Слепая вера

«Отёк лёгких и головного мозга».

«…Ты его неправильно завариваешь» и следом «я даже ещё не начал…» Он слышит чужой разговор, сквозь дремоту до него всё же долетают чужие фразы. Лежит. Пытается вновь уснуть, но вот следующий звук неплохо так обрывает все его желания. Дверной звонок. Чонгук открывает глаза и смотрит несколько секунд в потолок. Моргает, слушает. Звонок повторяется и он закатывает глаза. Блять. Приподнимается и принимает сидячее положение, опускаясь босыми ступнями на пол. Затем он слабо различает чьи-то шаги. Вероятно, кто-то из находящихся здесь людей пошёл открывать дверь. Он разминает пальцами шею. Отлично поспал. Чонгук бы даже сказал: заебись как поспал. Полчаса назад он вернулся с работы и желал отрубиться на несколько дней подряд. Он устал. Он работал. Слишком много часов он провёл на ногах, подменяя своего коллегу и работая ещё и за свою смену. Так что да. Сон бы ему очень даже не помешал сейчас. И можно было бы просто забить и продолжить пытаться уснуть, но Чонгук выбирает другой вариант. Он поднимается окончательно с кровати, с которой слишком съехало на пол одеяло с простынёй, и шагает к двери. — Мы пробуем китайский чай. — произносит Юнги в тот момент, когда сонный Чонгук оказывается на светлой кухне, из-за чего сразу недовольно морщится. В его комнате только что была полная темнота, поэтому боль в глазах ощущается неплохо так. — Хосок купил. Понятия не имею где. — В чайном магазине. Точнее там продавалось барахло со всего Востока, а не только чай. — объясняет сам Хосок, наливая в маленький глиняный заварник горячую воду. Чонгук несколько мгновений наблюдает за чужими действиями, лениво анализируя происходящее. А затем его взгляд перемещается на другой объект. Субъект, простите. И скользит по нему абсолютно без интереса, просто в голове отмечая факт наличия этого человека в их квартире. Время почти двенадцать ночи. Это так. К слову. И ещё, к слову, вопрос: что понадобилось Чимину у них в такое позднее время. Сам Чимин сталкивается с ним взглядом, и парень тоже не проявляет особо никаких эмоций при виде него. На чужом лице ровно ни-че-го. Чимин просто смотрит от силы секунды две, а после просто спокойно возвращает своё внимание к Хосоку, продолжая наблюдать за ним. Теперь же Чонгук смотрит на его профиль. Ещё один никому ненужный факт, но тем не менее он откладывается в чонгуковой голове: происходит синаптическая пластичность, пока Чонгук отмечает несколько внешних чужих характеристик. Чимин выглядит так, будто пытался самоубиться. Три раза. И у него ничего не получилось. Поэтому тот сейчас сидит без настроения. Чудно. Впрочем, как всегда тот выглядит. Ещё на парне сейчас чёрная водолазка, поверх которой — серая тонкая кофта в сеточку, которая почти облегает его тело, при этом будто свисая с Чимина. Что ж. Ему идёт, Чонгук признаётся, однако рта не открывает. И простые чёрные джинсы, рванные на концах. Впрочем, вопрос о причине его прибытия всё ещё существует где-то в разуме Чонгука, однако, опять же, рта он не открывает. Хотя бы потому, что ему слишком лень это делать. Проведя довольно короткий анализ, он наконец-то понимает, что его уже несколько секунд тоже сканируют взглядом. Причём скептическим. — Выглядишь контуженным. — ровно произносит Юнги. Чонгук закатывает глаза, показывая парню красноречивый жест рукой, проходя к холодильнику. — Оставь его, он дохуя работал. — говорит ему Хосок, отмахиваясь. Что ж. Это бы объясняло чужой внешний вид, если бы все здесь не знали, что Чонгук так выглядит всегда. Ну или почти все. — Так вот. Сегодня я принёс домой это и решил, что это лучшая покупка за всю мою жизнь. Теперь я на это надеюсь. — он выливает из заварника воду в мойку, а потом заливает в него снова, только теперь уже закрывая крышечкой и оставляя на чуть подольше, чтобы чай настоялся. — Ты уверен, что запомнил, как его делать. — прозвучало это не очень вопросительно. Скорее с долей скептицизма, как обычно говорит Юнги, поэтому Хосок складывает руки на груди и хмурится. Смотрит на парня, который сидит за столом перед ним, развернувшись к Хосоку передом. — Да. По крайней мере, я так думаю. И Чимин за этим всем молча наблюдает. Сидит за столом, сцепив перед собой руки в замок, и слушает чужие разговоры. Он пришёл сюда, поскольку узнал, что Юнги себя плохо чувствует, поэтому решил его проведать. Однако не особо ожидал, что придётся идти именно сюда, а не домой к самому Юнги. Сам парень сказал, что умирал почти дня три назад, а сейчас его состояние начало улучшаться, поэтому волноваться не стоит. Завтра вообще будет как огурчик. Именно поэтому Чимин сейчас здесь и находится. Уставший после работы, желающий в скором времени поспать. До завтрашнего обеда, если не вечера, ибо завтра у него будет выходной. И послезавтра, к слову, тоже. Это не может не радовать. — Так. Вроде можно разливать. Первый пролив — секунд десять-пятнадцать. — говорит Хосок и подходит к столу с этим маленьким заварничком. Ставит перед Юнги и Чимином по такой же маленькой глиняной кружке без ручек. Теперь Чимин чувствует запах заваренных трав. — Какой с него приход? — интересуется Чонгук, то ли серьёзно, то ли просто решает постебаться. Его, впрочем, очень хорошо игнорируют. Тот стоит около холодильника, упираясь поясницей на столешницы, попивая из баночки пиво. Чимин кидает на него взгляд, а после обращает внимание на чужой холодильник, дверца которого разрисована маркером. На той много каких-то слов и фраз, написанных криво. С этого расстояния Чимин разобрать не может, что именно там, однако маленький интерес присутствует. — Сахар не добавлять. — сразу говорит Хосок. — Можно с мёдом, но желательно без него, чтобы почувствовать вкус настоящего чая. Этот, кстати, жасминовый. Самый вкусный, как мне сказали, в том пакетике ещё дохуя каких вкусов есть… — М-м, хуета. — вдруг перебивает его Чонгук, заставляя обратить на себя внимание. Блять. Чимин смотрит. И видит, как этот тип налил себе чай в обычную кружку, сделав пару глотков. И сейчас стоит, облизывая губы, будто желая получше распробовать вкус, сильно нахмурив брови. Но, видимо, вкус ему абсолютно не зашёл. И этот момент