Очень приятно, Мяу!

      Переехав в Японию, Чимин думал, что сможет сбежать от одиночества, но в его жизни ровным счётом ничего не поменялось. В Токио его ждала новая работа, которая практически ничем не отличалась от старой, квартира, уступающая прежней в размерах, и ощущение дежавю. Сколько бы омега ни старался — от себя не убежишь, это он понял, как только его самолёт поднялся в воздух. Всматриваясь в исчезающий пейзаж родного Пусана за окном иллюминатора, Чимин осознавал, что своё разбитое сердце он забирает с собой.       Стоя на пороге круглосуточного магазина, омега прокручивает пальцами левой руки кольцо на безымянном пальце и замечает, что оно стало сидеть свободнее. Чимин так и не смог избавиться от подарка своего жениха, теперь уже бывшего… Всё оказалось до банальности простым — Чимин любил Кая, а Кай любил только себя, и, как выяснилось позже, других омег.       В памяти всплывает тот самый день, когда Чимин застукал своего жениха, втрахивающим незнакомого омегу в их кровать. Видя, как чужие пальцы сминают купленные им простыни, Чимин ощущал себя ничтожным. Хотелось громко закричать и швырнуть что-нибудь прямо в голову тому, кто разбил все его мечты, но Чимин промолчал. Он развернулся и, не говоря ни слова, вышел из их общей квартиры, не забрав с собой ничего. Собственный дом теперь казался осквернённым. Ощущая пустоту, Чимин ускорял шаг, будто стараясь убежать от мысли, что его безопасное место пропиталось запахом чужого омеги.       Его альфа теперь пахнет другим омегой…       Расставание стоило Чимину нескольких килограмм и пары-тройки десятков бессонных ночей. Омега долго собирал себя по крупицам, пока не ощутил потребность сменить вектор своей жизни и убежать от болезненных воспоминаний. Вся правда была в том, что он всегда знал — Кай его не достоин, но мир вокруг убеждал, что идеальных альф не существует, и Чимин верил, стараясь подстроиться и видеть лучшее в любимом человеке.       Желая начать жизнь с чистого листа, омега попросил о переводе в токийское отделение своей компании и, получив предложение о новой должности, не раздумывая, согласился. Чимин всегда был прилежным учеником и, ещё будучи школьником, преуспел в изучении иностранных языков. Японский он учил вплоть до окончания университета и знал язык практически на уровне носителя, поэтому чувствовал себя уверенно.       Шумный Токио встретил его сумасшедшим трафиком, пёстростью витрин и горячим июльским воздухом. Устроившись в небольшой квартирке в живописном аутентичном районе, Чимин чувствовал облегчение. Но когда на город опускалась ночь, и цикады заводили свою привычную трель, он смотрел в ночное небо, на котором не видел звёзд, и мечтал, что когда-нибудь встретит особенного альфу. Такого, который полюбит его любовью, способной перевернуть привычный мир омеги с ног на голову, и заставит забыть о предательстве, разбившем его хрупкое сердце.       Вспоминая тот путь, что он прошёл, Чимин уверенно хватается за тонкое золотое кольцо и снимает его с пальца. Он отправляет символ несбывшейся любви в карман синих джинсов и открывает дверь минимаркета, улавливая звонкий перелив звука ветролова.       Омега берёт корзину и начинает складывать в неё необходимые продукты. Аппетита особо нет, но он уже знает, что как только спадёт жара, желудок заговорит с ним, требуя утолить свои потребности. Расплатившись за покупку, Чимин выходит на улицу, открывает бутылку воды и делает большие глотки, утоляя жажду. Закрыв крышку, он убирает бутылку в пакет и оглядывается вокруг: район привычный, и Чимин уже знает дорогу до дома, но с интересом высматривает соседний переулок, который образовался из-за невысоких частных домов, стоящих близко друг к другу. За забором каждого из них растут раскидистые деревья, что образует тень практически по всему периметру переулка. Ведомый желанием насладиться прохладой, омега перехватывает пакет удобнее и уверенно направляется в сторону незнакомой дороги.       «Всё равно улица закончится примерно возле следующего перекрёстка, там и пойду привычным путём» — думает он, ускоряя шаг.       