Слепая вера

Сравнения разрушают личность.

Капельки воды. Они еле-еле ощущаются на его коже. Мозг работает слишком медленно, трудно соображать, когда находишься между сном и реальностью. Может быть, это вовсе и не вода, а его мозг ложно распознаёт раздражитель. Снова мелкие-мелкие капельки. Они и заставляют его вынырнуть из глубокого сна и поднять тяжёлые веки, что даётся ему с огромным трудом. В следующую секунду по ушам бьёт неожиданный громкий звук — хлопок двери, кто-то, видимо, решил к чёрту её выбить, иного объяснения Чимин не находит данному действию. Поднимать веки тяжело, моргать — ещё тяжелее, но он жмурится, а после фокусирует взгляд на человеке перед собой. Первый вопрос: какого чёрта? Либо он ещё не проснулся, либо он ещё не проснулся и это сон во сне, потому что что перед ним делает этот парень? Чонгук, верно? Но большее удивление и, скорее, непонимание вызывает в нём не наличие этого человека, а чужая еле заметная ухмылка. Наглая. Будто человеку забавно наблюдать за ним, сонным Чимином. Он хмурит брови и приподнимается на локте, понимая что правая рука у него затекла, так как он спал в неудобном положении на неудобном диване. А ещё у него раскалывается голова — какое-то там по счёту наблюдение за последние семь секунд. Его умение анализировать несоображающим мозгом просто поражает. И Чимин действительно придал бы этому внимание, если бы не ощутил на коже своего лица те капельки воды, которые чувствовал минутой ранее, пока спал. Они стекают по его щекам и щекочут кожу, вызывая сильное желание почесать эти участки, что Чимин и делает на автомате. Моргает. Слышит сверху тихий ленивый смешок и резко поднимает взгляд на Чонгука, который стряхивает с ладоней воду и он абсолютно не выглядит так, будто ему стыдно или же жаль. Так. У Чимина в голове поразительно быстро складывается цепочка — Чонгук брызнул на него водой, пока он спал. Просто взял и стряхнул со своих рук на него капельки воды. И теперь Чимин смотрит на него непонимающе, а на языке у него вертится конкретный вопрос, который он собирается ему задать, но Чонгук подаёт голос быстрее: — Знатно тебя вырубило. — пробегает нечитаемым взглядом по нему и просто уходит к столешницам, которые находятся в метрах пяти от дивана. Он убирает с глаз спутанные волосы и прокручивает в голове чужие слова. Сколько он вообще спал? Сколько сейчас время? Чимин чувствует себя в другом измерении. Ему приходится пробежать взглядом по помещению, его внимание цепляют осколки разбитого стакана, которые валяются около стола, на полу, над которыми согнулся Чонгук, чтобы их убрать, а потому, держа в одной руке маленький, немного поломанный совок, а в другой — такой же маленький веник, аккуратными и быстрыми движениями сметает их. В гостиной никого, кроме них, нет. Чимин принимает с тихим протяжным вздохом сидячее положение, чувствуя от этого острую боль в левой части головы. Упирается ладонями в диван и пару секунд бездумно наблюдает за действиями Чонгука. Тот никакого внимания на него не обращает и спокойно убирает остатки стекла, подметая под столом. В голове ноль thoughts. Пусто. Мозг ещё не способен выполнять свою работу. И это странно, потому что обычно Чимин не такой медлительный. Сейчас у него полная тишина, никаких идей, мыслей, размышлений, цепочек, вопросов, ответов, желаний, никакого алгоритма действий, которые ему следует сделать. В данный момент Чимин пустота. И это длится всего лишь полминуты. Он переводит пустой взгляд на окно, то находится справа от него и за ним пасмурно. Серая погода. Такая, когда днём держится густой туман, солнца не видно, на открытые участки кожи попадает морось и дует прохладный ветер. Чимину, на самом деле, нравится такая погода. Она тихая, спокойная, не яркая, меланхоличная и холодная. Но бывают дни, когда его состояние хуже вида за окном — прямо как в эту секунду. И такое просто угнетает. Не хочется взять и читать книгу, пить мятный чай и весь вечер спать, потому что эта атмосфера клонит в сон. Хочется пойти и повеситься. И Чимин понимает, что настроения сегодня у него не будет. Его нет уже в эту секунду. — Что произошло? — выдавливает из себя хрипло из-за долгого молчания, всё ещё смотря на окно. Боковым зрением замечает, что Чонгук продолжает убирать, даже не кинув на него взгляд, и через секунды три отвечает: — Ты реально всё это время спал? — звучит максимально непонимающе, будто такого априори не может быть. И Чимину приходится перевести на него взгляд, чтобы столкнуться с чужим. Что Чонгука удивляет? — Поссорились. — и идёт выкидывать битое стекло — прямое тому доказательство. Чимин прослеживает за ним и сводит брови к переносице. Он так крепко спал, что не услышал этого всего? По какой причине Юнги поругался с Хосоком? Вчера же всё было нормально. Из Чимина вырывается тяжёлый вздох, потому что он понимает, что последует после таких ссор. Будучи наблюдателем отношений этих двоих, он сомневается, что в нём появится желание вступить с кем-то в отношения. Да, разумеется, то, что происходит между его другом и Хосоком, происходит только между ними и не значит, что отношения Чимина будут такими же. Конечно нет. Вероятно, у него даже сил не будет устраивать такие ссоры, судя по тому, в каком состоянии он находится уже долгое время. А если и будет, то после такого единственное, что он захочет, — умереть. По стеклу стекают мелкие капли дождя. Вероятно, такая погода продлится до конца дня, и Чимин, если честно, был бы не против, если бы она сменилась на солнечную, летнюю. Может быть, это хоть как-то повлияло бы на его моральное состояние. Он поджимает сухие губы, чувствуя сильную жажду попить и то, как пересохло его горло, от чего больно глотать. Взгляд приобретает какую-никакую осознанность и Чимин ведёт им по Чонгуку, который закрывает дверцу нижнего шкафчика, выкинув осколки в урну. На парне простые широкие чёрные штаны и свободный серый лонгслив с каким-то уличным принтом спереди. Подмечает то, насколько у парня узкая талия, и поднимает взгляд выше — к чужим волосам, которые в полном беспорядке, из-за чего чёлка у него забавно вьётся. Господи. Странно, что всё в этом парне умело сочетается. Видимо, такое внимание к себе замечает Чонгук, потому что поворачивается к нему, оставив рядом со столешницами совок с веником, и скептически его осматривает, выждав секунду. — Что надо? — хорошо, он груб. Чимин это понимает. Точнее, понял ещё вчера. Вообще с точностью сказать он не может, какое впечатление вызывает у него этот человек, скорее, противоречивые чувства. Если про Хосока он может сказать, что тот довольно жизнерадостный, открытый, экстравертный экстраверт, эмпат, располагающий к себе, то Чонгук, скорее, противоположность ему. Хотя Чимин не берётся утверждать, так как совершенно не знает этого человека. И сейчас, находясь под чужим взглядом, который вызывает в нём странное напряжение, Чимин всё ещё не может проанализировать своё отношение к Чонгуку. Он опускает взгляд на свои ноги, смотрит на кончики пальцев и задумчиво спрашивает: — Который час? — а в следующую секунду понимает, что мог бы и не спрашивать у этого типа, а просто посмотреть в телефоне, который находится… где-то. — Время сматываться отсюда. Так. Хорошо. Забудьте, что Чимин говорил до этого. Чонгук определённо вызывает в нём раздражение. Он возвращает на парня взгляд и вопросительно смотрит, ожидая, наверное, продолжения, но его нет. Чонгук молча смотрит на него в ответ с абсолютно спокойным выражением лица. И господи, Чимин уверен, что ещё секунда такого молчаливого зрительного контакта, и парень воплотит слова в действия. Откуда такая раздражённость в сторону Чимина? Или это не раздражённость. Чонгук не выглядит так, он выглядит спокойно. И это наталкивает на мысль, что тот просто не умеет нормально разговаривать. Вот, к