почему-то кажется Чимину немного забавным. Однако не до такой степени, чтобы смеяться. Он просто отмечает, какой Чонгук еблан. Да. Так всё же лучше. — Да не может быть, нормальный чай. — хмуро произносит Хосок и решает сам попробовать. — Можно было сразу яд тащить, раз решил нас потравить. — вставляет Юнги, уже выпив всё содержимое из своей кружечки. — А мне нравится. — негромко говорит Чимин, отпив тёплого чая. — Хоть один адекватный человек. — бурчит Хосок, закатывая глаза. — Мазохистам не привыкать. Чимин поднимает взгляд и смотрит на Чонгука, который смотрит на него. Самым разумным решением в этой ситуации будет просто промолчать. Чимину не пятнадцать. И не двадцать. Так что, поджав губы, он выбирает ничего не отвечать Чонгуку. Что-то ему подсказывает, что вывести его на эмоции этот человек и хочет. И не только его. Чонгук словно энергетический вампир. И что-то Чимину подсказывает, что он не ошибается. — Так. Завалите свои ебала. — разумно говорит Хосок, возвращаясь к столешницам, чтобы добавить в заварник ещё воды. Что ж. После этого тишина хоть и не наступает, но разговор приобретает более спокойную тему для обсуждения. В неё Чимин уже не вникает, опустив взгляд на свою кружку, в которой ещё осталась жидкость. Смотрит. Пропускает мимо ушей диалог Хосока с Юнги, какие-то слова Чонгука, который никуда не уходит, оставаясь стоять на своём месте, попивая пиво. Пока Чонгук не видит, Чимин медленно рассматривает его, хотя в этот момент наполовину находится в своих мыслях. Смотрит на мятую чужую футболку, на оголённые руки, на чёрные пижамные штаны. Чувствует себя так, будто не находится сейчас в этом месте. Будто не участвует в этой жизни, из-за того, что погружается в свои мысли. И так почти всегда. Он часто улетает в стратосферу, находясь в компании людей. Будто вставлять свои слова в разговор нет необходимости, и словно присутствие Чимина не так и важно. Да и у него мозг соображает медленно, чтобы успевать за чужим диалогом. Поэтому он молчит. Царапает ногтем кружечку, продолжая смотреть на ту задумчивым взглядом. А потому абсолютно не замечает, как на него смотрят. — У меня никогда не было позорных историй. — вставляет Юнги, произнося вполне серьёзным голосом. Хосок заламывает брови, смотря на того снисходительно. — Да конечно. — Клянусь: не было. — Ты атеист. — напоминает ему Хосок, стоя рядом с Чонгуком и смотря на своего парня, который мотает головой. — Больше нет. Я подумываю стать буддистом. По-моему, это самая адекватная религия из всех, что я знаю. Хосок кривит уголки губ. — Зачем тебе вообще это понадобилось? — однако вопрос звучит риторически, поэтому Юнги ответ умалчивает, лишь пожав плечом. Чимин медленно перескакивает взглядом с одного на второго, пытаясь вникнуть в суть разговора. Как можно так много о чём-то говорить. Чимин бы уже заебался. — Ко мне в общагу как-то приезжал мой препод. — вспоминает Хосок, усмехнувшись. Чимин обращает на него внимание, а затем отпивает чай, чтобы подать хоть какие-то признаки жизни. Впрочем, он мимолётно подумывает о том, а не пора ли часом сваливать отсюда к себе домой. Не сильно ли его присутствие здесь мешает кому-то. С этим «кем-то» он и пересекается взглядами, однако долго зрительный контакт не держится, поскольку Хосок продолжает говорить. — У меня в тот день был день рождения и мы решили с друзьями отпраздновать его, хотя меня уговаривали перенести его на выходной. Ну чтобы проблем лишних не было. Препод, кстати, приезжал туда второй раз. Первый раз из-за ситуации одной, но там эта ситуация — хуйня, так что он решил узнать, в адеквате ли я. Я даже не помню, сам он приехал или кто-то его вызвал. — Ничего себе у тебя тёмное прошлое. — ровно произносит Юнги, за что получает слабый пинок в бедро. — Он заходит в комнату, а там я и ещё человек шесть. Я его убедил, что всё будет в порядке и что напиваться мы сегодня не будем. Он ушёл и после этого начался срач в комнате. Внимание: я ругался с лучшим другом, который переживал за меня, одна девушка в это время носилась по комнате, пытаясь починить чайник, чтобы сделать чай второй девушке, которая сидела на стульчике у входа и всё это время ждала, пока ей сделают чай; второй мой друг врубал музыку в колонках, а ещё один привёл в комнату какого-то пацана, который принёс вино, чтобы тот посидел с нами за компанию. При этом в комнате был типа «главный» в общаге, который пытался понять, что происходит и можно ли вообще нас оставлять без присмотра. И посреди этого в комнату стучатся ещё двое людей, чтобы просто поздравить меня и уйти. Я ебал. — заканчивает Хосок, цокнув. Чимин, послушав это, понимает, что в его жизни ничего подобного не было. Никаких таких историй. У него есть парочка и то, они не самого приятного содержания. Такое обычно происходило с его знакомыми, либо же он просто был наблюдателем, но, чтобы именно с ним нечто случалось — никогда. И это заставляет его думать о том, насколько скучная его жизнь. Последующие слова парней пролетают мимо него, однако его мозг включается, когда Чимин понимает, что обращаются именно к нему. Он хмурится и переводит взгляд на Юнги, который вопросительно на него смотрит. — Ты согласен? — спрашивает тот, выгибая бровь. В кухне повисает какое-то неловкое молчание, потому что полразговора Чимин проебал и сейчас понятия не имеет, о чём его спрашивают. Он пробегается непонимающим взглядом по Хосоку, который, видимо, тоже ждёт его ответ, и по Чонгуку, который… продолжает пить пиво и вообще не обращает на Чимина внимания, будто его здесь и нет. Моргает. — С чем? — решает напрямую спросить. Юнги вздыхает. — Кемпинг. — коротко отвечает он, а Хосок объясняет: — Мой друг с работы мне предложил и сказал звать ещё кого-то, так как мест хватит. У его родителей есть домики в лесу со всеми удобствами, он иногда со своими друзьями собирается там, в этот раз решил и мне предложить. Ты не хочешь поехать? Куда. С кем. Для чего. Пару вопросов крутятся у Чимина в голове и он сводит брови к переносице. — Когда? — Завтра в обед. Есть микроавтобус, на нём будем ехать. — рассказывает Хосок, пока Чимин снова прокручивает информацию в голове. И от него сейчас требуют ответ? Ему