не иметь высшего образования — не приговор. Просто помните, что есть люди, которые знают, что точно не будут работать по той специальности, на которую учатся, и платят за это деньги. Человек в любом случае может найти себе применение. Просто тот факт, что в школах с самого начала внушают страх того, что без образования ты станешь изгоем общества, немного раздражает. Поберегите свои нервные клетки — без них вы действительно мало что сможете в этой жизни. Он листает сайт, подперев ладонью голову. Выбирает для себя несколько более подходящих вариантов и устало протяжно выдыхает. Закрывает окошко и прячет лицо в ладонях, давая глазам немного отдохнуть. Секунда. Две. Три. Семь. Моргает. Быстро отправляет заказчику его фотографии и выключает ноутбук, закрывая крышку. Разминает медленно шею, трёт веки, чувствуя выступающие слёзы. Родители в детстве ему не говорили, что в жизни будет трудно выживать. Иногда хочется прийти к пожилому человеку, от которого прямо источается нескончаемая мудрость, но который никогда не даёт никому советов, так как каждый человек должен пройти уроки жизни самостоятельно и так же понять свои ошибки; но который скажет что-то такое неоднозначное, в общем и целом, как обычно делают шарлатаны на улицах — никто не говорит точно и прямо, а размыто и обобщённо. И от этого хоть немного, но станет легче. Просто нужен такой человек, который бы подсказал, как правильно жить. Который много за свою собственную жизнь поведал. Только нельзя сказать, что точно будет правильным, а что нет. В этом, собственно, и проблема. Притягивает к себе телефон и вспоминает о том, что так и не просмотрел вчерашние сообщения от Минхёка. Поджимает губы, в голове решая, стоит ли вообще это делать. Зачем Минхёк ему писал? Чимин заходит в чат с ним и видит два недлинных сообщения: «Чимин, я знаю, что поступил глупо, и виноват, мог бы я отмотать время назад, то так бы не поступил» и следом «можем мы встретиться? я бы не хотел расходиться на такой ноте, мы можем просто поговорить? я приглашаю тебя в кафе, ты можешь отказаться, я не настаиваю». Вдох. Чимин бездумно и хмуро перечитывает несколько раз сообщения, а сам не может понять, почему это делает, если он просто может одним словом отказать, удалить его контакт и больше никогда не пересекаться с этим человеком. Почему? В кафе. Расходиться на такой ноте. Виноват. Покручивает ещё раз эти слова и хмурится. Минхёк чувствует себя виноватым? Действительно? Он не похож на человека, который пускал бы в ход детские манипуляции ради достижения своих целей. Может быть, тот и правда в чём-то чувствует вину — Чимин понятия не имеет. С другой стороны, что будет, если он всё же пойдёт? С него не убудет в любом случае. Хотелось бы закончить это и он не уверен, что хочет продолжать общение с Минхёком. Он выключает телефон, ответив тому одним сообщением, выпивает чай, который уже начал остывать. Через пару секунд телефон вибрирует и Чимин читает пришедшее смс от парня, где тот говорит, что они могут встретиться сегодня через час, если ему будет удобно, и адрес кафе. Чимин стучит ногтем указательного пальца по столу, а затем пишет в ответ, что согласен, и идёт споласкивать кружку. …Свидания в кафе или каких-нибудь ресторанах — не слишком ли это банально и скучно? Нет, он ни в коем случае не говорит, что это плохо или нечто подобное. С другой стороны, что люди делают за таким времяпровождением? Сидят, кушают и разговаривают. По сути, всё. В таких местах даже посмеяться от души нельзя, ибо на тебя будут коситься сидящие рядом люди, которым ты, может быть, будешь мешать. К тому же, если идти в такое место, нужно одеться соответствующе — есть люди, которые так делают просто чтобы произвести на