какому умозаключению приходит Чимин. — Почему ты язвишь? — задаёт так же спокойно вопрос, желая просто узнать причину, если та есть. Его голос не повысился и не понизился — он звучит ровно и хрипло, так, будто Чимину в тягость говорить, но он это делает. Чонгук открывает рот, чтобы ответить, но почти сразу же закрывает и щурится, смотря на него. Проходит секунды четыре, а ответа нет. Чимин не обрывает зрительный контакт, не понимая, что в голове у этого человека. — Я тебя нормально спросил, который сейчас час, безо всякой агрессии или грубости. Так сложно ответить? — продолжает он тем же тоном. И со стороны может показаться, что эта ситуация Чимина совершенно не задела, что он к ней ничего не чувствует и что он вообще говорит это лишь бы сказать. В какой-то степени это правда, но всё же хочется узнать причину подобного отношения к себе, учитывая, что Чимин ничего не сделал этому человеку. Чонгук упрямо молчит и теперь уже смотрит более хмуро, словно он не ожидал, что Чимин начнёт развивать эту тему. — Если бы рядом со мной был телефон, я бы этого не сделал. — добавляет, и следом произносит. — Так который час, Чонгук? — Чимин молча ждёт хоть какого-нибудь ответа, не двигается и не сводит с парня глаз, чувствуя, как головная боль с каждой секундой становится только сильнее. В следующий момент звучит примерно тот ответ, который Чимин и ожидал услышать. — Пошёл ты к чёрту. — и кривит уголки губ, смотря на Чимина так, словно тот предал его сто раз, отходя от столешниц и направляясь в свою комнату, но Чимин не прослеживает за ним взглядом. Он продолжает смотреть перед собой, когда Чонгук проходит мимо него и даже не вздрагивает, когда слышит хлопок двери. Анализировать чужое поведение ему совершенно не хочется. Ему плохо. И морально, и физически. Чимин прикрывает глаза, соображая, что ему нужно выпить таблетку, иначе эта боль его убьёт. И он не знает, что ему хочется больше: найти аптечку или умереть. Сейчас он в чужом доме и понятия не имеет, где здесь что находится. Найти телефон, привести себя кое-как в порядок, вызвать такси, уехать домой. Тратиться на такси никак не хочется, но у него нет другого выбора. Прокручивает в голове данный алгоритм и проводит ладонью по лбу, снова зачёсывая спадающие волосы. В этот момент дверь комнаты напротив открывается и оттуда выходит хмурый Хосок, который что-то активно печатает на телефоне, закрывая дверь ногой. Чимин молча смотрит на него, не подавая признаки жизни, но парень и без этого его замечает. Отрывается от экрана и сразу смотрит на него, выдавая через секунду: — Юнги ушёл, чай будешь? — в чужом голосе слышна некая грусть и догадаться о причине этого не составляет никакого труда. Хосок выключает телефон, засовывает его в задний карман растянутых синих джинсов и проходит мимо стола, останавливаясь возле столешниц, чтобы включить чайник. Чимин моргает. — Или тебе нужно уходить? Давно проснулся? — вопросы сыплются один за другим, а Чимин только и успевает, что хмуриться на каждый. Хосок занимает чем-то свои руки, открывая шкафчики и доставая оттуда пачку рамёна, видимо, желая отвлечься на что-то. Например, на Чимина. И тот это понимает. Он так же замечает свою куртку, висящую на спинке стула, и заставляет себя подняться, чтобы подойти туда. — Минут десять назад. — отвечает на второй вопрос, доставая из кармана своей куртки телефон, на котором осталось пять процентов. Прекрасно. Время — половина двенадцатого. Он правда так долго спал? Обычно он встаёт в девять, потому что больше попросту не может спать, сон не идёт. Неужели он вчера настолько сильно устал? Он даже не помнит, как уснул. Выключает телефон, засовывая его обратно в карман ветровки. — Выглядишь неважно. — подмечает Хосок, открывая мисочку с лапшой, начиная разрывать пакетики со специями, высыпая их прямо туда, чтобы потом залить кипятком. Он кидает снова взгляд на стоящего возле стола Чимина. — Голова болит. — на автомате отвечает тот, накидывая на себя куртку. Хосок приподнимает бровь, выключая чайник. — Может, таблеточку? — Чимин открывает рот, чтобы ответить, но парень кивает сам себе и направляется в сторону ванной. — Значит, таблеточку. Чимин провожает его спину взглядом и поджимает губы, решая не говорить о том, что он хотел отказаться. Просто задерживаться здесь как будто не хочется. Как будто пересекаться с тем типом больше не хочется, который сейчас находится через стенку в своей комнате. Он отодвигает стул, чтобы упасть на него, но в этот момент его вырывает из мыслей и в принципе привлекает внимание… мяуканье. Так. Стоп. У него начались галлюцинации или да? Потому что откуда здесь, в этом месте, взяться коту. Но он зависает, когда, обернувшись, видит выходящего боязно котёнка из хосоковой комнаты, дверь в которую он плохо закрыл. Чимин смотрит на существо секунд пять, а потом наклоняет голову к плечу. Котёнок полностью рыжего цвета, не такого насыщенного, а более нежного, а глаза его зелёные. У него ранено ухо и он хромает. Он не совсем маленький, но и на взрослого кота, разумеется, не смахивает. Вопрос: откуда он здесь взялся? Когда он вообще успел здесь появиться, если вчера, насколько Чимин помнит, никого, кто бы хоть немного напоминал ему кота, он не замечал? Так он и наблюдает за осторожными передвижениями котёнка, который замечает его и мяукает, дальше не шагая. Из ванной выходит Хосок и, увидев, куда смотрит застывший Чимин, делает губами букву «о». — О, вышел. Я уж думал он так и будет под моей кроватью сидеть. — Чимин поворачивается к нему, смотря на коричневую узкую коробку из-под обуви, которая служит в этой квартире аптечкой и которую Хосок ставит перед ним на стол. — Это ты его привёл? — интересуется, усаживаясь на стул и открывая коробку, перебирая не такое и большое количество медикаментов, ища нужные таблетки. Парень напротив набирает в стакан воды, оставляя его так же на столе, и смотрит с лёгкой улыбкой на котёнка, что так и не подходит к ним. Кивает. — Ага. Сегодня утром, нашёл возле подъезда. Я его и раньше видел, но он постоянно убегал, в этот раз решил его взять. Мне его жалко. — он поджимает губы, пока Чимин медленно опускает с него взгляд на нужную упаковку таблеток. Он бы удивился, если бы Хосок этого не сделал. Тот заливает лапшу кипятком и накрывает крышечкой, после чего складывает руки на груди и упирается поясницей на край столешницы. — Правда, нужно ещё купить ему средства от всяких гадостей и корм. Об этом я не подумал. У нас даже молока для него нет, а мне на работу надо буквально через пару минут. — Хосок помешивает палочками для еды лапшу, задумываясь о чём-то, пока Чимин выпивает таблетку, кладя руки на поверхность стола и просто бездумно смотря на свои ладони. — Ему ещё имя нужно придумать. — продолжает говорить Хосок, набрав на палочки рамён, и переводит взгляд на котёнка, который так же опасливо решает обойти стол, за чем Чимин не может наблюдать, так как это происходит за его спиной. Он разминает шею, наклонив голову в стороны, а затем останавливает свой взгляд на одной точке, потому что слышит, как отрывается дверь. Хосок кидает в ту сторону взгляд, набивая щёки лапшой, потому что ему правда нужно на работу и если он будет растягивать удовольствие от приёма пищи, он просто опоздает. — Так что я не знаю, что с ним делать. — с сожалением быстро проговаривает тот, держа в одной руке мисочку с лапшой, а в другой — палочки, активно жуя. Чимин смотрит на него, а после слышит другой голос: — С кем? — Хосок кивает головой за спину Чимина и Чонгук сначала смотрит на него, уже в своей голове, вероятно, что-то придумав, а затем переводит взгляд дальше и натыкается им на весьма забавное маленькое существо. От этого даже шаг замедляет, хмуря сильно брови. Хосок молча за ним наблюдает, продолжая быстро поедать лапшу, а Чимин