сейчас нужно постараться его дать? Он вообще способен принимать такие спонтанные решения за день до события? Чонгук хмыкает. — Можно было и не спрашивать. — спокойно произносит он, сразу отпивая пива. Чимин переводит на него взгляд. — Почему это? В следующую секунду про нему пробегаются каким-то снисходительным взглядом, останавливаясь на глазах. Чонгук смотрит на него так, словно Чимин пятилетний ребёнок. Каким-то образом у него получается заставлять Чимина так себя чувствовать. И это раздражает. Его будто не воспринимают всерьёз. Другая часть его разума понимает, что всё это делается специально. Чонгуку просто нечего делать, поэтому он так цепляется. Именно это и напоминает Чимину, что из них двоих здесь маленький ребёнок как раз Чонгук. Которому не хватает внимания. — Разучился разговаривать? — спрашивает он, когда ответа не следует. Чонгук же задаёт вполне ровным голосом похожий вопрос: — Научился разговаривать? Хосок вздыхает, переглядываясь с Юнги. А затем берёт в руки телефон и что-то коротко печатает. В следующую секунду на телефон Юнги приходит новое уведомление. Чимин бы это заметил, если бы не был так зациклен на другом человеке. Чонгук очень хорошо управляет его вниманием, почти добиваясь того, чего хочет. Проделывать манипуляции с людьми несложно, если знать их слабые места. Кажется Чимину, что Чонгук в этом мастер. Урод он обыкновенный, блять. — Пошёл ты нахуй. В ответ Чонгук только усмехается, ещё несколько секунд улыбка не сходит с его губ, а становится только шире, будто у него медленно возникает желание рассмеяться. И Чимин хочет убиться, когда это и происходит. Потому что блядский Чонгук, пуская смешки, всё же смеётся, смотря на Чимина. Отвратительное чувство. Реакция парня заставляет чувствовать себя почти никем. И тот факт, что с ним просто играются, никак не успокаивает. Он сцепляет ладони в замок, начиная царапать большим пальцем кожу на другом пальце. Молча наблюдает за этой картиной, делая глубокий вдох. — Я сказал что-то смешное? — ровно спрашивает он, на что получает почти ожидаемый ответ: — Твоё существование уже шутка. Что его останавливает от того, чтобы запустить в Чонгука кружкой? То, что он находится в чужой квартире, и портить её он не собирается хотя бы из уважения к Хосоку. Руки чешутся заехать по морде этому типу. Почему он говорит абсолютно всё, что хочет сказать? Почему сдерживать себя должен именно Чимин? — Вы сейчас оба свалите отсюда на улицу. — говорит Хосок, встревая, чтобы этот обмен любезностями не зашёл слишком далеко. Юнги рядом вздыхает и с раздражением смотрит на Чонгука. — Ну так что, Чимин, ты едешь? Потому что мы с Юнги — да. Точно. Ему нужно дать ответ. Он мысленно оставляет эту ситуацию и Чонгука, и заставляет себя принять решение. Только проблема в том, что на это решение уже повлияли. Поэтому он говорит следующее: — Да, я еду. Чонгук не даёт никакой реакции. Он, допив пиво, выбрасывает баночку в мусорное ведро и просто молча уходит к себе в комнату. — Хорошо. Чонгук сказал, что подумает. Юнги, посмотрев на друга, предлагает: — Может, останешься? Уже поздно. А утром мы заедем к тебе домой и ты соберёшь вещи. Чимин моргает. Времени на ответ уходит мало, поэтому он, чуть подумав, слабо кивает. — Отлично. Чимин просто надеется, что это решение не выйдет ему боком. Решение, которое он принял просто потому, что его взяли на слабо.

***

На лицо попадают тёплые капли воды. Он заканчивает приводить себя в порядок и зачёсывает волосы назад, из-за чего некоторые пряди становятся влажными. Смотрит на себя в отражении. Рассматривает. Сегодня он уснул поздно, сейчас на часах приблизительно одиннадцать утра и он встал минут двадцать назад. Сонный. Чимин был бы не против не просыпаться до самого вечера, но у него такой возможности нет. Во-первых, он не в своей квартире, во-вторых… чёртов кемпинг. Вдыхает. Сейчас, на более разумную голову, он может подумать и прийти к выводам, что да — это было спонтанно. Именно поэтому его впереди ждёт увлекательное путешествие куда-то в лес на два дня. Единственное, на что надеется Чимин, так это на то, что ему не захочется свалить оттуда в первую же минуту. Господи. Начинать ли уже жалеть о своём решении или подождать ещё немного. Поправляет несколько прядей, продолжая смотреть на себя. Он в чёрной водолазке, его кофта лежит где-то на диване, на котором он и спал; на губах две глубокие ранки из-за того, что он постоянно их кусает, а ещё у него немного опухло лицо из-за сна. Не самый приятный набор, однако, что имеем. В дверь грубо стучат. И это заставляет со вздохом перевести на ту взгляд в зеркале. — Либо ты сейчас выходишь, либо я тебя оттуда насильно вытаскиваю. Доброе утро. Блять. Хриплый и угрожающий голос принадлежит Чонгуку, который и угрожает как-то лениво, поэтому его слова не внушают Чимину того, что должны были бы внушать. Однако из ванной он всё же выходит, поскольку делать ему здесь больше нечего. Он щёлкает замочком и открывает дверь, сталкиваясь с недовольным взглядом Чонгука. — С добрым утром. — спокойно говорит он и заставляет себя чуть приподнять уголки губ, в то время, как чужие уголки кривятся. Чонгук, пробежав по нему взглядом, проходит мимо, закрываясь в ванной. Чимин глубоко вдыхает, отходя к дивану. Возможно, не контактировать весь день с Чонгуком будет единственным правильным решением. Уточнение: последующие два дня. — Доброе. — отзывается Хосок вместо Чонгука. Чимин переводит на парня взгляд, понимая, что тот делает кофе. Выглядит тот, к слову, получше Чимина. Бодрее. Почти как всегда, впрочем. Он ещё какое-то время наблюдает за действиями Хосока, убеждаясь, что тот заливает кипятком кофе из пакетиков, а затем ищет взглядом на диване свой телефон. Время 11:14. Скоро за ними заедут. И у Чимина есть немного времени морально настроиться на сегодняшний день. Он находит себе место у окна, за которым всё ещё есть туман и немного пасмурно. Включает телефон, на экране которого новых уведомлений нет. Ожидаемо. Поэтому он спокойно его блокирует и прячет в задний карман джинсов. — Тебе. — произносит Хосок, подходя к нему и отдавая кружку с горячим напитком. Чимин кивает. — Как