Морозные туннели

      Через некоторое время на пути каравана показалась, уже как двадцать лет, мёртвая Ленинская. Станция представляла собой печальное зрелище, когда-то яркие ниши освещавшие внутреннее пространство Ленинской лежали на станционных путях, образуя собой груду гранитного мусора заграждавшего проход по одному из подземных туннелей тянувшихся к брошенной Заречной. Потолки также обвалились во многих местах, облезлые мраморные стены покрылись толстым слоем грязи, а широкая и просторная платформа на которой мог разместиться не один десяток палаток, была полностью заполнена мусором и следами деятельности жителей нового, надземного, мира. Именно через Ленинскую мутанты чаще всего и пробирались в ещё живые подземелья мёртвого города, время от времени разбивая там крупные гнёзда, избавляли людей от такого соседства лишь команды зачистки Содружества, часто отправлявшиеся в тёмные туннели Ленинской ради того, чтобы разведать обстановку в её пределах до Заречной и выгнать со станции очередную станцию мутантов. Постоянного гарнизона размещать в её пределах было невозможно, без фильтров на противогазе человеческая жизнь в пределах станции угасала за считанные минуты, и лишь постоянные вылазки становились единственным возможным способом обезопасить границы выживших станций от вечно голодной нечести поверхности. Обычно работа отрядов занимала всего несколько часов, и заканчивалась лишь когда "зачистка" достигала пределов Заречной, на которой постоянно дежурил небольшой, но укреплённый гарнизон Заставы, прикрывавший от нападков мутантов жилую до сей поры Пролетарскую. Работа московских отрядов была хорошо видна даже через стекло довоенного противогаза, стены у которых лежали небольшие остатки пепла, были обильно покрыты следами копоти и гари, что говорила об обильном применении огнемётов для уничтожения не только живых мутантов, но и мёртвых, дабы не привлечь на запах разлагавшегося трупа новых тварей. Кроме этого, на стенах станции хорошо просматривались следы активного стрелкового огня и применения боевых гранат, старые станционные рельсы покрыты гильзами разных калибров. Зачистка уничтожала на станции всё, после чего каждый раз спокойно возвращалась назад, прежде чем новая волна мутантов побеспокоит Чкаловскую своими налётами. Конечно, вылазки москвичей не всегда проходили успешно, однако, в большей степени они значительно упрощали жизнь для многих жителей нижегородской подземки.       Первое время станция казалась удивительно спокойной, и не подающей никаких признаков жизни. Даже когда караван достиг середины станционной платформы, никакая живность не бросалась в его сторону с целью схватить и порвать на куски как можно больше его членов. Словно "зачистка" навсегда очистила станцию от любой опасности, что могла от неё исходить. Однако, Михаил чувствовал, что это манящее ощущение спокойствия было слишком обманчивым, чтобы быть правдой, слишком часто он проезжал эти места и слишком часто натыкался на всякого рода недобитков, встречавшихся в самых тёмных уголках местных туннелей. Ленинская всегда приносила нежданные сюрпризы для неподготовленных гостей и торговец знал, что очень скоро мёртвая станция должна была раскрыть им свои истинные намерения. И единственное, чего сильнее всего хотел каждый из участников этого опасного пути, чтобы их маршрут по скорее закончился относительно безопасным участком с Заречной. Там были люди. Там была жизнь, что не собиралась порвать тебя на куски, ради утоления голода, жизнь, что подчинялась разуму, а не инстинктам. Хотя, как думал сам челнок, люди и сами порой выглядели хуже, чем любой из новых повелителей поверхности, от мутантов всё же можно было чего-то ожидать, знать как они поведут себя в той или иной ситуации, а что можно было ожидать от фигуры человека? Михаил не был из тех людей, что философствовал на эту тему у костров, рассуждая о судьбе нового мира, и остатков человеческой цивилизации, укрывшейся в глубинах областного метро, за время своей работы он видел и хороших ребят, и тех, кто готов порвать не хуже любого мутанта. Не раз и не два его каравану приходилось сталкиваться с бандитами в тёмных туннелях метро, в основном это были жители окрестных убежищ. Эти люди тоже были подземными жителями, тоже боролись за своё выживание, но по рассказам немногочисленных пленных, коих москвичи время от времени отправляли в столицу, отрабатывать нанесённый грузу ущерб, жили они более бедно, похуже Канавинской, да Чкаловской, вместе взятых. После войны, выжить, а уж тем более, пережить эту катастрофу удалось далеко не всем. Хотя по бывшей уже области, ходили слухи о том, что чиновники дескать, что-то готовят, убежища по городу в большей степени оказались не готовы к предстоящему конфликту, многие из них укрыли людей от самого взрыва, но не могли спасти от его последствий, отчего большей частью бункера стояли склепом для тех, кто вовремя не смог из них уйти или не нашёл местечка по лучше.       