прислушивается ко звукам за спиной. — Откуда он? — вполне логичный вопрос задаёт Чонгук и, не тратя больше ни секунды, лениво шагает к котёнку, который от этого зашагал назад, но потом остановился. Хосок жмёт плечом. — На улице нашёл. — У нас что, приют для бездомных? — спрашивает, кинув взгляд на спину сидящего Чимина, который в этом вопросе улавливает связь с собой и всё ещё не может понять, почему Чонгук его цепляет. Даже если не в открытую. По какой причине? Хосок уже хочет отстоять права этого невинного животного, как Чонгук, вернув взгляд на котёнка, добавляет: — Ладно, пусть будет. Но если он окажется в моей комнате, считай, кота у тебя больше нет. — и Чимин почему-то ему верит. Без сомнений. Чонгук опускается перед ним на корточки, склонив голову по-птичьи, и с неким любопытством наблюдает за животным, которое не шевелится, смотря на него в ответ своими зелёными глазами. Чимин, желая посмотреть, что стало причиной тишины в помещении, поворачивает голову, упираясь теперь одной рукой на стол, и смотрит на Чонгука, который тянет руку к котёнку и прикасается указательным пальцем к его голове, немного небрежно, без нежности, но не с желанием причинить вред. Ведёт кончиком пальца к ушам, а после обратно, и щурит глаза. Господи. Чимин, не успев сдержать в себе необъяснимое желание вставить свои пять копеек, открывает рот, сказав тихо и без эмоций: — Инопланетянина увидел? Чужая рука замирает в одном положении, пока котёнок, дёрнувшись, всё же приближается к чужим пальцам, начиная обнюхивать, и сам прикасается головой к ним, в желании, чтобы его продолжили гладить. Взгляд Чонгука меняется, потому как после этого он смотрит на это существо без прежней заинтересованности, эмоции с лица будто сходят, а он будто застывает. Чимин смотрит на чужой профиль и начинает жалеть, что сказал это. Что-то ему подсказывает, что общаться так с Чонгуком не стоит. Что с ним вообще общаться не стоит. Парень поворачивает голову к Чимину и смотрит прямо в глаза, позабыв о котёнке и не обращая никакого внимания на его действия, а вскоре и вовсе убирая руку. Чимин же в данную секунду желает разорвать к чёрту этот зрительный контакт. Ему сложно понять, что чувствует Чонгук, о чём он сейчас думает, но так же ему сложно понять, действительно ли его задела фраза Чимина. Хосок же, зная характер своего соседа, и поняв, что между этими двумя что-то не заладилось, решает, что скандалов ему на сегодня хватит, а потому оставляет пустую мисочку с палочками на столешнице и хлопает в ладоши, из-за чего Чимин мелко вздрагивает, а вот Чонгук всё так же молча смотрит на него, что начинает уже напрягать. Хосок прокашливается. — Чонгук, если ты никуда не уходишь, купишь кое-какие вещи для котёнка? — быстро спрашивает он, выкидывая мисочку в урну и доставая свой телефон из заднего кармана джинсов. Чонгук не сразу, но переводит на него взгляд и хмурится сильнее. Чимин незаметно выдыхает, расслабляясь. — Откуда я знаю, что ему надо? Чимин чуть выгибает бровь и бросает очевидное: — Это кот. — Ты тупой. Мы же констатируем факты? — с некой грубостью спрашивает Чонгук, вернув к Чимину внимание. Тот поджимает губы. — Ему нужен лишь корм. И средства от блох и глистов. — Где я тебе найду здесь чёртов зоомагазин? — не понятно по какой причине начинает раздражаться Чонгук, встав на ноги. Хосок смотрит на него умоляюще, накидывая на себя чёрную толстовку. А затем переводит взгляд на Чимина. И Чимин понимает, что тот хочет сказать. И ему от этого уже становится морально плохо, потому что… — Чимин, сходишь с ним? Я тебя за это как-нибудь отблагодарю, главное, не раздражай Чонгука и всё будет хорошо, спасибо, я знал, что на тебя можно положиться. Хлопок входной двери. Дышит. В квартире на несколько секунд появляется звонкая тишина, такая, что с ушей может пойти кровь. Чимин пилит взглядом закрытую дверь, а после переводит его на Чонгука, который спокойно разворачивается и шагает молча в свою комнату. И что это было? Что Чимину сейчас делать? Уйти домой? Он непонимающе смотрит перед собой, доставая телефон, на котором осталось четыре процента зарядки. Боже, этот день медленно его убивает. Он закрывает коробочку с таблетками, упирается локтем на стол и кладёт на раскрытую ладонь голову, протяжно вздыхая. Не успевает он углубиться в свои мысли, как из комнаты возвращается Чонгук, на которого Чимин медленно переводит взгляд, молча наблюдая за ним первые секунд пять. Тот, нацепив на талию чёрную сумку бананку, проходит мимо него, совершенно не обращая внимания. Будто Чимина здесь нет, он никто, предмет. Стул. — Куда ты? — подаёт он голос и поднимается с места, засовывая руки в карманы куртки. Чонгук кидает на него взгляд, обувая чёрные массивные кроссовки. Чимин наблюдает за его действиями, слыша ответ: — В зоомагазин. Ты здесь не останешься. — сразу ставит перед фактом, будто Чимин планировал быть здесь один. Чонгук смотрит на него соответствующе — недоверчиво. Чимин новое лицо и в этой квартире он впервые, с Чонгуком они пересекались один раз, который даже в расчёт брать не стоит. Вывод: Чонгук ему не доверяет. Справедливо. Хотя, останься Чимин здесь без всех, он бы не стал шариться по чужим вещам и тем более — заходить в чонгукову комнату. Ему это не нужно. Чонгук, не услышав никакого ответа, хмурится и снова смотрит на Чимина, закончив завязывать шнурки и встав с корточек. — Ты едешь или как? Или как. Чонгук серьёзно предлагает ему это? Чимину? Он что, действительно не в силах найти бедный зоомагазин и купить всё, что нужно? Чимин смотрит на него и сводит брови к переносице. Как расценивать это? Почему Чимин чувствует здесь подвох? Что может пойти не так? Он обводит взглядом парня, понимая, что выглядит тот спокойно, хотя и поджимает губы, будто его начинает раздражать чиминова медлительность. Что может пойти не так? Соображай. Чимин отводит взгляд и шагает к нему, наклоняясь, чтобы обуться. Чонгук над ним тяжело вздыхает. — Быстрее только. — подгоняет его и открывает дверь, выходя первым. Чимин силится не закатить глаза, не понимая, почему он не может взять и уехать сейчас домой. Судя по Чонгуку, тот представления не имеет, как выглядит кошачий корм. Господи. Даже если на упаковке будет нарисована морда кота, он всё равно не поймёт. Чимин поднимается и выходит, после чего Чонгук закрывает дверь на ключ, оборачиваясь и спускаясь быстро по ступеням, пока Чимин, подождав секунду, следует всё же за ним. На чём они поедут? — Если будешь таким медленным, я уеду без тебя. — бросает Чонгук, не оборачиваясь, заставляя Чимина поднять на него взгляд и посмотреть на чужую чуть сгорбленную спину. — У меня и свои дела есть. — Мне всё равно, езжай без меня. — тихо кидает Чимин, проходя мимо него, обгоняя, пока Чонгук прожигает взглядом его затылок, спускаясь позади. Туман. На улице густой туман, вокруг всё серое, влажное и холодное. Чимин застёгивает свою ветровку, пряча руки в карманах. Вокруг нет ни одной живой души, а потому стоит полная тишина, нарушаемая лишь дуновениями ветра. Он отходит, когда дверь подъезда со скрипом открывается и наружу выходит хмурый Чонгук, кидая на него взгляд. Молча шагает дальше, заворачивая куда-то за угол жилого дома. Чимин идёт за ним, хмуря брови и смотря на чужую расслабленную спину. Чонгуку нормально расхаживать в одном тонком лонгсливе, который полностью открывает шею? Разумеется Чимин об этом не спросит, ему вообще плевать на это. Парень подходит к стоящей чёрной машине и вставляет ключ. А Чимин хочет развернуться и уйти куда-нибудь обратно, потому что стоящая перед ним машина не внушает доверия. Ровно как и Чонгук. Тот, впрочем, поднимает на него взгляд, открывая дверцу, кидая: — Залезай. — Чимин, выждав ровно три секунды, поджимает губы и подходит ближе, открывая вторую дверь, которую удалось открыть не