спалось, кстати? — Сойдёт. — хрипит, отпивая немного кофе. Вкусно однако. Следующие минуты он просто молча наблюдает за передвижениями Хосока, который ходит туда-сюда, начиная кормить кота, а затем уходит будить Юнги. И остаётся в помещении один, продолжая пить кофе. Сейчас он думает о том, чем бы занялся, если бы у него не было этих планов на сегодня. Вероятно, Чимин бы всё-таки провалялся в кровати до вечера, потом вылез бы, чтобы что-то себе приготовить (он даже не помнит, что у него есть в холодильнике); а потом продолжил бы дремать, включив какой-то фильм или просто видео на фон. Ему помогает подобное уснуть. А потом ночью чувствовал бы себя овощем. И снова бы уснул. Да. Отлично. Прекрасное времяпровождение. Из мыслей его вырывает вышедший Чонгук. Тот кое-как привёл себя в порядок, собрав свои волосы в слабый хвостик на затылке и надев чёрную немного мятую футболку, потому что минутами раннее он стоял перед Чимином с обнажённым торсом. И сейчас лениво шагает мимо него к столешницам, чтобы тоже себе заварить кофе. Чимин, пользуясь тем, что на него абсолютно не смотрят, ненавязчиво наблюдает за парнем, уверен в том, что Чонгук его взгляд чувствует, но предпочитает игнорировать. Из комнаты Хосока доносятся негромкие чужие фразы, но Чимин не вслушивается. Его глаза будто приклеились к одной точке — к рукам Чонгука, который готовит себе попить. Чимин стоит неподвижно, повернув в его сторону голову, и просто наблюдает. И он также уверен в том, что может действовать этим на нервы парню. Волнует ли его это? Скорее нет, чем да. Чонгук, взяв кружку, уходит к столу, усаживаясь и сгибая одну ногу, выбирая для себя более удобную позу. А затем молча переводит взгляд на Чимина. И никто ничего не говорит, парень с очень спокойным и даже каким-то равнодушным выражением лица пьёт свой кофе, поддерживая с Чимином зрительный контакт. Долгий зрительный контакт. И какое-то время Чимину было абсолютно насрать на него, вот только это дело неплохо так затягивается и ему начинает становиться некомфортно. Потому что по какой-то причине он не может больше чувствовать того же спокойствия, что и Чонгук. Что именно тебя так напрягает, Чимин? Продолжительность гляделок? Или тот факт, что перед тобой именно Чонгук, а не кто-то другой? Или, может, всё сразу. Моргает, сохраняя маску на лице. А через секунду замечает боковым зрением движение, но не отвлекается на это. Как, впрочем, и Чонгук. Эти двое будто сейчас в каком-то отдельном мире, словно внешние факторы никаким образом на них не влияют, и им нет никакого дела до них. И знаете, до чего додумывается больной разум Чимина? Он считает этот момент интимным. Будто этот момент касается только их с Чонгуком, который абсолютно спокойно чуть опускает взгляд, рассматривая его лицо, а затем просто возвращает своё внимание обратно к глазам. И самый обычный зрительный контакт ощущается для него интимнее секса. Ему явно нужно разбить голову об стену с такими мыслями. Да. Очень нужно. Хосок, застав эту довольно… странную картину, даже замирает на месте, бегая настороженным и непонимающим взглядом с одного индивидуума на второго, пытаясь понять, что здесь успело произойти. К каким-то выводам он так и не приходит, поэтому сводит брови к переносице, решая нагло нарушить эту непонятную для него атмосферу в кухне, что бы здесь ни происходило. — Так, блять. На своей кухне сраться с утра не позволю, понятно? И после этих слов Чимин переводит на него взгляд, понимая, что наконец-то, блять, может по-человечески задышать. Чонгуку же, видимо, явно плевать на появление ещё одного человека, потому что он продолжает смотреть. И так, будто о чём-то думает в этот момент, судя по его взгляду. Хосок, посмотрев на парня, решает так его и оставить. Чёрт знает, что может происходить сейчас в голове у этого человека. Себе дороже. Поэтому он шагает, как и шагал до этого, к столешницам, чтобы подать Юнги кофе, который садится за стол напротив Чонгука. Чимин смотрит на друга, который выглядит очень сонно и очень недовольно. Похож на недовольного кота, если честно. Хотя тот сам по себе похож на кота в любое время и в любой ситуации. — У нас есть ещё полчаса, чтобы вы собрали необходимые вещи. Много не берите, потому что в основном всё, что требуется по базе, есть в домах, тем более едем мы туда не на долго. Ещё нужно к Чимину домой заехать. И пока Хосок это всё говорит, Чимин чувствует на себе чужой взгляд. На него как-то странно смотрит Юнги. Будто с каким-то беспокойством. И, когда Чимин это понимает, он задумывается о том, откуда вообще взялся этот взгляд. Он чуть хмурит брови и вопросительно смотрит на друга, который почти незаметно мотает головой, отворачиваясь. Так. Это странно. Возможно, Юнги просто хочет ему что-то сказать или о чём-то спросить, что сделает позже, когда они будут одни. А может, причина в другом. Чимин пока не знает, поэтому решает оставить этот момент. — У вас такие кислые рожи, у меня у самого сейчас настроение пропадёт. — говорит Хосок, закатывая глаза. Он открывает холодильник, чтобы посмотреть, что есть поесть. Юнги хмыкает после его слов. — Нам улыбаться, только чтобы ты себя нормально чувствовал? — у парня всё ещё очень хриплый голос после пробуждения, да и говорит он негромко и лениво, поэтому Чимин даже не сразу понимает, что тот сказал. — Почему нет? — Ну нихуя себе. Хосок ещё что-то отвечает, но внимание Чимина привлекает Чонгук. Да. Чонгук. Который наклоняется, чтобы потрогать рыжего кота. Это длится всего несколько секунд, а после парень со вздохом поднимается, оставив кружку на столе, и направляется в свою комнату. Чимин прослеживает за ним взглядом, пока за парнем не закрывается дверь. Тот всегда закрывает её и никого внутрь не пускает. И это невольно вызывает у Чимина интерес узнать, что там у него есть. Он даже мысленно не может предположить и представить, как может выглядеть его комната. Там беспорядок или наоборот — постоянно убрано? Там висят на стенах постеры или Чонгук предпочитает минимализм? Подобных вопросов много. И Чимин понимает, что не узнает ответа, поскольку и человека он этого не знает. И да. Поэтому появляется интерес. Но нарушать чужие личные