Как только Чимин оказывается в тени, он блаженно стонет, медленно шагая по замысловатой брусчатке. Она кажется странной по сравнению с гладким асфальтом, которым обычно вымощены территории возле современных домов. Пройдя половину пути, Чимин замечает посреди переулка невысокое дерево, а под ним участок земли, заросший травой. Пакет в руках тянет своим весом вниз, а жара действует как седативное, поэтому Чимин решает присесть на кусочек миниатюрной лужайки и немного отдохнуть. Он ставит свою ношу на асфальт и присаживается на мягкую траву, с блаженством вытягивая уставшие ноги. Омега разминает икры и снова достает бутылку с водой, когда слышит жалобное «Мяу».       Оборачиваясь на звук, Чимин видит перед собой крупного кота с лоснящейся чёрной шерстью. Окинув взглядом место, откуда появился кот, он видит среди высоких сорняков и пожухлой травы небольшую статую, но не может разобрать, что на ней изображено. Всего секунду прослеживая возможный путь кота, Чимин возвращает свой взгляд на животное и больше не может отвести глаз.       Кот настолько красивый, что у омеги не остаётся сомнений, что он домашний. Любуясь яркими зелёными глазами и иссиня чёрной шерстью, Чимин невольно протягивает руку, желая ощутить под пальцами шелковую мягкость. Животное смотрит пристально, хвост сначала вскидывается трубой, а потом начинает вилять из стороны в сторону. Кот явно не ожидал гостей в своём маленьком пристанище…       — Ну привет, черныш. — Омега протягивает руку и ждёт.       Зелёные глаза смотрят прямо в душу, чёрная лоснящаяся мордашка опускается и маленькие ноздри расширяются, делая вдох. Как только кот принюхивается, его настроение мгновенно меняется, хвост опускается, тело уходит изящной волной прямо под подставленную ладонь, а уши жмутся к затылку. Призывно и ласково извиваясь, он походит на маленькую пантеру, которая нежится в лучах палящего солнца.       — Какой ты ласковый, иди ко мне! — Чимин подхватывает кота под живот и усаживает к себе на колени, продолжая поглаживать чёрную шерсть.       Ласковый зверёк не может усидеть на месте и топчет колени омеги, подпрыгивая и обтираясь мордой об его грудь.       — Ну-ну, ты меня затопчешь, здоровяк! — Смеётся Чимин, обхватывая голову животного и притягивая его к себе. Кот будто понимает сказанные слова и удобно усаживается на его ногах, с интересом заглядывая омеге в глаза.       Огненные изумруды поражают настолько, что Чимин так и остаётся неподвижен, он слегка касается своим носом сухого носика кота и теребит шелковистые щёки.       — И как твои хозяева пускают такого красавца гулять одного, тебя же могут украсть… — Омега трётся кончиком носа и вдыхает свежий запах полыни. На секунду ему кажется, что так пахнет кот, но он быстро понимает, что сидит на кусочке земли, где растёт трава, и запах, скорее всего, исходит именно оттуда.       Вдоволь наигравшись с ласковым зверем, омега с сожалением снимает кота с коленей и медленно поднимается на ноги. Он берёт в руки тяжёлый пакет и, на секунду задумавшись, достает из него банку консервированного тунца. Дёргая за металлическое колечко, омега замечает, как кот смешно наклоняет голову, будто спрашивая: «Это мне?»       Поставив открытую банку на землю, Чимин наблюдает за тем, как большой кот с аппетитом набрасывается на лакомство. Дождавшись, когда тот насытится, омега споласкивает банку водой из бутылки, а после наполняет её до краев. Аккуратно поставив жестянку в траву, Чимин приглядывается к статуе, что скрыта сорняками. Вся в трещинах и мхе, она напоминает бесформенный камень, но чем дольше омега смотрит, тем больше видит в каменном изваянии фигуру кошки.       «Нэкомата» — проносятся в голове омеги обрывки лекции по японской мифологии. Задержав взгляд на очертаниях выпуклых глаз, Чимин ловит себя на мысли, что статуя очень напоминает ему его нового знакомого: те же острые уши, крупное тело и даже очертания мордочки схожи.       — Так ты тут не один, черныш, с другом всегда веселее, правда? — Чимин говорит эту фразу, наблюдая, как кот, который уже налакался воды вдоволь, обтирается об его ноги головой. — В следующий раз и твоему другу угощение принесу. — Чимин присаживается и последний раз гладит гладкий загривок.       Омега перехватывает пакет удобнее и выпрямляет спину, устремляя взгляд в конец переулка. Шагая прочь, он машет коту маленькой ладошкой и видит, как тот моргнув ему на прощание, изящно прыгает в траву, скрываясь из виду.              