с первого раза, так как ручка не поддаётся. Вообще выглядит автомобиль печально. Audi s2, у которой сзади фара поломанная, на лобовом стекле одна длинная трещина со стороны пассажира, на задней дверце сильная вмятина, как и на переднем бампере, а на зеркале намотана синяя изолента — видимо, оно норовит отпасть. Он садится внутрь, понимая, что машина эта помотана жизнью достаточно долго. Чонгук же выглядит абсолютно спокойным и уверенным, когда заводит её и выезжает с парковки на дорогу. Хорошо. Чимин отводит от него взгляд, обращая своё внимание на вид из окна. Пока они едут по полупустой дороге, он замечает не такое и большое количество людей на улицах. Они теряются среди густого тумана. Всё выглядит серым, блеклым и влажным. На разбитом асфальте собираются лужи разного размера — карманные моря. Их капельки остаются на чужой обуви, на брюках, на колёсах машин. Прохладно. В салоне повисает тишина, из магнитолы еле слышно звучит, кажется, Paralyzed. В какой-то момент разум Чимина уплывает в мысли и он думает о том, что неплохо было бы, будь он владельцем какого-нибудь чайного домика в Киото, с мини-библиотекой и чёрным котом. У него бы полочки были забитыми всякими травами, а по вечерам он бы засыпал под стрекот цикад. Он убеждён, что тогда бы его жизнь стала намного проще и ему бы, как минимум, хотелось жить. Романтизация. Как часто вам приходилось слышать это слово? А в сочетании «романтизация жизни»? Чимину достаточно. Только вот ему в какой-то степени сложно это делать, потому что тогда он начинает думать, что живёт в какой-то иллюзии, а не в реальном мире, где есть проблемы, где эти проблемы нужно решать, где ты не в какой-нибудь корейской дораме. Ему сложно убежать от реальности. Единственное, что он может, — это вот так вот моментами на несколько секунд представлять, как хорошо бы было, если бы… И всё. Конец. Ко-нец. Он возвращается в свою реальность. В которой он не хочет быть. Тем более человек не может всю жизнь прожить, романтизируя её. Наступает однажды момент, когда он снова сталкивается с real life. И это может быть не так приятно. — Ты хоть знаешь, куда ехать? — нарушает тишину Чимин, чтобы не сидеть и дальше в молчании. Чонгук же кидает на него взгляд, останавливаясь перед светофором. — Гугл-карты просто существуют для тебя? — звучит это без грубости, но и так можно без проблем понять, что в данный момент Чонгук хоть немного, но раздражён. Вероятно, из-за Чимина. Вероятно, из-за его вопросов. Чимину такое отношение к себе непонятно. Нет, всё бы было нормально, убей он всю чонгукову семью или предай он его пять лет назад, но они незнакомы. Что Чимин сделал такого этому человеку? Какова причина такого поведения? Он поворачивает голову в сторону парня и смотрит просто на чужой профиль. На самом деле, Чонгук выглядит младше него. Сколько ему вообще? Двадцать? Чимин как минимум старше него и хотя бы по этой причине Чонгук не должен к нему так относиться. Но даже если не брать во внимание их возраст, остаётся одно — Чимин ему. Ничего. Не делал. Чонгук приподнимает бровь, не понимая, почему Чимин молча смотрит на него без никаких эмоций на лице. — Я тебе ничего не делал. — выдаёт негромко, желая сказать прямо, и хотя бы — под настроение — услышать такой же прямой ответ, который хоть немного, но пояснил бы смысл чужих действий. У Чимина раскалывается голова, у него настроения жить нет с самого утра, ему нужно поехать с этим типом в несчастный зоомагазин, ему нужно вернуться домой, ему нужно начать работать над заказами, ему нужно думать, что делать, если у него закончатся деньги после оплаты за квартиру — на что ему жить в ближайшее время, ему нужно подумать, куда девать чёртовы кассеты. Если вы думаете, что ему сейчас хочется орать и устраивать скандалы, то вы заблуждаетесь. Единственное, что он сейчас хочет — выпить чай и — по возможности — избавиться от головной боли. Всё. Точка. Чонгук непонимающе морщится, будто Чимин несёт полный бред. — Так какого чёрта ты так себя ведёшь? Знаете, Чимин, говоря это, желал услышать что угодно. Что угодно, даже то, что Чонгук к нему так относится просто потому, что хочет — даже если тупее причины найти нельзя. Но то, что отвечает ему Чонгук, заставляет его просто молча смотреть на него, потому что: — А как мне вести себя с тобой? — специально выделяет интонацией, будто презирает. В этот момент у Чимина в голове ноль идей. Чонгук трогается с места, отвернувшись от него, и он выглядит спокойно, будто то, что он сказал, есть нормально. А что он сказал? С тобой. А кто я, Чонгук? И вид у него такой, словно его ответ враз всё объяснил. Ни черта. Чимин ни черта не понимает. Он упрямо смотрит на чонгуково лицо, который полностью игнорирует чужой взгляд, будто Чимина здесь нет. — А какой я? — срывается с его губ почти неслышно, потому что Чимин не знает, хочет ли слышать ответ уже на этот вопрос. Но у него нет выбора, ибо тот звучит буквально через микросекунду. — Ёбаный дед инсайд. — кидает на Чимина ничего не выражающий взгляд. — В тебе ничего нет. Пустой. Чонгук будто констатирует факты. Говорит так, как видит. Чимин заставляет себя отвести взгляд и посмотреть прямо на дорогу, но он ничего не видит, так как погружён в свои мысли. Пустой. Ничего. Нет. Пустой. Пустота. В Чимине пустота. Но он личность, в нём должно быть хоть что-то, ведь такого не может быть, чтобы он ничего из себя не представлял. Они с Чонгуком незнакомы — вот, какое впечатление Чимин у него вызвал. Да, принимать близко к сердцу слова каждого человека глупо, но это не может не заставить задуматься. Он смаргивает нечто со своих глаз и чувствует рукой короткую вибрацию. На автомате достаёт телефон, так как мозг ещё находится в своих мыслях, включает, смотрит: новое сообщение от Минхёка, а следом ещё одно. Чимин неосознанно хмурится, смотря на это, но не успевает всё прочесть, как телефон выключается — разрядился. Прекрасно. Теперь он не сможет вызвать себе такси. Прячет телефон в карман и отворачивает голову к окну, смотря на то нечитаемым взглядом, находясь глубоко в своих мыслях. Пустой. Обижаться сейчас на Чонгука глупо. Чимину двадцать пять, а не пятнадцать, когда из-за одного плохого слова в свою сторону обижаешься на весь мир и впадаешь в депрессию. Чимин взрослый человек. Чонгуково мнение это всё ещё просто чонгуково мнение. Тогда почему в груди поселилось неприятное чувство? Его вырывает из мыслей чужой голос: — Приехали. — Чонгук паркуется и, не посмотрев на Чимина, первым выходит из машины, закрыв дверь. Чимин же ждёт секунд пять, пока Чонгук стоит и ждёт его, чтобы закрыть машину, а потом выходит следом, ощущая прохладу. Чонгук же будто не чувствует ничего, ему ни холодно, ни жарко. Он прячет ключи в свою сумку и обходит автомобиль, шагая в сторону Чимина, кидая на того взгляд. А Чимин всё ещё не может отойти от чужих слов, а потому выглядит заторможено, хотя и до этого таким был в силу своего не лучшего состояния. Чонгук видит эту медлительность в чужом соображении и в чужих действиях, а потому просто щёлкает перед его лицом пальцами, привлекая внимание, и Чимин резко поднимает на него хмурый взгляд. — Идёшь? — и, не дожидаясь, проходит метров десять и оказывается у входа в маленький магазинчик, где над дверью висит название из зелёных букв «зоомагазин». Чимин идёт за ним, успев зайти до того, как дверь, над которой колокольчик, после Чонгука бы закрылась. Внутри значительно теплее, чем снаружи. Возле кассы стоит один покупатель, ещё двое — женщина, вероятно, мама с ребёнком рассматривают маленьких попугаев в небольших клетках. Чимин отводит взгляд и сразу натыкается на широкую спину Чонгука, который уже держит в руках какой-то корм и вчитывается в состав, нахмурив брови. Господи. Чимин выдыхает и подходит неспеша к нему, по пути бросая взгляды на