человека, с которым встречаются, хорошее впечатление, хотя брюки, рубашки, платья и туфли совершенно не их стиль. Зачем люди стараются так понравиться другому человеку? Если так посмотреть, вы же показываете не настоящего себя. Что лучше: надеть брюки и рубашку, которые гладил добрые полчаса, чувствовать себя в них некомфортно, постоянно обращать на это неудобство внимание вместо того, чтобы наслаждаться времяпровождением с человеком, или же прийти в том, что больше по душе, даже если не так официально, сказать что-то вроде «к чёрту эти костюмы, я их всё равно запачкаю, пока буду кушать» и спокойно проводить время в компании другого человека? Почему люди так стремятся понравиться другим людям? Это в них действует страх одиночества или как? Чимин думает об этом, пока сидит напротив Минхёка, который делает себе заказ. Сам Чимин выбрал порцию греческого салата и зелёный чай. У него аппетита нет, а потому особо кушать не хочется, тем более что-то сладкое. Он сидит, откинувшись на спинку стула, закинув ногу на ногу и скрестив руки. Минхёк, как только молодой официант в оливковом фартуке отходит от них, обращает сразу на него внимание и скользит взглядом по груди, по рукам, о чём-то задумавшись. Рассматривает. А затем произносит, вернувшись к его глазам: — Хорошо выглядишь. — Чимин смотрит на него в ответ, чуть нахмурив брови. На нём обычная чёрная водолазка и широкие чёрные джинсы, серая ветровка висит на спинке стульчика. Он даже никаких украшений не надевал на себя по типу колец или подвесок. Поджимает губы. — Спасибо. Минхёк откидывается на спинку стула и осматривает быстрым взглядом помещение. Здесь, впрочем, не так много людей, да и кафе само по себе маленькое. Чимин смотрит на чужие сцепленные пальцы — парень положил руки на край стола. На чужую чёрную водолазку и кожаную куртку, на серебряную цепочку, которая лежит поверх водолазки. Как долго Чимин здесь просидит? Знаете, иногда возникает желание во время разговора с кем-то встать и уйти. Молча уйти — без всяких объяснений. Выйти как из чата выходят. Когда ты переписываешься с человеком, у тебя есть время подумать над ответом и принять решение: отвечать ли вообще или нет. Здесь у тебя такого нет. Возможности, к сожалению, ограничены. Парень возвращает на него вопросительный взгляд. — Уже бывал здесь? — спрашивает, чтобы завязать разговор, а не сидеть в тишине. Чимин коротко качает головой. — Нет. — А я был пару раз. Здесь вкусный кофе делают и круассаны. — дёргает уголком губ. — Любишь круассаны? Чимин поджимает губы. — Мне не очень нравится сладкое. — Понял. — кивает Минхёк и убирает одну руку под стол, начав исследовать парня взглядом. Чимину под чужим взором не некомфортно, он спокойно переносит его взгляд, смотря в ответ. — Как у тебя дела? — спрашивает самое банальное, склонив голову немного к плечу. Чимин приподнимает уголок губ и по его вымученному выражению лица и так всё становится ясно. — Жить можно. — Послушай, Чимин. — Минхёк на секунду замолкает, обдумывая в голове мысли, пока Чимин молча ждёт. — Извини за то, что я тогда ушёл, не предупредив. — поджимает губы, опуская взгляд на поверхность стола. — Скажи, если тебе со мной некомфортно. — просит Минхёк, подняв на него обратно взгляд. Чимин молчит. Он не может разобрать, что чувствует рядом с этим человеком. Наверное, ничего. Абсолютно ниче-го. Ровно. У него нет вот этих «бабочек в животе», нет простого волнения рядом с ним, нет желания обговорить всевозможные темы, нет желания начать узнавать больше об этом человеке, нет желания много проводить с ним время. Не то чтобы ему не нравится сейчас находиться с ним, но и быть инициатором он не хочет. Ничего. — Я не чувствую с тобой дискомфорта. — признаётся, поставив