Тем же кто остался в живых, пришлось ещё туже, чем каждому из погибших. Как до войны говорилось в известном советском мультфильме: "Через час те из вас, кто останется в живых, будут завидовать мёртвым!", как никогда лучше описывало общую ситуацию, сложившуюся во многих убежищах, переживших хотя бы более нескольких суток после того, как Нижний Новгород стёрли с лица земли. Из-за обилия мутантов, торговля между бункерами шла достаточно туго, да и последние припасы часто уходили на свой крохотный островок, чтобы протянуть хотя бы ещё сутки-двое. Сталкерство позволяло им пополнять припасы, но лишь время от времени, когда поверхность сама позволяла это делать. Наиболее удачливым, тем кто находился совсем рядом с метрополитеном или относительно недалеко от его станций, в этом плане повезло несколько больше, и они имели возможность установить хоть какое-то подобие торговли с выжившими обитателями подземки. Таким образом часть убежищ города и перешла на плотный грибовый рацион, приспособив их у себя под собственные нужды, что немного, да спасало этих людей от голодной смерти. Поговаривают, что Горьковская до вступления в Содружество, активно торговало с окрестными к ней убежищами, продавало им оружие, да прочие, всякие полезные вещи, а взамен получала припасы добытые их сталкерами в опасных вылазках по поверхности, но Московская уже успела прикрыть эту лавочку, отчего левый берег теперь побирается. Жители московской не особо любили выходцев с убежищ, и контактов с ними старались не заводить, отчего последней связью с метро до сих пор остаются анархисты со Стрелки, да обитатели Заставы, остальным же станциям, даже Богом забытой Канавинской, во избежание конфликтов с быстрорастущей Московской, пришлось спешно от подобных контактов откреститься. Это конечно лица москвичам в глазах обитателей бункеров, да убежищ, не делало, отчего приводило к локальным военным конфликтам, несколько уменьшающим число выживших жителей города. Тяжело им было и бороться с фауной, хорошо чуявшей большие скопления человеческого мяса. Сколько из-за этого убежищ погибло, не знали даже многие соседи тех, кому в этой борьбе выстоять не повезло, где-то ситуация была относительно позитивная и большей части выживших удавалось просто переселиться в другое место, а особо счастливым осесть в метро до появления Московского Содружества, а в иных местах, убежища вырезались полностью, от мала до велика, мутанты убивали всех.       Это ожесточало. Голод, холод и постоянные конфликты как с жителями метрополитена, так и друг с другом, за остатки последних довоенных ресурсов, заставляли людей переступать порог своей человечности. По этой причине очень часто их небольшие отряды спускались в туннели, в жалкой попытки добыть хоть что-то, хотя бы таким способом. Иногда, особенно в первые годы подобных набегов, это удавалось, но чаще всего всё заканчивалось лишь быстрым боестолкновением после которого москвичи не часто брали пленных. Тем не менее, они продолжали спускаться в метро, другого выбора у них попросту не было, либо умереть так, либо глядеть на то, как медленно твоя семья погибает от голода, а надежда на успешное возвращение сталкерской группы с поверхности, тает с каждым новым днём. Редкие выжившие отправлялись в столицу Содружества, где до конца своих дней трудились в самых тёмных её углах, выполняя самую чёрную работу, вдали от человеческих глаз. Такова была жизнь в новом мире, жестока, но до ужаса проста.       — Уютненько здесь вообще...— некстати произнёс Вася, оглядывая полуразрушенные своды Ленинской.— Можно подумать, что здесь когда-то люди жили...       — Можно подумать, что люди когда-то на поверхности гуляли!— едко отозвался солдат с Московской.       — Заткнулись все!— резко и громко произнёс Михаил, отчего оба говорящих тут же замолчали.— Когда Ленинскую проедем тогда и будем говорить, а сейчас ушки на макушке!       Стоило ему только это произнести, как со стороны бывшего, полуразрушенного вестибюля послышался знакомый и неприятный рык в перемешку с диким, голодным воем. Чутьё его не подвело.       — Оружие на изготовку!— ещё громче крикнул челнок, крепче схватившись за рукоять рычага.       Работая ещё активнее, дабы как можно скорее покинуть злосчастную станцию, Михаил заметил как замешкался Василий. Парень явно не понимал случившегося и с удивлением смотрел, как сидящий рядом солдат, быстро передёрнул рычаг затвора своего автомата и занял оборонительную позицию.       — К стрельбе приготовься, коль оружие с собой носишь, дубина столичная!— крикнул на парня второй номер, также сильнее заработав с рычагом.       Василий быстро кивнул, и неуверенно повторив действия солдата, хотел было встать со своего места для ведения стрельбы, однако, Михаил тут же осёк его.       — Куда встаёшь! Первым на ужин попасть хочешь?!— крикнул он заставив его остаться на своём месте.— Встанешь сейчас, либо упадёшь, либо твари на тебя сами напрыгнут!       