различные упаковки на стеллажах. Останавливается рядом с парнем, смотря незаинтересованно, что у того в руках, а затем переводит взгляд на другие корма и быстро пробегается по ним взглядом. — Блять. — ругается Чонгук, наплевав, что его могут услышать и что недалеко стоит ребёнок. — И что из этого ему нужно? — задаёт вопрос сам себе или же стоящему Чимину — непонятно. Но Чимину, если честно, хочется его здесь бросить и чтобы тот разбирался с этим сам, даже если он просто сможет прибегнуть к помощи продавца. Но Чимин поворачивается к нему, секунды две подождав, достаёт небольшую упаковку корма. — На вид ему месяца четыре, если не пять. Можно сухой корм. — он суёт Чонгуку в руки упаковку, а после разворачивается, пробегая взглядом по магазинчику. Слышит, как маленькая девочка просит маму купить ей питомца, в виде попугая, чуть ли не начиная плакать. Хмурится. Чонгук обращает на него внимание и вскидывает бровь. — Что? — Ему нужна кормушка. — отвечает негромко, ища взглядом, где можно такое взять. Чонгук тоже отворачивается, а потом направляется в другую сторону. Чимин переводит на него взгляд, двигаясь следом, а потом понимает, что тот нашёл не то, что нужно. Так. Чимин останавливается рядом, смотрит сначала на террариум с одним единственным гекконом, а затем переводит взгляд на Чонгука, который, сведя брови к переносице, с неким любопытством наблюдает за маленьким существом. Молчит. Чимин снова смотрит на террариум. Этот геккон один единственный в этом магазине, он маленький, наверное, размером с ладонь Чимина. Окрас у него бежево-коричневый, головка вытянутая, его кожа на вид нежная, очень тонкая, с очень мелкой, похожей на кожу, чешуёй, а глаза как крупные бусинки. Так, хорошо. Чонгук любитель рептилий или что? — Что такое? — подаёт голос Чимин, на что тот дёргает плечом, разворачиваясь и пробегая по помещению взглядом, прищурив глаза. — Я бы назвал его Соджу. Чимин смотрит. — Соджу. — повторяет с каменным лицом, пока Чонгук уходит к полкам, заметив маленькие кормушки разных цветов. Чимин же шагает в другую сторону, к продавцу, чтобы попросить капли от паразитов. На всё помещение звенят колокольчики над дверью, когда внутрь заходят новые покупатели. Дети громко делятся своими впечатлениями с родителями при виде питомцев в клетках и плаксиво просят им купить кого-нибудь. Продавец за прилавком улыбается, переговариваясь с пожилой женщиной, пока та считает мелочи. По стеклу начинают стекать крупные капли и Чимин переводит туда взгляд, видя, что пошёл дождь. А через несколько секунд за окном сверкает молния. Он держит маленький пакетик со средствами и шагает к Чонгуку, который крутит в руках коричневую кормушку. Чимин, наблюдая за ним, открывает свой рот, уже жалея, что сделал это, но он не мог не спросить, тем более стоять в полной тишине больше не хочется. — У тебя никогда не было питомцев? — его вопрос логичен, если посмотреть на Чонгука. И нет, Чимину не интересно слушать о чужом детстве, но это единственный вопрос, который пришёл ему в голову, чтобы хоть с чего-то начать какой-никакой диалог. Чонгук же разворачивается к нему, устанавливая спокойно зрительный контакт. Позади него снова сверкает молния, так как парень стоит близко к окнам. — Была. — опровергает он чужое предположение и продолжает, не разрывая зрительного контакта. Чимин тоже не отводит взгляд хотя бы потому, что не хочет. Ему не сложно его поддерживать. По крайней мере, в данную минуту. Чонгук склоняет голову к плечу и, по тому, как чужие розоватые губы растягиваются то ли в издевательской, то ли в насмешливой улыбке, Чимин понимает, что что-то не так. — Кошка. Когда мне было пять лет, её переехала машина на моих глазах. — и щурится, пока Чимин незаметно глубоко вдыхает, не в состоянии понять, ложь это или правда. Спрашивает напрямую: — Честно? Чонгук спокойно кивает. — Абсолютно. — Чимин, смотря в чужие глаза, замечая, как ухмылка Чонгука медленно сходит на нет, а выражение лица становится спокойным, задаёт ещё один вопрос: — И всё? — Всё. — моментально отвечает тот и Чимин слабо кивает, первым разрывая зрительный контакт, так как не знает, что ещё сказать. Чонгук молча шагает к прилавку, чтобы рассчитаться, и Чимин идёт машинально за ним, кладя на поверхность рядом с кормушкой и кормом пакетик. Продавец быстро считает и называет сумму, после чего Чонгук быстрыми движениями отсчитывает пару купюр и забирает небольшой пакет, в который всё собрали. Чимин снова идёт следом за парнем, задумчиво смотря на чужой затылок. Они выходят на улицу и Чимин останавливается у входа, просто стоит и смотрит, как спина Чонгука удаляется, ведь тот спокойно шагает к машине, пока на него капают с неба капли дождя. Проходит секунд пять, после чего Чонгук понимает, что не слышит позади себя шагов, и оборачивается, вскидывая брови, мол «тебе отдельное приглашение нужно или как?» Чимин молча смотрит на него, не спеша что-то говорить, просто смотрит, как Чонгук постепенно начинает намокать под дождём, его волосы становятся влажными, а с их концов начинают стекать на чужое лицо капельки. — И чё ты там стал? — повышает голос, чтобы Чимин его услышал. Тот всё так же задумчиво смотрит на парня, будто находится мысленно не здесь, а где-то очень далеко. Чонгук нетерпеливо шумно выдыхает, полностью разворачиваясь к нему передом. — У меня телефон сел. — и смотрит, как чужие брови хмурятся сильнее. — Поздравляю. У тебя теперь депрессия? — хмуро спрашивает тот, пока Чимин никак не реагирует на его слова и выглядит так, будто те вообще пролетают мимо его ушей. Он не сдвигается ни на шаг, чувствуя, как холодные капли стекают ему на шею, куда задувает и прохладный ветер, а ещё щёки медленно начинают приобретать розоватый оттенок. — Я не смогу доехать домой. Чонгук разводит немного руками. — Меня это как-то касается? — Я не смогу вызвать такси. — продолжает тем же негромким голосом, не заботясь, услышит его Чонгук или же нет. — И что ты хочешь? — со стороны Чимина полное молчание. Чонгук так же молча смотрит на него, не замечая каких-либо изменений на чужом лице. То абсолютно ничего не выражает. Проходит секунд восемь полного молчания. — Сука. — ругается тот громко и отворачивает голову, а после снова смотрит на Чимина. — Я не собираюсь везти тебя, у меня нет времени. — ровно произносит он, не двигаясь к машине. Чимин медленно вдыхает, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. В небе слышится не такой и громкий звук грома, после чего дождь на несколько секунд усиливается. Чимин наблюдает за тем, как чужой лонгслив обретает более тёмный оттенок и прилипает к телу, очерчивая форму. — Я не знаю, как отсюда попасть домой. — признаётся, потому что ни разу не был в этом районе и понятия не имеет, где здесь что. У него конкретно проблемы с этим. Если он всё время будет ходить в магазин одним путём, а в какой-то день по какой-то причине пойдёт другим, то даже не заметит, что местность вокруг довольно знакомая. Чонгук с раздражённым выдохом зачёсывает волосы назад. — Мне плевать. — Чимин поджимает бледные губы, начиная замерзать. Не сводит с Чонгука глаз, в голове решая, что ему делать. Вот только идей никаких нет. Между ними восемь метров расстояния и Чонгук оттуда прожигает его взглядом, потому что в его планы не входило исполнение желания Чимина попасть домой. — Я не нанимался ёбаным курьером. — его злит, что в его планах появился некто по имени Чимин, который мешает ему следовать этому самому плану. Тот ничего не отвечает на это, вообще выглядит так, будто ему на самом деле плевать, уедет Чонгук без него или нет. Он не просит открыто — он ничего не делает. И это раздражает сильнее. Чонгук раздражённо цокает и разворачивается, бросая небрежное: — Залезай. Обходит автомобиль и вставляет в дверь ключ, пока Чимин шагает к нему, намокая