руки на стол, опустив взгляд на свои пальцы. Минхёк смотрит на него, ожидая ещё слов. — Но и продолжать общаться у меня тоже нет желания. Может быть, у меня в жизни такой период, но… я ничего не могу тебе дать. Ни внимания, ни интереса с моей стороны к тебе, как к личности, ни поддержки, ни простого «поговорить по душам» и так далее. Я сейчас как овощ. И это «сейчас» длится не один и не четыре месяца. Намного дольше. Минхёк поджимает губы, задумавшись о чём-то. Им приносят их заказы, перед Чимином ставят маленькую порцию салата, а затем чашку зелёного чая, в который он не добавляет сахар. Парень напротив притягивает к себе капучино, отпив немного. Чимин же, взяв палочки в руки, перебирает ими овощи в тарелочке, подцепив дольку помидора и отправив в рот. Возле барной стойки кто-то начинает повышать голос, ругаясь, почему его заказ долго готовят. Чимин кидает туда взгляд, а затем переводит обратно, встретившись со взглядом Минхёка. Начинает медленнее жевать, не обрывая зрительный контакт. У парня взгляд прищуренный и задумчивый. И, знаете, в какой-то момент Чимин даже внутри ощущает непонятное чувство… предчувствие, словно знает, что произойдёт в следующую секунду. И действительно успевает прочесть в голове вариант за секунду до того, как его мысль озвучивает Минхёк. — Извини, если вопрос личного характера. — осторожно произносит, выждав пару секунд, словно ожидая, что Чимин запретит ему продолжать, но тот не говорит ничего против. — Ты обращался к специалисту? Чимин смотрит на него в ответ. Их зрительный контакт длится секунд десять. — Прости… прости. — Минхёк поджимает виновато губы, поддавшись телом вперёд и опустив взгляд на стол. — Не стоило мне… просто я подумал, что ты… чёрт. — он шумно выдыхает, замолчав, чтобы подумать, как правильно сформулировать предложение. Чимин молча наблюдает за этим, чуть склонив голову к плечу, продолжая держать в руке палочки. — Впервые, когда я тебя увидел, у тебя были такие меланхоличные глаза. Ты не был равнодушен, ты… ты был просто вежливым со мной, но меня всё равно к тебе что-то тянуло. До сих пор тянет. — поднимает взгляд и встречается с его взглядом. — Сначала я думал, что у тебя какие-то проблемы, из-за которых ты такой загруженный, ужасно усталый. Потом я подумал, что ты сам по себе такой. Флегматичный. И сейчас ты говоришь, что ничего не можешь мне дать, что у тебя, наверное, просто сложный период… и ты… я почему-то решил спросить об этом. Я ни в коем случае не хотел тебя задеть. — Минхёк. — привлекает чужое внимание и слабо дёргает уголком губ, чуть помедлив. — Всё в порядке. И нет, не обращался. — негромко говорит он уже без улыбки, опустив взгляд, чтобы подцепить палочками кусочек мягкого сыра. Парень выдыхает и заметно расслабляется, откинувшись на спинку стула. — Чёрт. Я уже подумал… я правда не хотел задеть тебя и сделать только хуже. — он берёт в руки кружку с капучино и делает пару коротких глотков. Поджимает губы. — Мне сложно понять, о чём ты думаешь, так как на твоём лице сложно что-то прочесть. Ты сдержан. — Может быть. — неоднозначно отвечает Чимин, пожав слабо плечом, так как не видит себя со стороны. Минхёк проводит кончиком языка по нижней губе, о чём-то задумавшись. — Знаешь, в какой-то степени мне нравится эта твоя сдержанность. — произносит он, на что Чимин немного приподнимает брови. Тот пожимает плечами, отворачивая голову к окну. — Скорее всего, она меня и зацепила. Я хотел… хотел предложить тебе, не хотел бы ты просто продолжить общение? Я даю слово, что мои чувства тебя никак не коснутся. Можно сказать, давай останемся друзьями. Чимин моргает. — Минхёк… — начинает он, но его перебивают: — Ты можешь подумать, если тебе нужно. Мы