границы он не собирается. Вероятно, для Чонгука они важны. — Жарить зефир и слушать песни под гитару. — привлекает внимание чужой голос и Чимин возвращается в реальность. Юнги фыркает. — Мг. И трахаться в кустах. Чем не атмосферно? Хосок оборачивается и устанавливает с ним зрительный контакт. — Если ты подойдёшь когда-то ко мне с таким предложением, то сразу пойдёшь нах… — Я за разнообразие. — перебивает его Юнги, пожимая плечами. Чимин, наблюдая за ними, понимает, что Юнги просто стебётся. Кому-то нравится играть на чужих нервах. Наверное, он немного сочувствует Хосоку. — Иди собирай вещи, разнообразие ходячее. — закатывает глаза парень и ерошит чужие волосы, пока Юнги пытается уклониться. — А тебе что, не надо? — недовольно ворчит тот, вставая с места. — Свои я уже давно собрал. И Чимин остаётся снова один. С этого момента его мозг почти отключается и он просто ходит телом за другими, пока парни с рюкзаками спускаются на улицу, когда за ними приезжают знакомые Хосока. Затем Чимин в торопясь собирает свою маленькую сумку вещей, кидая в неё нижнее бельё, кофту, джинсы, средства гигиены, несчастный батончик, чтобы перекусить, большую термокружку с водой и ещё что-то. И после этого он молча едет в микроавтобусе в окружении других ребят, с которыми перекидывается скудными фразами. Он узнаёт, что ехать им часа три, поэтому решает немного поспать. Поэтому пропускает абсолютно всё, что происходит вокруг него. Что ж. Возможно, сон ему действительно не помешает… …Ладно. Может, он ожидал другого результата. Открывает глаза. Так, будто и не спал вовсе. И видит перед собой Юнги, который аккуратно дёргал его за плечо, чтобы разбудить. — Мы уже приехали, пошли. — Чимин хмурится, воспринимая ситуацию, и осматривает салон, понимая, что здесь только они с Юнги, а остальные уже вышли. — Ебать. Как красиво. — говорит тот, посмотрев в окно. Чимин оставляет любование видом чуть на потом, беря свою сумку и шагая лениво за Юнги, выходя наружу. Поправляет одной рукой пряди, которые немного торчат в стороны, и хмурится, ступая на зелёную траву. Смотрит. Ладно. Возможно, да. Здесь и правда красиво. Первое, что ощущает Чимин, это изменение воздуха — здесь дышится намного приятнее и легче. Высокие деревья, куча зелени, куча чистого и свежего воздуха, некая слабая прохлада из-за того, что солнечные лучи плохо сюда попадают. Эти все ощущения окутывают Чимина, окружая его со всех сторон. Он осматривается, замечая несколько двухэтажных деревянных домиков и также несколько пристроек. Забор, лавочки, беседки, чужие дорожные сумки, куча пакетов с едой. Он мысленно останавливается на этом моменте и приходит к тому, что, может, не зря он согласился сюда поехать. Из-за того, что Чимин некий пессимист, его ожидания либо подтверждаются, либо он приятно удивлён. И сейчас происходит последнее. Здесь хочется остаться жить. — Нравится? — незнакомый голос звучит сбоку и Чимин поворачивает голову, а затем вопросительно смотрит на парня, который усмехается. — Я про вид. — Здесь красиво. — коротко отвечает, кивая. — Да. Я Тэхён, если что. Мне кажется, ты не очень меня запомнил. — и улыбается. Чимин обращает внимание на пакеты в чужих руках, а затем медленно шагает за парнем, который двигается к одному из домиков. — Ты прав. — не скрывает Чимин, слыша снова чужой смешок. — Помочь? Тэхён мотает головой. — Не стоит, я сам донесу. Ты пока иди с остальными смотри комнаты. Выглядишь помято, поэтому можешь отдохнуть. — советует ему парень, посмотрев в глаза, а затем прибавляет шаг и уходит к своим друзьям, которые в одной из беседок разбирают еду из пакетов. Чимин отводит от них взгляд и находит Юнги, который зовёт его к себе. Вдыхает. Может, всё не так и плохо. — Чимин, идём скорее. Хосок нам уже выбрал комнату. — подгоняет его Юнги, забирая из рук рюкзак, поэтому Чимин несёт только термокружку, которая, кажется, тяжелее, чем этот несчастный рюкзак. — Я не способен так быстро функционировать. — еле шевелит языком, говоря негромко. Юнги закатывает глаза. — Не ворчи. Тебе понравится. И Чимин оказывается внутри дома. Слева от него уже находится какая-то дверь, и Юнги берётся объяснять, что там. — Здесь будет наша с Хосоком комната. Душ, кстати, на улице, поэтому идти нужно будет туда. Твоя комната наверху. Он переводит взгляд направо и приподнимает голову. А затем начинает подниматься за Юнги по узким деревянным скрипучим ступеням, придерживаясь за перила, чтобы не навернуться. Они здесь закрученные с резкими поворотами. Миновав их, они оказываются в небольшом помещении, где справа находится окно, на подоконнике которого комнатные растения, книжный шкаф с разными статуэтками, зеркало, лампа, маленький ковёр, два больших кресла и низкий столик с журналами. Чимин пробегает по этому всему взглядом, нахмурившись, а после проходит налево и рассматривает ещё одну комнату. С телевизором, окном, шкафом, широкой кроватью, тумбочкой… и всё, в принципе. Ну. Неплохо. Действительно неплохо. Чимин мысленно соглашается сам с собой, уже представляя, как сейчас разложит своё маленькое количество вещей и сможет немного полежать, привести себя морально в порядок, как все его планы идут прямиком нахуй, потому что… — А, один момент. — осторожно говорит Юнги, оборачиваясь к нему. Чимин стоит в дверях и хмуро переводит на него взгляд. Так. Что такое. Друг, покусывая губу, смотрит с сомнением на него, что заставляет Чимина только больше хмуриться. — Жить ты будешь с Чонгуком. — и говорит он это быстро, будто надеется, что Чимин не успеет сообразить и переварить информацию, забьёт, и просто согласится. Однако нет. Чимин всё прекрасно слышит и понимает. Моргает. — Что, блять. — это даже не звучит вопросительно. Это даже почти не звучит: просто вылетает из его рта, как какой-то очень слабый и еле слышный звук. Он будет спать здесь с Чонгуком. А. Ага. А сам Чонгук, интересно, в курсе? Какая у него была реакция? Была ли она вообще или ему в принципе похуй, с кем находиться в комнате эти дни. — Тебе проверить пульс? — с сомнением спрашивает Юнги и тянется к Чимину рукой, которую он сильно шлёпает ладонью. — Ц-ц. Больно. — Себе проверь. — не меняясь в лице отвечает, ещё