под дождём. Хлопает дверцей, а Чимин молча садится рядом, смотря перед собой, словно находится в своём мире. Чонгуку плевать, где он сейчас находится. Он трогается с места и вырывает его из мыслей: — Адрес. Чимин молча вбивает тот в навигатор, поджимая губы, и отворачивается к окну. Они сидят в салоне автомобиля почти полностью мокрые. С волос стекают капли воды, а одежда неприятно липнет к телу, из-за чего хочется застыть и никогда не двигаться. Чимин терпит все эти неудобства, хотя он не так и пострадал из-за ветровки, что не скажешь о Чонгуке. Тот сжимает сильно руль, поджимая губы и резко заворачивая на поворотах. Гнать в туманную погоду не лучшая идея. И Чимин, наблюдая за этим, выжидает около четырёх минут, надеясь, что у Чонгука достаточно серого вещества в мозгу, но вскоре понимает, что нет. Умереть в автомобильной катастрофе он не имеет никакого желания. По крайней мере, не сегодня. — Сбавь. — произносит ровно одно слово, когда они останавливаются перед пешеходом. Чонгук не смотрит на него и, как только женщина оказывается дальше машины, трогается с места. — Пошёл к чёрту. — сколько раз его за сегодня уже послали? Он поворачивает к парню голову и произносит тем же тоном: — Я не буду участвовать в твоём желании умереть. Чонгук дёргает головой, продолжая смотреть на дорогу. — Единственный, кто здесь хочет сдохнуть, это ты. Туше. Сворачивайте лавочку. У Чимина больше нет никакого желания находиться рядом с этим человеком. Он, приоткрыв губы, безотрывно смотрит на парня, пока тот ничего не говорит, но через секунд десять всё-таки снижает скорость, кидая взгляд на навигатор. — Ты не можешь так говорить. — голос звучит слабо, но ровно. Чимину не хочется говорить, его шкала, по которой измеряется энергия, пуста. — Ты меня даже не знаешь. — Как скажешь. — кидает Чонгук, будто ему плевать, что там говорит Чимин. Он сворачивает в переулок, понимая, что скоро доедет до нужного места. Чимин прожигает в его виске дыру. — Тогда какого чёрт… — Хочешь сказать, что это не так? — нетерпеливо перебивает его Чонгук, кинув взгляд. — Да мне плевать. Пле-вать. — по слогам выговаривает, заметно начиная раздражаться, крепче сжимая пальцами руль. — Меня не волнует, что ты там думаешь и как хочешь сейчас оправдаться, потому что не можешь сознаться себе в этом. Ты для меня никто и ничего из себя не представляешь. Мне, блять, плевать, если ты обидишься, как пятнадцатилетняя девочка, понимаешь? — продолжает. — С Юнги было поприятнее общаться, чем с тобой. — тормозит и не глушит машину, поворачиваясь к молчавшему Чимину и сталкиваясь с ним взглядом. — Вылезай. Чем с тобой. Поприятнее общаться, чем с тобой. Ничего из себя не представляешь. Дышит. Хотя и трудно. Он сжимает пальцами ручку дверцы и смотрит в чужие глаза, прокручивая чонгуковы слова в голове. Задело конкретно одно. Из-за этого в груди поселяется противное чувство. Чимин, поджав губы, открывает дверцу и, прежде чем выйти, произносит негромким и ровным голосом, потому что повышать его сил нет: — Сравнения разрушают личность. Он захлопывает дверь, отходя сразу на два шага назад, разворачиваясь, и шагает в сторону своего жилого дома, смотря себе под ноги. Слышит позади, как разворачивается машина, а после уезжает, из-за чего звук быстро затихает. Под ногами лужи, в которые Чимин и наступает, желая утопиться. Пустой.

***

С крыши стекают капли прошедшего дождя, капая на влажную землю, покрытую мокрой зелёной травой. Пахнет свежестью. Хосоку нравится такая атмосфера, такая погода — когда после грозы с одной стороны неба виднеются уходящие тёмные тучи и издалека гремят отголоски грома, а с другой само небо чистое, голубое, там светит яркое вечернее солнце, из-за чего можно наблюдать такое явление как радуга. Воздух после такого становится чистым и дышать становится легче. Особенно, когда проработал несколько часов подряд и вышел передохнуть. Хосок снимает с рук чёрные поношенные перчатки, кидая их на рядом стоящие большие ящики, которые находятся у входа в огромное здание, что именуется складом, где парень и проторчал с двенадцати часов, перетаскивая тяжёлый груз со своими напарниками. В горле максимально сухо, он готов выпить целое грёбанное озеро. Наклоняется, чтобы подобрать уже почти пустую литровую пластиковую бутылку с водой, которая уже не такая холодная, какой была пару часов назад. Но он всё равно допивает её, вытирая губы тыльной стороной ладони. Тяжело вздыхает, упираясь локтем в тот самый стоящий рядом ящик, и достаёт из задних карманов широких растянутых джинсов пачку сигарет. Осталось две, одну вытаскивает, засовывая пачку обратно, и цокает, оборачиваясь на вышедшего такого же молодого парня, лет двадцати трёх. Пробегает по нему быстрым взглядом, понимая, что тот так же, как и он, валится с ног: светлые пшеничные волосы собраны в хвостик на затылке, но из него уже давно начали вываливаться пряди, которые парень просто собирает за уши; под глазами у него чёрные круги, он тяжело дышит, пытаясь отдышаться, на щеке у того осталась грязная полоска, видимо, запачкался, когда был в перчатках; на нём свободная чёрная майка без рукавов стала влажной из-за пота, а чёрные широкие джинсы сползли и еле держатся на тазовых косточках. Хосок его понимает. Жить порой действительно тяжело. Ему ли не знать об этом. Парень, держа в руках небольшую бутылку воды, открывает её и жадно выпивает содержимое, доходя до половины за секунд пятнадцать. Капельки воды стекают по его подбородку и доходят до шеи, но тот не обращает на это внимания, чувствуя сильную жажду. Хосок крутит меж пальцев сигарету, а потом, когда парень заканчивает пить, просит по-человечески: — Есть спички, зажигалка? У Тэхёна грудная клетка часто поднимается, он кивает и лезет сначала в задние карманы, а затем в передние и достаёт красную зажигалку, протягивая её Хосоку, который улыбается. — Поклон. — Потом отработаешь. — кидает Тэхён с усмешкой и оставляет бутылку у себя под ногами, бросая ту на цемент. Хосок дёргает головой, из-за чего его пряди попадают на глаза, цокая, и поджигает кончик сигареты, зажав ту между зубами. Солнечные оранжевые лучи сползают по их лицам, из-за чего приходится жмуриться. — Натурой не дам. Занято. — предупреждает тот и делает затяжку, возвращая парню его зажигалку, которую тот сразу прячет в карман. Сбоку слышится ленивая усмешка. — Я имел в виду мою смену. — и щурит глаза, на что Хосок выдыхает сигаретный дым, установив с ним зрительный контакт. Жмёт плечами, поворачивая голову и смотря на заходящее солнце. Вокруг очень много зелени, с листьев высоких деревьев стекает вода, под ногами — нетронутая зелёная трава, а не так и далеко от них совсем маленький лес. Здорово. Здорово. — И смена тоже отпадает. — глубоко затягивается, медленно выдыхая дым. — Куплю тебе пачку сигарет. Какие куришь? — и кидает на парня взгляд, на что тот жмёт плечами, мол, сам предложил. — Ментоловые. — Ментоловые так ментоловые. — Хосок садится на корточки с усталым вздохом, доставая телефон, чтобы позвонить одному конкретному человеку, от которого сегодня не получал ни сообщения, ни самого звонка. Он поджимает губы и прикладывает телефон к уху, делая затяжку, пока Тэхён рядом разминает шею, покрутив головой. Гудки. Вот, что слышит он — сплошные гудки. А затем они заканчиваются. Хосок хмурится и, посмотрев на горящий экран секунды четыре, заходит в диалог с Юнги и печатает тому ёмкое сообщение, отправляя. Ждёт. Проходит две минуты, но ответа нет. Тэхён, уловив его настроение, приподнимает бровь, наблюдая за ним сверху вниз. — Ты в последнее время какой-то загруженный. Случилось что? — искренне интересуется он, Хосок поднимает голову, жмурясь от солнца. — Ты когда-нибудь состоял в отношениях? — парень на это чуть кривит уголки губ и качает отрицательно головой. Хосок тихо