выяснили, что тебе комфортно со мной, так… может быть? Качает головой и чуть хмурит брови. — Минхёк, это не то, что тебе нужно. — ровно произносит он, видя, как парень поджимает губы. — Поверь, ты это поймёшь спустя короткое время, но я тебе об этом говорю уже сейчас. — Почему? — спрашивает тот, упираясь локтями на край стола. Чимин опускает на чужие руки взгляд, помолчав несколько секунд. Почему? Почему, Чимин, ты так думаешь? — Потому что я знаю себя. — отвечает он, посмотрев на парня. — Не стоит. Давай закончим на этом. — прямо говорит, на что Минхёк тяжело вздыхает, отведя взгляд. Телефон в кармане долго вибрирует и он внутри облегчённо выдыхает, так как этот звонок хоть как-то, но спасает ситуацию, заставляя отвлечься. Он вынимает тот из ветровки, извинившись перед Минхёком, который мотнул головой, мол, ничего страшного. На экране высвечивается короткое «Мин Юнги». Отвечает. Прикладывает телефон к уху, убавляя немного звук. — Да? — звучит вопросительно и Чимин сразу же улавливает громкое звучание музыки на фоне. Хмурится. — Ты занят? — громко интересуется Юнги и ему приходится сделать ещё тише. Чимин кидает взгляд на сидящего напротив парня, который молча наблюдает за ним, подперев рукой подбородок, откинувшись на спинку стула. — Не совсем. Что такое? — Приедь, а. — просит, а затем шумно вздыхает. — Я в баре. Давай, это недалеко. Я скину адрес. — Чимин слушает чужой голос и понимает, что Юнги не совсем пьяный. — Что ты там делаешь? — Чимин, а что люди делают в барах? — задаёт встречный вопрос, на что Чимин закатывает быстро глаза. — Ну когда я тебя последний раз просил о подобном? Это было сто лет назад. — Это было в день, когда уехал Ёнджун. Не так давно, впрочем. — проговаривает, приподняв уголок губ, когда слышит чужое недовольное цоканье. — Если не ты, то кто? Выпьем немного и поедим домой, обещаю. — Юнги повышает голос, чтобы перебить громкую музыку. Чимин поджимает губы, снова кидая взгляд на Минхёка, который попивает свой кофе. Чай Чимина же остывает. Он не горит желанием ехать в бар и пить, но сейчас это как минимум хороший вариант, чтобы попрощаться с Минхёком. — Хорошо. — соглашается и Юнги говорит, что пришлёт ему адрес, а затем отключается. Чимин держит в руках телефон, читая сообщения. Поджимает губы. Выключает. — Извини, мне нужно уехать сейчас. — поднимает на парня взгляд и его глаза не выражают сожаления. Минхёк сразу кивает. — Да, конечно. Ничего страшного. — он поддаётся вперёд. — Так, значит, всё? — уточняет, на что Чимин кивает, доставая из ветровки несколько купюр, чтобы расплатиться за свой заказ, но Минхёк наклоняется и дотрагивается до его ладони, отодвигая. Чимин вопросительно смотрит на него. — Я заплачу, это же я пригласил. — он осматривает тарелочку с салатом. — Тем более, ты заказал совсем ничего. — и улыбается. Чимин смотрит на него несколько секунд, пряча деньги обратно. — Может быть… может быть, в параллельной вселенной мы всё-таки общаемся. — издаёт тихий смешок, но Чимин даже натянуто не улыбается. Он накидывает на себя ветровку, посмотрев на парня, который поджимает губы. — Ну, всего хорошего тебе. — И тебе так же. — отвечает и уходит, шагая в сторону двери. Минхёк провожает его взглядом, пока спина не скрывается на улице среди других людей.