раз пробегая взглядом по комнате и замечая с другой стороны кровати, возле шкафа, чужую тёмно-синюю спортивную сумку. Значит, Чонгук здесь уже побывал. Что ж. — Ты сразу скажи, если не хочешь. Типа, можем поменяться: побудешь со мной, а Хосок — с Чонгуком. Это не проблема. Главное, чтобы тебе комфортно было. — говорит серьёзно Юнги, но Чимин качает головой. — Всё в порядке. Мне же не шесть. Да и я не кисейная барышня. — Ну смотри. Если что, говори. Ты, кстати, не голоден? Ребята там, наверное, начинают уже готовить что-то. Они столько накупили, здесь есть гриль, так что еда обещает быть вкусной. — Юнги складывает руки на груди, из-за чего низ его расстёгнутой джинсовой куртки немного расходится. — Я чуть позже спущусь. Парень ещё несколько мгновений смотрит на него, будто собирается ему что-то сказать, но позади возникает Хосок, который привлекает его внимание. — Вот вы где. Идёмте перекусим и всё здесь осмотрим. Юнги. Сам Юнги, кинув последний раз на Чимина взгляд, обходит его и спускается с Хосоком вниз. Чимин вздыхает. Он неосознанно натягивает рукава водолазки на ладони и складывает руки на груди, взглядом медленно рассматривая комнату. Выглядит неплохо. Даже уютно. Он чувствует, что его желудок хочет есть, поэтому понимает, что спуститься всё же надо. Поскольку здесь прохладно, он вытаскивает из рюкзака тёмную большую кофту, которую не застёгивает, и выходит из комнаты. Как только он спускается на первый этаж, он уже начинает слышать играющую музыку. Выходит на улицу и видит, как все что-то делают, что-то готовят, что-то режут, переносят, помогают кому-то. И один он здесь стоит, словно ему одному нихуя не надо. Юнги подзывает его к себе и Чимин лениво спускается с крыльца по ступеням, шагая по дорожке в беседку. — На, поешь. — ему суют в руки готовый бургер, содержимое из которого почти вываливается наружу, поэтому он берёт себе одноразовую тарелочку, находя себе место за забитым продуктами, досками, тарелками и ножами столом. Откусывает немного, наблюдая, как две девушки принимаются нарезать овощи для остальных бургеров, пока на гриле жарятся котлеты. Юнги стоит рядом, хрустя чипсами из маленькой пачки, смотря на то, как Хосок помогает Тэхёну перетащить стол в центр… большого двора? Чтобы и на нём разложить продукты, которые они собираются жарить. Он замечает ещё четырёх незнакомых человека, имена которых он забыл. А затем натыкается взглядом на Чонгука, который… Чимин чуть прищуривается, чтобы понять, не кажется ли ему, но потом понимает, что нет, не кажется. Чонгук, спиздив с крыльца другого дома деревянное кресло-качалку, перетащил её поближе к парням, и теперь расслабленно сидит на ней и о чём-то переговаривается с одним из друзей Тэхёна. Что ж. Не то чтобы Чимин удивлён. Здесь, к слову, есть и другие домики, они все похожи друг на друга. Они будто по два разделены и рядом с ними есть свои беседки, зоны кухни, души и всё остальное. — Мы уже здесь несколько раз были. — до его слуха доносится голос одной из девушек, которая быстрыми движениями нарезает помидор. Чимин переводит на неё взгляд, пробежав им по чужим собранным в пучок волосам, пухлым губам, на которых еле заметный тинт более тёмного коричневого оттенка; по чужой смуглой коже, коричневой кофте с закатанными рукавами и по серебряному колечку на большом пальце. — И каждый раз — ахуенный. Чем больше народу, тем веселее. Здесь, кстати, недалеко есть озеро. — на этом моменте Чимина замечает, как девушка, замолчав, слабо усмехается, будто что-то вспомнив, а после переглядывается с другой девушкой. — Туда тоже можно сходить. К нему ведёт тропа, так что найти несложно. — Напомни мне своё имя… — прищурив глаза, просит Юнги, и девушка, подняв взгляд, отвечает с улыбкой: — Есолиран. Твоё я знаю. — Чем вы обычно здесь занимаетесь? — решает поинтересоваться тот, продолжая поедать чипсы, и девушка с удовольствием начинает рассказывать ему, что здесь может происходить, упоминая несколько забавных историй. Чимин не особо вникает в их разговор, молча доедая свой бургер, а потом берёт себе нож и доску, принимаясь нарезать овощи, помогая девушке, которая, заметив это, мило ему улыбается. Он кидает взгляды в сторону остальных ребят, которые уже жарят мясо на гриле, из которого вверх идёт дым. Парень с красной косынкой на голове, которая завязана у него криво, стоит перед мангалом и отгоняет дым, пока остальные нарезают мясо за столом, о чём-то бурно переговариваясь. И Чимин выступает обычным наблюдателем. Вроде бы и принимает хоть какое-то участие в этом процессе, но в основном он словно находится в стороне. Пока он слушает чужой разговор, занимаясь своим делом, то узнаёт, что эти две девушки — пара, и что вторую зовут Даль. У неё, к слову, достаточно бледная кожа, она чуть выше и чуть шире своей девушки, которая на её фоне выглядит более хрупкой, потому что ходит в спортзал иногда; у неё очень короткая стрижка, на ней сейчас очки в квадратной оправе, чёрная футболка и простые чёрные штаны, свободные внизу, а на запястье имеется красная нить. И ещё Чимин узнаёт о её татарских корнях. И о том, что она более закрытая и более грубая, чем её девушка, да, это ещё одно наблюдение. — Где была кола? Я хочу пить. — Есолиран крутит головой, нахмурившись, пока перед ней не ставят стаканчик с напитком. — Как чудесно. Так проходит чуть больше тридцати минут. К ним пару раз подходили парни, чтобы взять себе уже приготовленную еду, а затем вернуться к своей собственной готовке. Кто-то там принялся разводить огонь в специальном для этого месте, а на кого-то начали орать из-за чужого дерьмового вкуса в музыке, которая играла в колонках. Чимин находился среди этих людей, почти хаоса, и не замечал, сколько вообще времени проходит. В какой-то момент он застал ситуацию, где Чонгук смеялся. Смеялся, блять. Как обычный человек. А затем, взяв себе пиво, куда-то ушёл. Сейчас Чимин сидит в той же беседке, наблюдая за чужими передвижениями, иногда переговариваясь с Лиран, которая ему показалась самой комфортной и дружелюбной. Он медленно попивает своё пиво из баночки, закусывая рандомными кусочками еды, которая есть на столе и из которой ещё не успели что-то