усмехается, отводя взгляд. — К счастью, нет. А что? Проблемы в личной жизни? — Да нет. Так, просто. — он жмёт плечом и чувствует вибрацию ладонью. Сразу опускает взгляд на телефон, включая тот, и видит пришедшее сообщение с коротким «я у Намджуна». Тэхён смотрит на то, как Хосок печатает что-то на телефоне, и кивает сам себе, мол, всё тут понятно. Вздыхает. Хосок поднимается на ноги, стряхивая с джинсов пыль, хотя это мало чем помогло. Делает последнюю затяжку и кидает сигарету на цемент, туша её носком кроссовка. Тэхён ставит руки на бока, приподнимая брови. — Домой? — Пора. — отвечает Хосок и смотрит на Тэхёна в ответ. Домой. …Стоит в лифте и ждёт, пока тот прибудет на нужный пятнадцатый этаж. Смотрит время — восемь часов вечера. Спина ноет, хочется упасть на пол и лежать так несколько часов подряд, но он не может себе этого позволить, потому что уже почти добрался до квартиры Намджуна, где должен быть Юнги. Он после того, как пришёл домой, со скоростью света принял душ, смастерил себе быстрый бутерброд, который доедал по дороге — считай, весь его ужин, а желудок его уже умирает из-за того, что он весь день не кушал. Дверцы лифта разъезжаются и он быстрым шагом выходит, шагая прямо к нужной двери, дёргая за ручку, и та оказывается открытой. Заходит внутрь, слыша звучание громкой клубной музыки, которая играет в больших колонках, стоящих в гостиной, куда и двигается Хосок, избавившись от обуви. Людей здесь достаточно, учитывая, что сама квартирка маленькая, но места всем вроде бы хватает — никто не жалуется, по крайней мере. Ну а кому не нравится, тех Намджун здесь не держит. Всё добровольно. Хосок проходит мимо смеющихся девушек, держащих в руках белые стаканчики с алкоголем — те стоят у стены и о чём-то говорят, часто поправляя длинные волосы, так как они мешают. Вообще ему нравится подобная атмосфера. Он активный человек и предпочитает такой отдых, где всегда весело, где всегда что-нибудь да происходит, где нескучно, где можно выпить, посмеяться, поделать всякой херни, о которой наутро с трудом будет помнить. И люди. Ему нравится проводить время с людьми — они все всегда разные, с абсолютно разной непохожей энергетикой, от которой он словно заряжается сам. От них можно узнать что угодно, можно поговорить о чём угодно. Но сейчас он пришёл сюда за одним единственным человеком. В квартире светит фиолетовый неоновый свет, создавая приглушённую атмосферу в помещении. Гостиная соединена с кухней, а потому Хосок, добравшись до кухонных столешниц, на которых лежат две большие упаковки закрытой пиццы, куча пустых нетронутых стаканчиков, нарезанные цитрусы на тарелочках, кусочки банана и клубники, а также несколько уже открытых бутылок алкоголя, берёт себе красный стаканчик и наливает туда колы из двухлитровой бутылки, стоящей рядом. Берёт свой стаканчик и отходит от столешниц, чуть не столкнувшись с идущим парнем, который еле стоит на ногах. Идёт дальше. Отпивает газировку и осматривает помещение, ища знакомое лицо, но не находит. Хмурится, вместо Юнги натыкаясь на Намджуна, у которого с головы съехала красная шапка, и который широко улыбается, являя миру свои прелестные ямочки. Парень замечает его и приподнимает удивлённо брови, так как не ожидал его увидеть сегодня здесь. Хосок улыбается в ответ, шагая к нему, пока Намджун неуклюже перепрыгивает через спинку дивана, столкнувшись с двумя парнями, которые танцевали там, извиняется несколько сотен раз, а потом всё-таки добирается до Хосока, поправляя свою шапку, потому что та лезет на глаза. Хосоку в белом худи и в чёрной кожанке становится слишком душно здесь. Намджун подходит и сразу протягивает руку, чтобы исполнить их фирменное приветствие. Хосок улыбается шире, отпивая напиток. — Я думал, ты работаешь сегодня. — признаётся тот и в его голосе звучит удивление. Хосок кивает, отходя в сторону, чтобы дать пройти девушке. — Работал. Я к Юнги. — и пробегает взглядом по танцующим в центре комнаты людям. — Он где-то здесь должен быть. — А. — на лице Намджуна читается понимание. Он хмурится и тоже осматривается, а затем показывает рукой в сторону. — Посмотри в комнатах, может быть, там. Он был не в духе. Хотя не показывал этого. — рассказывает тот, наклонившись к Хосоку, чтобы его услышали, и заглядывает в глаза. Хосок поджимает губы, кивая. — Я понял. — и хлопает Намджуна по плечу, но тот его останавливает и просит: — Только не трахайтесь там. — Хосок закатывает глаза и отворачивается, шагая мимо пьяных людей, держа в руке свой стаканчик. Он глубоко вздыхает, когда, миновав ванную, доходит до закрытой двери комнаты для гостей, в которую сначала стучится, а потом открывает. Он всегда стучится. Это Чонгук сначала открывает, потом стучится и потом закрывает. В ответ ничего не звучит и Хосок заходит в тёмную комнату, в которой не горит свет, зато на двуспальной кровати лежит парень. И Хосок узнаёт, кто. Он прикрывает за собой дверь, неспеша шагая к кровати, а после усаживаясь на край, согнув одну ногу. Смотрит на Юнги, который так же в молчании смотрит на него. На парне слишком широкая серая футболка с уличным принтом, часть которой заправлена в такие же серые широкие рваные джинсы. Лицо у него ничего не выражает, а руки сложены на груди. Смотрит на Хосока и молчит. Тот вздыхает и двигается аккуратно ближе, из-за чего кровать скрипит, а Юнги чувствует, как та прогибается под чужим весом. Здесь темно, так как свет из окна совсем слабый и ничего не освещает, но очертания лиц друг друга можно увидеть, особенно, если находиться в такой близости. Из-за этого появляется некая интимность. Юнги закрывает глаза и протяжно вздыхает. — Ну что ты так тяжело вздыхаешь? — негромко спрашивает Хосок, склонив голову к плечу. Юнги поднимает веки и хмуро смотрит на него. Парень поджимает губы, задумываясь на несколько секунд. — Я тебе колу принёс. — и показывает стаканчик, на который с недоверием переводит взгляд Юнги. — Тебе же она нравится. Держи. — и протягивает его, а Юнги молча берёт стаканчик, но не отпивает, а просто держит, возвращая взгляд на улыбающегося Хосока. — Ну чего ты? — он двигается ещё ближе, сталкиваясь коленом с чужим бедром, но не отодвигается из-за этого назад. Наклоняется чуть ниже, из-за чего Юнги поджимает губы, продолжая смотреть на него. — Зачем ты пришёл? — хрипло спрашивает он и Хосок немного хмурит брови, заглядывая в его глаза. Ему сейчас не совсем легко понять в каком именно настроении перебывает Юнги, поэтому и не знает, как воспринимать этот вопрос. Но Юнги закатывает глаза и отводит взгляд на стаканчик, начиная царапать его ногтем, что замечает Хосок. — Имею в виду, ты же устал. Улыбка на лице Хосока становится шире и он выглядит довольным. К чёрту боль в спине. — Переживаешь за меня? — задаёт встречный вопрос и слышит, как парень тихо фыркает, отворачивая голову, из-за чего из Хосока вырывается лёгкий смешок. — Ты нервничаешь. — Ложь. — Нет. Ты не перестаёшь царапать стаканчик. — говорит он и Юнги переводит на него взгляд. Хосок вздыхает. — Я правда устал. Не хочешь уехать? Я также очень голоден. — признаётся, а Юнги сразу хмурится и открывает рот, и Хосок, поняв, как это прозвучало, исправляется. — То есть кушать хочу. Ты не хочешь? Можем зайти в какую-нибудь закусочную. Я плачу. — Хочу. Поехали. — негромко отвечает Юнги и Хосок, недолго раздумывая, поддаётся вперёд, оставляя лёгкий поцелуй на чужой щеке. Парень задерживает дыхание и смотрит непонимающе на него. — Согласен. Можешь ударить меня, давай. Юнги поджимает губы и цокает языком, суя ему в руки несчастный стаканчик, слезая с кровати, пока Хосок сдерживает улыбку. — Пошли уже. — фыркает он и идёт к двери. Читай: сбегает. Хосок переворачивается на бок, держа руку со стаканчиком поднятой, чтобы не разлить, и доходит до парня, выходя с ним из комнаты. Домой.