***

Над длинной барной стойкой висит доска с написанным мелом меню. На неё так, как и на всё здесь, попадает неоновый свет. За стойкой ходит туда-сюда молодой парень с многочисленными проколами и татуировками, изредка потирая бокалы. В баре звучит, кажется, «East of Eden», под которую танцуют некоторые люди. Чимин же сидит на круглом высоком стульчике за барной стойкой, так ничего себе и не взяв из алкоголя, иначе после этого ему будет уже морально плохо, а не только физически. Юнги рядом, вспотевший и с розоватыми щеками из-за выпитого алкоголя, продолжает говорить. Выглядит он недовольно и раздражённо — редко были моменты, когда Чимин его видел таким эмоциональным. Обычно Юнги рассказывает о подобным с минимум эмоций на лице, да и в голосе тоже. Но сейчас всё иначе. Чимин хмурится. В помещении слишком душно. Запахи чужих духов и алкоголя смешиваются и воздух из-за этого становится тяжелее, а приглушённый тёмный свет только больше придаёт тяжести. Было бы неплохо выйти подышать свежим воздухом, хотя Чимин сюда зашёл не так и давно. Душно. Его случайно задевают проходящие шатающиеся люди — он здесь не вписывается. Хотя бы потому, что трезвый. Чимин, упираясь локтем на барную стойку, чуть повернувшись к Юнги, внимательно его слушает, изредка наклоняясь ближе, чтобы расслышать, о чём тот говорит, так как музыка здесь слишком громкая. Бармен спрашивает, долить ли ему, но Юнги отрицательно мотает головой — больше он не осилит. Чимин поджимает губы. Кажется, Юнги не особо важна его поддержка — ему просто нужно выговориться, что он и делает, так как все слова, которые говорит Чимин, словно пролетают мимо чужих ушей. Юнги цокает раздражённо и вздыхает, переводя на него взгляд. — Он хотел познакомить меня со своей семьёй, Чимин. С родителями, блять. — повторяет, а затем резким движением двигает от себя пустой стакан, но Чимин успевает его схватить. — На следующей неделе. Чимин хмурится, оставляя стакан. — Это же хорошо. — не понимает он, что испытывает сам Юнги по этому поводу. Тот поджимает губы. — Значит, ты действительно для него важен. Он тебе это и показывает. Покажи и ты ему, что он тебе тоже важен. — Он сказал, что эти отношения нужны только ему. — вздыхает тот, стуча пальцами по барной стойке. — Будь с ним честным, Юнги. Он заслуживает этого, это же Хосок. — Чимин задумывается на несколько секунд, а затем говорит. — Если чувствуешь, что это совсем не то, чего ты хочешь, если не хочешь с ним быть — скажи ему об этом. — Ты с ума сошёл? — интересуется хмуро парень, на что Чимин пожимает плечами. — Скажи как чувствуешь и всё. Скажи, в чём не уверен, и вы сможете решить как-то эту проблему. Отношения на то и отношения — вместе. Понимаешь? Вместе. Не по отдельности, не каждый сам по себе. Если у одного возникают проблемы, он приходит к другому и они справляются с этим вместе. Так это и работает. Если кто-то нуждается в поддержке, он идёт ко второму. В этом и весь смысл. А иначе как? Тяжёлый вздох. — Я не хочу с ним расставаться, Чимин. — устало произносит Юнги, опустив голову. — Ты ему сказал об этом? — в ответ отрицательное мотание головой. Господи. Чимин покусывает щеку, смотря на парня. — Почему? — Я не знаю. — глухо отвечает тот, нахмурив брови. — Поступай как знаешь. Это тебе встречаться с Хосоком, не мне. Юнги смотрит перед собой на деревянную поверхность барной стойки, а затем шумно вздыхает. — Это трудно. Говорить о своих чувствах. — он морщится. — Даже сейчас. — Я понимаю. — сразу честно говорит Чимин, кивнув. — Мне кажется, я проебался. — произносит хмуро Юнги, облизнув губы. — Он сказал, что предложение поехать с ним на день рождения всё ещё в силе и я могу как принять его, так и отказаться. — он замолкает на какое-то время и Чимин приподнимает брови. — И над чем ты ломаешь голову? Юнги поворачивается к нему, подождав секунды три, а после отвечает: — Я не уверен, что он не устанет ждать. — Ждать чего? — уточняет Чимин и парень жмёт плечами, отведя взгляд. — Пока я переступлю через себя. Переступлю через себя. Много ли таких людей, которые готовы пожертвовать чем-то ради другого человека? Ради их отношений. Чимин, смотря на Юнги, задумывается: будь у него отношения, был бы он готов сделать нечто похожее или всё-таки нет? Единственные отношения, в которых он продержался, были в возрасте девятнадцати лет. Он тогда встречался четыре месяца с парнем — однокурсником, но Чимин по какой-то причине не воспринимал это серьёзно. У них и ссор никогда не было, так как Чимин будто закрывал на многие вещи глаза, будто это было чем-то неважным. Тогда он не мог понять: правда это так было или он заставлял себя так считать. Закончилось всё тем, что парень предложил ему взять перерыв, читай, расстаться. Просто сказал об этом не открыто. Чимин согласился. Не было слёз или истерик, тем более депрессий — ничего не было. Моргает. — Поговори с ним об этом. — единственное, что может сказать Чимин. В отношениях важно разговаривать. О том, что тревожит, о том, что важно, о том, что интересует, о том, что вызывает сомнения или неуверенность. Юнги дёргает плечом. — Думаешь, он хочет меня видеть? — задаёт вопрос и Чимин пожимает плечами. На это парень цокает. — Не проверишь — не узнаешь. Между ними повисает на минуту тишина. Чимин отворачивает голову, упираясь вторым локтем на стойку и рассматривая танцующих людей. В углу установлены кожаные диваны, на которых так же сидят люди, некоторые как они — выпивают за барной стойкой, переговариваясь с барменом, другие — танцуют. Чимину не хочется ничего из этого делать. На него давит эта тяжёлая атмосфера. Песни в колонках переключатся, сменяя одну за другой. Следующая идёт более медленная, из-за чего те, кто не танцевал, поднимаются парами, чтобы пройти к танцполу. Чимин наблюдает за этим всем, а после слышит голос Юнги: — Поехали. Он возвращает на него взгляд и моргает. Так. Что? — Что? — еле слышно переспрашивает и Юнги повторяет более громко. — Поехали, говорю. — Куда? — Юнги смотрит на него как на больного. — К Хосоку. Так. Подождите. Чимин поджимает губы, осматривая его. — Ты уверен? — парень вскидывает бровь, поднимаясь с места. Разводит руками. — По мне не видно? — Чимин тоже поднимается, шагая следом и придерживая Юнги за руку, так как того заносит в стороны. Вдох. Выдох. — Я имею в виду, ты точно хочешь сейчас это сделать? — нет, не то чтобы Чимин против, но ехать сейчас посреди ночи к Хосоку в нетрезвом состоянии не лучшая идея в жизни Юнги. Чимин не ангел-хранитель, упаси господь, он не голос разума, но, может, Юнги всё-таки подумает? Но тот качает головой, двигаясь к выходу из душного бара. Чимин следует за ним. Они проталкиваются между людьми, задевают друг друга локтями и плечами, пока не доходят до выхода. На улице дышится легче, лёгкие наполняются свежим вечерним воздухом. Он останавливается у двери, наблюдая за тем, как Юнги, пошатываясь, идёт к дороге. Моргает. Чимин понятия не имеет, как тот самостоятельно собрался добираться. На чём. Видимо, пешком. Вдох. Выдох. — Подожди. — повышает он голос, неспеша догоняя парня, который не обращает на него внимания. — Я принимаю твоё желание заявиться к Хосоку в любое время суток, но ты пьян. — держит в курсе Чимин, доставая из кармана телефон, чтобы вызвать такси. Юнги поворачивает к нему голову. — Я тебя не заставляю ехать со мной. — напоминает тот и Чимин закатывает глаза. Ну разумеется. Он возобновляет шаг, на что Чимин кидает взгляд. — Я вызову такси. Юнги возвращается к нему медленным шагом, упираясь спиной на кирпичную стену. Шарит руками в карманах штанов, но только раздражённо выдыхает, поняв, что сигарет там нет. Хочется закурить. Он задумывается на минуту, смотря перед собой. На улице действительно легче дышать, даже думать проще. — Не хочу терять его. — хрипит Юнги, спустившись и сев на корточки. Чимин переводит на него взгляд, озвучив очевидное: — Не теряй. Юнги