приготовить. Он замечает идущего к нему Юнги, который несёт в тарелочке для него что-то. Господи. Чимин чувствует себя маленьким ребёнком. — Чтобы съел. — оставляет перед ним длинные кусочки жареной свинины и возвращается обратно к мангалу. Чимин, не успев даже ничего сказать, только вздыхает. Девушка рядом усмехается. — Лучше перебдеть, чем недобдеть, да? И Чимин дёргает уголком губ. Юнги просто заботится о нём, потому что знает, как его другу бывает похуй на себя. Или просто лень что-то сделать для себя. Юнги на сто процентов уверен, что Чимин бы даже не подумал встать, подойти и взять себе еды, если бы он её не принёс, потому что ему было бы лень это сделать. Даже если бы хотел поесть. Юнги уже привык. Ему несложно. Это происходит у него на автомате, будто с рождения была заложена функция «следить за питанием Пак Чимина», когда он ещё даже не ебал, кто такой этот Пак Чимин. И Чимин тоже к подобному привык, даже если иногда может ощущать себя пятилетним ребёнком, словно он не способен сам о себе позаботиться. — Ты не очень-то разговорчивый, я смотрю. — прищурив глаза, по-доброму говорит девушка. Чимин переводит на неё взгляд. — Потому что пассивный. — По тебе видно. — кивает девушка, беря себе бургер, чтобы покушать. Их, кстати, здесь уже… дохуя. — Мне нравятся такие люди. — а затем кивает снова, но только в сторону дома, куда раннее ушла её девушка. — Даль такая же, только более закрытая. Я привыкла. Вы как коты. Только наблюдаете за всем происходящим. Причём коты-похуисты. За свою говорю. — последние слова звучат менее разборчиво, потому что Лиран в этот момент откусывает себе кусок, но Чимин всё равно понимает. — С тобой она такая же? — решает поинтересоваться он, на что получается отрицательное мотание головой. — Нет. Она хорошая. И заботливая. — упоминание о своей паре вызывает у девушки улыбку. Чимин молча смотрит на неё, беря себе кусочек нарезанного сладкого перца, съедая тот. — А ты? — Что я? — не догоняет Чимин, чуть нахмурившись. Девушка жмёт плечом, продолжая есть. — У тебя кто-то есть? — Нет. Чимин один. И умрёт он один. С таким отношением к жизни. Девушка понятливо мычит, запивая еду колой, отворачивая голову в другую сторону, чтобы посмотреть, чем там другие занимаются. Чимин тоже отводит взгляд. Он сгибает обе ноги, упираясь обувью на скамейку. Вечереет. Хоть темнеть ещё не особо начинает, но здесь включают фонарики, которые, словно гирлянды, висят над двором. Выглядит уютно. Хорошо. Чужие разговоры долетают до него, как и запах жареной еды. Чимин смотрит, как двое парней срутся, после чего один из них брызгает водой из бутылки на второго, убегая. Он обводит всех взглядом, подсознательно подмечая, что Чонгука так и нет. Тот ещё не вернулся оттуда, где бы ни был. Куда он ушёл? После того, как вся еда становится готовой к употреблению, они накрывают её на стол возле костра. У Чимина глаза разбегаются, потому что её здесь слишком много, в основном — жареное мясо с овощами, и куча различных снеков с алкоголем. Кто-то принимается жарить зефир, сидя у костра, а кто-то уже присвоил себе бутылку виски. И Чимин почти теряется среди народа. Он, сидя за столом, наливает себе в стакан немного виски, начиная есть. По-моему, это первый раз за последнее время, когда он столько ест. Даже с Бао он съел в разы меньше. Вокруг него образуется благоприятная атмосфера, пока слушает чужие шутки и споры по всяким мелочам. В один момент его взгляд случайно натыкается на целующихся неподалёку девушек, после чего Чимин отворачивает голову, поскольку это не для его глаз. Рядом с ним усаживается парень, который принимается мешать себе колу с виски, пока Чимин кидает на него взгляды. — Без алкоголя их не вынесешь, согласен. — заметив у Чимина в руках стаканчик, кивает тот. — Я, кстати, думал, что ты забьёшь на это и свалишь куда-то, но ты выдержал этот хаос, я удивлён. — внезапно признаётся этот тип и Чимин вопросительно смотрит на него. — С какой стати? — Ты не такой общительный, как они. Я думал, что тебе не понравится и ты окажешься каким-то токсичным, как один мой друг, вон он, кстати. — указывает бутылку в сторону, но Чимин плохо видит с такого расстояния. — Он тоже постоянно молчит, но, если откроет рот, то всем станет дурно. Токсик ебаный. Ты, если что, шли его сразу. — даёт совет, и, пока мешает себе напиток, отпивает алкоголь прямо из бутылки. — Окей. — И чё ты там расселся? — обращается кто-то к этому парню. — Дуй сюда, я для кого здесь зефир жар… оно уже там пьёт. — возле стола останавливается парень в очках, который с нечитаемым выражением смотрит на второго. Тот выставляет перед собой руку и начинает махать ею, при этом качая головой. — Это не что, что ты подумал. — второй парень на этих словах кривится и открывает рот, чтобы что-то сказать, но ему не дают. — Это вообще на потом, ничего я не пил, клянусь. Пойдём жрать твои зефиры. — парень поднимается с места, чуть не спотыкаясь об свой… это вроде как тонкий халат или просто такая длинная разноцветная кофта из атласа с узорами. Вообще этот тип похож на хиппи. — Сохён, погоди, блять. Сохён, как уже понял Чимин, в это время куда-то уходит, а возвращается с зефирами, которые жарил на огне. И в следующую секунду даёт несколько штук Чимину на тарелочке. — Пожалуйста. — ровно произносит парень и, посмотрев на второго словно на душевнобольного, закатывает глаза и отворачивается, возвращаясь к костру. Ладно. Возможно, ему немного непривычно от такой обстановки. Именно поэтому он выбирает просто молча сидеть здесь и есть. Так и происходит. Ровно до того момента, пока ему не предлагают сыграть в мафию. Пока его не начинают уговаривать это сделать. — Будет весело. — сказали ему. Весело не было. Потому что все, блять, начали сраться. И Чимин тоже срался, потому что играть с тупыми людьми невозможно. Плюс алкоголь в его крови позволял это делать. Парень, который всё ещё напоминал Чимину хиппи, предлагал ему самокрутку, сказав, что так будет проще воспринимать происходящее, но Чимин отказался. Терять рассудок он сейчас не готов. Однако он не придал значения даже тому, что этот парень под его же взгляд всунул ему в карман несколько штук. — Совсем