***

Стёкла в комнате запотели. Душно. Хочется открыть это окно и покурить, но он сейчас занят более важным делом, чтобы отвлекаться на это. Звуки шлепков — именно они вот уже сколько звучат в этой совсем маленькой комнатке. Воздуха не хватает. Хочется курить. Кровать не перестаёт скрипеть, Ирен тяжело дышит и изредка протяжно стонет, когда Чонгук увеличивает темп. Он ведёт ладонью по чужой пояснице, сворачивая на бок, оставляя ладонь там, сжимая кожу. Девушка прогибается в спине, сжимая пальцами серое постельное бельё. Чонгук запрокидывает голову, смотря мутным взглядом в потолок. Его грудная клетка ходит ходуном, он тихо шипит, переходя на более медленным темп. Ирен поворачивает голову, кидая на него взгляд, а затем прикрывает глаза, возвращая голову в прежнее положение. Хочется курить. Чонгук опускает взгляд на её спину, а затем чуть наклоняется, замедляясь, и собирает чужие русые волнистые волосы, несильно сжимая на затылке, из-за чего Ирен приподнимает голову. Ускоряется. Держит одной ладонью девушку за узкую талию, второй — за длинные волосы. Чувствует, как Ирен начинает дрожать, потому не замедляется, только продолжает в таком же темпе двигать бёдрами. Секунда. Четвёртая. Ирен сильно дрожит, негромко постанывая, и расслабляется, обмякая. Чонгук всё ещё держит её, только теперь опускает чужие спутанные волосы и сжимает обеими руками талию, толкаясь ещё несколько раз, прежде чем промычать сквозь стиснутые зубы, прикрыв глаза, а затем отпустить девушку и снять с себя презерватив. Ирен ложится на бок, переводя на него усталый взгляд, да и выглядит она так же — устало. Медленно моргает, смотрит своими глубокими серыми глазами, наблюдая за тем, как Чонгук зачёсывает чёрные волосы назад, открывая лоб, на который всё равно спадают пряди. Хочется подышать свежим воздухом. В комнате очень душно. Чонгук скользит взглядом по чужому голому телу и, отвернув голову, находит на краю кровати коричневую свободную футболку Ирен, которая почти находится на полу. Берёт её и кладёт возле девушки, после чего оборачивается, ища свои вещи. Ирен тяжело вздыхает и поднимается на локте, расправляя свою вещь. В это время Чонгук надевает нижнее бельё и натягивает на себя чёрные широкие джинсы, которые почти спадают с тазовых костей, показывая полоску чёрного нижнего белья. Ирен наблюдает за ним, одеваясь: парень, взяв с её рабочего стола красную пачку сигарет, отходит к окну и открывает его нараспашку, запуская в комнату свежий вечерний воздух. На улице уже темно, на часах время, наверное, девять или около десяти — Чонгук точно не знает. Он слегка дрожащими пальцами берёт зажигалку и закуривает, откидывая и пачку, и зажигалку на стол. В лёгкие попадает никотин, а затем он нетерпеливо выдыхает и делает следом ещё одну затяжку. Смотрит на соседние высокие здания — в некоторых окнах горят фиолетовый и зелёный свет, в некоторых — обычный. В других не горит ничего. Ни-че-го. — У тебя что-то случилось? — подаёт голос Ирен, приняв сидячее положение и дотрагиваясь ступнями к прохладному полу. Смотрит на чужую оголённую спину, на то, как Чонгук курит. Парень сглатывает и кидает на неё взгляд. Сегодня он не такой. Сегодня он какой-то другой — девушка это поняла сразу, только не говорила об этом. — Почему же? — коротко спрашивает в ответ, вскинув бровь. Он смотрит на неё, делая затяжку, а мысли куда-то отходят в сторону, заставляя его хмуриться. Девушка пожимает плечами и поднимается с места, уходя на кухню, скрываясь из вида. Чонгук провожает её взглядом и упирается поясницей на подоконник. Взгляд плавно и без особого интереса скользит по стене, на которой с помощью белых тонких полосочек скотча приклеены четыре засушенные розы: одна нежно-розового цвета, две обычные красные, а последняя — желтоватого. Они висят прямо над столом. Выглядит неплохо. Чонгук хмыкает, слыша из кухни звук закипающего чайника. Выдыхает сигаретный дым, чувствуя прохладный воздух, который обдувает тёплую кожу. Ирен повышает немного голос, отвечая уже из кухни: — Почувствовала. — о, как. Чонгук переводит туда, на открытую дверь, взгляд, прищурив глаза. — Расскажи мне. — предлагает, а затем показывается в проёме. В растянутой коричневой футболке, которая еле прикрывает её бёдра, с убранными за уши передними прядями, с взъерошенными волосами, с бледной кожей, серыми глазами, аккуратным маникюром и красной мисочкой в руке с лапшой быстрого приготовления, в которой две пары железных палочек для еды. Она шагает неспешно к нему, протягивая эту мисочку с какими-то китайскими иероглифами ему и Чонгук берёт её, опуская на ту взгляд. — Поешь. Ты, наверное, голоден. — она протяжно вздыхает и поворачивает голову к столу, где у неё лежат раскрытые конспекты, а так же некоторые распечатки — ей нужно учиться. Чонгук берёт в руку палочки, второй держа саму мисочку и зажимая меж пальцами сигарету. Накручивает немного лапши и съедает, хмуря брови. Ирен возвращает на него немного вопросительный взгляд. — Ну так что? — Всё хорошо. — отвечает Чонгук, перемешивая лапшу. Ирен, прикусив губу, смотрит на это, а затем слабо кивает и улыбается. — Если что, ты же знаешь, что можешь поделиться со мной. — и берёт с подоконника резинку для волос, собирая спутанные волосы в небрежный пучок на макушке. Чонгук молча ест, бездумно наблюдая за чужими действиями. — Чёртов латинский. — она поджимает губы и отодвигает стул, чтобы сесть и перелистнуть пару страниц толстой исписанной тетради. Чонгук оставляет мисочку рядом с собой на подоконнике и тянет руку к чужой шее, начав массировать, из-за чего Ирен наклоняет голову набок, устало выдохнув. — Боже. Спасибо. — мычит она, пока Чонгук продолжает свои махинации. — Ты будешь свободен через дня четыре? — Нет. Работа. — негромко отвечает он и девушка поджимает губы. — Останешься? — она переводит на него взгляд, устало смотря. Чонгук затягивается, выдыхая в сторону дым. Моргает. — Ешь. — и кладёт ей на стол мисочку с острой лапшой, на что та переводит своё внимание. А после тушит сигарету, выкидывая её в окно. Хочется курить.