подбирает пальцами камушек, вертя его. — Не хочу, чтобы он считал меня подонком. — Не делай, чтобы он считал. Кидает камушек в сторону, задержав взгляд. — Не хочу, чтобы он думал, что мне плевать на него. — Скажи, что тебе не плевать на него. — Блять. — тихо выдаёт он, подняв голову. Чимин спокойно смотрит на него, держа руки в карманах ветровки. — Чимин, заткнись. — Окей. — соглашается тот и отворачивается, цепляя взглядом троих мужиков, которые стоят неподалёку и курят. Так они и сидят в молчании минут пять, пока не приезжает такси. Они садятся в салон и Чимин называет адрес, а потом, когда машина трогается с места, соображает, что ему придётся столкнуться там с человеком по имени Чонгук. Вдох. Выдох. Дорога занимает почти полчаса езды. Юнги моментами прикрывал глаза, норовя уснуть, но Чимин его толкал в плечо. Окно было приоткрыто, так как в салоне стоял запах выпитого алкоголя. Чимин помог парню выйти из машины, когда та остановилась около жилого дома. Юнги ходил, пошатываясь, чуть не споткнувшись об бордюр. Чимин молча за этим наблюдал, успевая придержать того за локоть, чтобы тот не навернулся. Это было плохой идеей. Самой худшей идеей в жизни Чимина. Он начинает жалеть, что согласился. Дверь подъезда протяжно скрипит, когда Юнги её дёргает на себя. Чимин придерживает и ту, заходя за парнем, пока Юнги уже поднимается по ступеням. В подъезде темно, Чимин не отстаёт ни на шаг, чтобы парень случайно не убился по пути. Тот останавливается на нужном этаже и двигается к двери, нажимая на звонок не с первого раза. Чимин становится рядом и тихо выдыхает, желая уйти отсюда прямо сейчас. Юнги жмёт на звонок снова и Чимин уже хочет сказать, что людей нет в квартире и нужно уходить, но дверь открывается и он видит удивлённое лицо уставшего Хосока. Тот непонимающе смотрит сначала на него, а после на Юнги, приподнимая брови. — Вы что… что такое? — спрашивает, отходя в сторону, чтобы они прошли. Юнги поджимает губы, делая первым шаг в квартиру, пошатываясь. Хосок видит это, а затем чувствует запах алкоголя и всё понимает, взяв парня за плечо. — Хосок. — зовёт его тот и Хосок вопросительно на него смотрит. — Извини. — проговаривает совсем тихо, на что парень заламывает брови, не ожидав такого. Так. Хорошо. — Слышишь? Я хочу поговорить. Сейчас. — Я понял. — отвечает Хосок и переводит взгляд на стоящего в дверях Чимина, который мысленно уже возвращается к себе домой, уйдя отсюда. — Заходи, Чимин. Юнги заносит в сторону, так как кружится голова, но Хосок придерживает его. — Поговорим? — обращает внимание парня на себя, а затем неожиданно хмурится и кривится. Хосок вздыхает, с неким волнением смотря на него. — Всё нормально? Юнги? — спрашивает он, но тот уже наклоняется, прижимая ладонь ко рту. — Вот чёрт. — шипит, а затем обращается к Чимину. — Чимин, помоги, пожалуйста. Нужно его в ванную. — Чимин же закрывает дверь и, быстро разувшись, доходит до них и придерживает Юнги с другой стороны, пока Хосок открывает дверь в ванную и они заходят внутрь. Юнги сразу припадает к унитазу, упав на колени. Хосок включает свет, а Чимин со вздохом отходит назад, смотря на то, как спина Юнги содрогается. — Романтично. — выдаёт Хосок, хмыкнув. Чимин переводит на него взгляд. — Он правда горел желанием поговорить с тобой. — говорит и ловит чужой взгляд. Хосок поджимает губы, а после наблюдает за тем, как Юнги поднимается, подходя к раковине, включая кран. — Нормально? — спрашивает Хосок, подойдя к парню, который умывается прохладной водой, сплёвывая ту в раковину. Чимин упирается плечом на дверной косяк, устало смотря на это. Юнги слабо кивает, а затем принимает полотенце, которое Хосок ему протягивает. — И зачем ты пил? — Потому что. — глухо