В этот же момент со стороны замыкающей части колоны послышались отзвуки громких автоматных очередей, выстрелы которых освещали тёмное пространство Ленинской тусклыми огоньками, мелькавшими относительно неподалёку от головной части каравана. Стреляли одиночными, экономя боезапас, сейчас Михаил был рад тому, что в тылу имелось сразу несколько солдат, как только волки подойдут достаточно близко, одиночные выстрелы тут же превратятся в очередь, что может быстро скосить боевой дух голодной стаи. Но в текущей момент, торговец очень хотел этого избежать, как можно скорее опуская и поднимая рычаг, чтобы преодолеть злосчастный участок. Караван, вместе с голодной волчьей стаей на полном ходу утонул в тьме нового туннеля, ведущего на Заречную. Спасение для них было так близко, но одновременно с этим так далеко. Бойцы на замыкающей части каравана вполне успешно справлялись со своей задачей, однако, волки продолжали упрямо двигаться вперёд, и нескольким особям удавалось обогнать основную фортецию каравана, забегая в её тыл и добегая до головной части колоны. В этот момент в сражение официально вступали оставшиеся силы имевшиеся в руках Михаила, что своим огнём, скашивали тварей, пытавшихся запрыгнуть на их часть дрезины.       — Ты по какой хуй всю обойму всаживаешь?! Одиночкой стреляй, неуч!— кричал на паренька солдат.— Это не игра тебе! Точнее целься! Точное твою мать!       И хотя Василий явно растерялся в первые минуты нападения, под благой мат и упрёки пассажиров дрезины, он понемногу вкапывался в общий процесс. Нельзя было сказать, что его выстрелы были точны и каждый раз достигали цели, но он точно исполнял команды, налету стараясь исправлять свои косяки. Мысленно Михаил даже пару раз похвалил парня за то, что тот вовсе не бросил своего оружия и в истерике не стал умолять отправить его домой, представитель золотой молодёжи, держался удивительным бодрячком, не хуже бывалых бойцов. Твари падали одна за другой, но продолжали погоню. Наконец в дальней части туннеля показались заветные, тусклые огоньки кострищ видневшихся у входа на станцию, у которых, копошилось несколько слабо различимых фигур. Некоторое время они бездействовали, но стоило только каравану преодолеть их рубеж, остановившись за импровизированной линией обороны, как со стороны Заречной тут же послышались громкие стрелковые очереди, поддерживаемые одним пулемётным расчётом. Присоединившись к дружескому огню, караван тут же смог обратить своих преследователей в бегство. Когда волки выжившие мутанты скрылись во тьме туннеля, Михаил заметил как к его части дрезины подошёл один из бойцов, на лице которого был одет старый советский противогаз, несколько потрёпанный временем.       — Здравия желаю, товарищи торговцы, не думали, что Содружество вспомнит про нас в предпраздничной суете!— произнёс боец отдав Михаилу честь.       — И тебе не хворать, Генка,— в ответ отдал ему честь челнок.— Командир ваш на станции?       — А где же ему ещё бывать?— тут же переспросил у него боец.— Ждёт смены. Через пару часов должны отправить на передовую, поэтому, вы нам вполне неплохой тренажёр привезли перед приездом второй смены!       — Зачистка прибыть не смогла, вот я и решил рискнуть,— произнёс Михаил.— Вы наши задницы от такой волны прикрывайте, хоть чем-то Московская должна выразить вам благодарность, а у нас тут и боеприпасы для вас новые имеются!       — Это нам нужно! Это мы с радостью!— с задором ответил ему боец.— Ну, проезжайте вперёд, а мы тут, пока с трупами поработаем, чтобы они лишний раз сменщиков не беспокоили!       Стоило каравану только получить разрешение, как он тут же двинулся вперёд. Заречная была станцией небольшой, и даже при всей своей не многолюдности, до ужаса тесной. Усиливалось это и тем, что каждый метр здесь от первой до последней колонны, напоминал эшелонированную оборону, с торчащими по всюду кольями из арматуры и огневыми точками выстроенными на высоких баррикадах меж станционных платформ. Станция выглядела достаточно запущенной, неубранная и грязная, она уже давно не считалась жилой и использовалась бойцами Заставы лишь для того, чтобы следить за тыловыми рубежами своей монолитной обороны. Лишь чудом сохранившие прежний яркий цвет, голубые стены станции, напоминавшие её немногочисленным обитателям две могущих реки Волгу и Оку, что соединялись в Нижнем, могли что-то сказать о мирном предназначении станции. Кроме командира, на Заречной находилось ещё два бойца, в остальном в этом месте было достаточно пусто.       — Павел Павлович, с наступающим вас!— крикнул Михаил мужчине в потрёпанной армейской форме.       — Дай Бог до завтра дожить, а вы столичные, нас с наступающим поздравляйте!— произнёс командир громко рассмеявшись.— Мих, ты моё слово знаешь, едь себе спокойно, дальше туннели спокойные!       — Ну, а как вы хоть, отмечать будете всё же?— добродушно спросил у него торговец.       — Едрить его, вот любопытная зараза,— весело ответил ему командир.— Для нас отметить, это пойки для женщин и детей на Двигателе повысить, а не на ваши ёлки электричество тратить и в дедов морозов играть!       — Ну, не сердись, у вас год от года свой дед мороз имеется,— рассмеялся Михаил.— Вот подарков вам привёз, за хорошее поведение!       Рассмеявшись ещё громче вместе с командиром отряда, Михаил, несколько раз быстро нажав на рычаг дрезины, также быстро прошёл остаток станции, покинув пустующую Заречную.