скоро ты захочешь ими воспользоваться, уверяю. — было сказано это лениво, еле шевелящим языком, с мутным взглядом, но Чимин понял чужую речь. И в следующую секунду забыл об этом. — Либо город засыпает, либо вы все идёте нахуй. Заебали орать. — громко перебивает всех ведущий, пытающийся вернуть адекватность игрокам. — Наконец-то. Продолжим. Чимин не помнит, после какого раза отказался продолжать играть, и перебрался за другой стол, в беседку, взяв себе немного еды и налив в стаканчик коньяк. Поэтому какое-то время он за всем происходящим наблюдал со стороны, иногда посмеиваясь, когда до него долетали абсурдные фразы. Ему становится душно, поэтому, сняв кофту, он оставляет её лежать рядом с собой и закатывает рукава водолазки. Сгибает ноги в коленях и продолжает выпивать неспеша алкоголь, закусывая чипсами. Кажется, никто даже не заметил, что он оттуда свалил. Ему же лучше. А затем он вдруг ощущает вибрацию от пришедшего на телефон сообщения. Не сразу, но он чуть хмурится, доставая тот из кармана кофты, и включает. Смотрит. Несколько долгих секунд. Потому что сообщение ему пришло от неизвестного номера, а отправили — фотографию. Он кидает заторможено непонимающий взгляд на кучку играющих людей, а затем возвращает его на светящийся экран, который успевает погаснуть, пока Чимин долго соображает. Включает. И после заходит в диалог с этим человеком. По имени пользователя определить, кто это, нельзя, а никакой аватарки он не имеет. Но потом его внимание привлекает сама фотография безо всяких надписей. На ней он сам. В автобусе сегодня. Спит, блять. Весь опухший, упираясь лбом на стекло. Смотрит, соображает, переваривает. Так, блять. Номер Юнги у него есть, как и Хосока. Значит, это сделал кто-то из друзей Хосока? Этот Тэхён? Его мозгу не особо легко сейчас соображать и, возможно, ответ на поверхности, а Чимин копает вообще не туда. Поэтому он решает взять и просто спросить, отправив короткое сообщение «ты кто, блять». Даже без знака вопроса. И в следующую секунду его сообщение становится прочитанным. Чимин хмурится, ожидая ответ, вот только того нет ни через минуту, ни через пять. И что это. И как ему это воспринимать. И как ему на это реагировать? У кого вообще может быть его номер телефона? Да у кого угодно, если этот «кто-то» попросил его у Юнги или у Хосока. Поняв, что ему так и не ответят, Чимин выключает телефон и прячет его обратно в карман, продолжая хмуро выпивать алкоголь. Он решает оставить это и утром спросить, кто это ему отправил. С этой мыслью он допивает коньяк, кидает взгляд на ребят, которые уже, судя по всему, играют во что-то другое, а затем поднимается с места и, пошатываясь, уходит в домик. Он медленно поднимается по ступеням, потому что его начинает заносить, когда Чимин поднимает ногу. Кое-как он добирается до своей комнаты и, не включая свет, поскольку слабого освещения из окна, что выходит на двор, ему хватает, бросает на край кровати кофту, а сам следом падает, переворачиваясь на бок. Лежит. Его глаза начинают медленно моргать и Чимин закрывает их. А спустя какое-то время проваливается в дрёму. Старый дом и полная темнота за окном. И он, стоящий посреди комнаты. Дверь, ведущая на кухню, открыта, поэтому он видит свет оттуда и слышит какие-то голоса, но не разбирает слов. А ещё понимает, что чувствует страх, вот только причин его чувствовать пока не находит. Внезапно он слышит громкий женский крик, который каким-то образом искажается, и ему становится ещё больше страшно. Чимин делает шаги на кухню, желая посмотреть, что там. Сталкивается взглядом с мужчиной, который почти сразу отворачивается, чтобы не дать женщине схватить со стола нож, а после мужские руки оказываются на её шее и женщину начинают душить. Чимин желает что-то сделать, однако женский крик будто парализует его. По ощущениям он наблюдает эту картину слишком долго, пока перед ним всё не исчезает, а он не начинает слышать чей-то голос, различая фразу «у неё отёк лёгких и… головного мозга». А затем просыпается. Моргает. И дышит. Смотрит ещё какое-то время, приводя себя мысленно в порядок, понимая, что это был просто сон. Ему нужно посмотреть, сколько времени он уже так спит. Чимин хмурится и медленно принимает сидячее положение, нащупывая рукой кофту с телефоном. Жмурится. Глаза начинают слезиться из-за яркого света, поэтому он моргает пару раз, а после смотрит на время, понимая, что спал всего полчаса. Выдыхает. Убирает со лба пряди и хрустит шеей, которая затекла. Господи. Ему приснился сраный кошмар. И послевкусие от него отвратительное. Ему нужен свежий воздух. Находиться здесь один он не хочет, нужно пройтись и очистить голову, иначе мысли не дадут ему покоя. Именно поэтому он, посидев так ещё немного, поднимается со вздохом с места, сохраняя на лице чистый лист, не показывая никаких эмоций. Берёт свою кофту, суёт в карман джинсов телефон и выходит из комнаты, спускаясь по ступеням. На улице всё та же атмосфера. Он пробегает взглядом по ребятам, а затем осматривает двор. И ему в голову приходит идея, от которой он не может отказаться. Либо не хочет. Поэтому он молча обходит сидящих неподалёку парней и выходит из двора, направляясь куда-то в лес, разыскав тропу. Уверен ли он, что идёт туда, куда нужно? Нет. Однако он ступает, думая, что, даже если не найдёт озеро, то хотя бы прогуляется. Поэтому он ступает по дорожке, одев кофту, так как становится прохладно, освещая себе путь фонариком на телефоне. Убеждает себя, что не заблудится, пока у него соображает мозг и пока он не собирается сходить с тропы. Этих убеждений ему более чем достаточно, чтобы продолжить идти, оказываясь один на один с тёмным лесом. Проверяет батарею на телефоне, надеясь, что тот скоро не сдохнет, и через примерно минут пятнадцать понимает, что шёл верно. Потому что выходит к озеру. Он замедляет шаг, останавливаясь и рассматривая тёмную водную гладь. То достаточно большое. Чимин глубоко вдыхает, думая, что побудет здесь какое-то время, а затем вернётся обратно. Но его планы снова посылают очень далеко, потому что в следующий момент чуть не подыхает он сам, ибо откуда-то сбоку звучит вполне хорошо слышимое и короткое: — Опа.