отвечает тот, на что Хосок закатывает глаза. Довольно развёрнуто. — Спать хочешь? — Я не усну, пока не поговорю с тобой. — говорит Юнги, повернувшись к парню, который кивает ему на выход. Он шагает к двери, пока Хосок идёт следом, скрестив руки на груди. Чимин присаживается на край дивана. — И что ты хочешь сказать? — спрашивает Хосок, приподняв брови. Подходит к столешницам, чтобы набрать в стакан воды. Протягивает его Юнги, который упирается поясницей на край стола, делая короткие глотки. Вода стекает по подбородку и шее, капая на пол, но Юнги не обращает на это внимания, продолжая пить. — Это личное. — отвечает тот, отдавая парню стакан. Хосок вздыхает, осматривая его. — Давай ты всё же поспишь. Юнги отрицательно мотает головой. — Нет. — Пойдём. — Хосок тянет парня за руку в сторону комнаты и тот идёт следом, спотыкаясь на ровном месте. — Извини меня. — бормочет Юнги, закрывая глаза по пути. Хосок открывает дверь в комнату и помогает ему улечься, после чего снимает с него футболку и стягивает штаны. — Что ты делаешь? — хрипит почти неразборчиво, наблюдая из-под век за чужими действиями. Хосок, сложив футболку, складывает джинсы, кидая на него взгляд. — Раздеваю тебя. — Это очевидно. — Тебе нужно поспать. Тогда и поговорим. Ты засыпаешь на ходу. — Юнги протяжно вздыхает, переворачивается на бок, двигаясь ближе к стене. — Я сейчас хочу. — Ты пить хочешь? — спрашивает Хосок, на что парень кивает. Он поджимает губы и возвращается в гостиную, где набирает снова стакан воды, а после идёт в ванную, чтобы взять небольшой тазик. Юнги всё так же лежит в одной позе, не двигаясь, лишь накрылся одеялом по пояс. Хосок оставляет возле кровати ведро, трогая парня за плечо. — Нет, ты будешь спать с краю. — Юнги приходится с мычанием подвинуться обратно, пока Хосок открывает окно полностью, а после протягивает парню стакан воды. Тот берёт его и выпивает половину. — Как себя чувствуешь? — Не очень. — хрипит в ответ и оставляет стакан на полу, уложившись на подушку и прикрыв глаза. — Спи. Тот приоткрывает медленно веки и хмурится. — А ты? — Хосок поджимает губы. — Я сейчас вернусь. Юнги закрывает глаза, пока Хосок его получше накрывает одеялом, после чего выходит из комнаты, забрав стакан, чтобы набрать ещё. В гостиной на диване всё ещё сидит Чимин, который обращает на Хосока своё внимание. В помещении светит блеклый свет, а над диваном, где сидит Чимин, горит свисающая гирлянда мягким жёлтым светом. — Как он? — в его голосе слышна некая взволнованность, так как Юнги сегодня явно перебрал. Хосок пожимает плечами, открыв кран. — Улёгся, наверное, уже уснул. — вздыхает. — Дурак. Зачем напиваться надо было. — ворчит Хосок, упираясь поясницей на столешницы. — Можно же просто прийти и поговорить. — Он думал, что ты не хочешь его видеть. — негромко говорит Чимин, сидя в одной позе. Хосок кидает на него взгляд. — Да когда я такое говорил? — цокает, рассматривая стакан в своей руке. — Я, наоборот, ждал его. Я бы никогда не прогнал его и не отказал бы ему. С чего он вообще так решил. — Хосок кусает губу, вернув взгляд на Чимина. — Он ещё что-то говорил? Чимин жмёт плечом. — Юнги не хочет расставаться, насколько я понял. Хосок тяжело выдыхает. — Я тоже. — Ему бывает сложно. — говорит, на что парень кивает. — Я знаю. — Просто… — начинает Чимин, но не договаривает, так как входная дверь открывается, привлекая его внимание. Он переводит туда взгляд, как и Хосок, и замечает зашедшего Чонгука, на котором чёрная большая кофта, на голову накинут капюшон, показывая только передние пряди. Тот закрывает дверь и разувается, делая всё молча, а когда снимает капюшон и проходится взглядом по комнате, встречается взглядом с сидящим Чимином. Моргает.