***

                    Проходит ещё две недели пребывания в другой стране: Чимин ходит на работу, обустраивается в квартире и продолжает навещать кота каждый раз, когда ходит за продуктами. Он приводит в порядок участок земли, избавляя его от лишней травы и сорняков, чистит статую и оставляет у ее подножья подношение в виде россыпи шоколадных конфет и мятных леденцов. Складывая руки в молитвенном жесте, он просит Нэкомато о счастье для всех людей на планете, ему хочется верить, что эта статуя установлена именно доброму коту-ёкаю.       «Черныш» не реагирует на кличку, которую дал ему Чимин, но с огромным удовольствием прыгает тому на руки каждый раз, когда видит. Кот ластится и лижет его шею, урча с такой силой, что омега с трудом оттаскивает его от себя. Зелёные глаза разглядывают омегу с таким интересом, что у Чимина не остаётся сомнений — кот отличается от всех животных, которых он встречал ранее. Он смотрит так, будто в ярких изумрудах заключена чистая человеческая душа.       — Если тебе не нравится «Черныш», давай придумаем тебе другое имя? — Чимин гладит вороную шерсть и вопросительно смотрит на кота. — Если твои хозяева не будут против…       Кот фыркает и сворачивается клубком на коленях омеги, кажется, будто он игнорирует вопрос, но навостренные ушки выдают его с потрохами.       — Я знаю не очень много японских имён… хм… может быть, Хиро? Означает герой. Вроде неплохо, как думаешь?       Кот никак не реагирует.       — Акио? Тебе бы подошло, ты красавчик!       Ноль интереса.       — Иоши? Исаму? Даичи? — Перечисляет имена омега, стараясь уловить хоть капельку интереса. — Тебе ничего не нравится, привереда, мои варианты кончились! Я ведь не японец в отличие от тебя…       Кот щурится и рвано выдыхает, будто собирается крепко уснуть. Продолжая поглаживать животное, Чимин невольно возвращается мыслями в прошлое, ему хочется называть кота человеческим именем, ведь он единственный его друг в этой незнакомой чужой стране.       — А что, если я предложу тебе корейское имя? М? Как насчёт…       Омега глубоко вдыхает воздух в лёгкие и крепче прижимает к себе кота, запах полыни поднимается в воздух, и Чимин громко и с энтузиазмом вскрикивает:       — Чонгук! — Он подхватывает кота под мышки и поднимается с ним на ноги, вытягивая руки и широко улыбаясь. — Чонгук… Отказ не принимается! Красивое имя, означает — небесное царство, а ты, мой друг, послан мне небесами!       Крепко прижимая кота к груди, омега ощущает тепло и улавливает сладкую трель мурчания.       — Тебе нравится? Мне тоже… Мне тоже, Чонгук-и.       Так проходят дни, Чимин навещает кота почти каждый день, оставляет воздаяния Нэкомато. Складывая ладошки, он молится, глупо и по-детски, прося о хорошей погоде или о том, чтобы все на земле были счастливы и здоровы. Под пристальным взором кота Чимин рассказывает всё, что лежит на душе мёртвым грузом, и вздрагивает, когда кот шипит, услышав имя его бывшего. Так происходит каждый раз, стоит Чимину упомянуть Кая, но омега всё никак не может привыкнуть.       В один из дождливых дней Чимин всё же решает проверить кота, хотя практически уверен, что тот выбрал уютный дом хозяев, а не участок земли с каменной статуей. Подходя к дереву, Чимин видит Чонгука, который жмётся к стволу, испуганно поджав уши. Кот весь мокрый, он дрожит от сырости и холода, но не покидает своего любимого места. Сердце Чимина щемит от тоски и собственной глупости — почему он был так уверен, что у кота есть хозяева? Почему не расспросил о нём у жильцов соседних домов?       — Чонгуки-и… — Беря кота на руки, омега плачет, прижимая к себе продрогшее животное. — Пошли домой, малыш, у тебя теперь будет дом. — Он кутает кота в полы собственной куртки и быстрым шагом двигается в сторону выхода из переулка.              

***

                    — Ну же, потерпи немного! — Чимин пытается смыть с кота мыльную пену, под истошный рёв последнего.       Удерживая животное в ванной, омега ощущает, что сам насквозь мокрый от прошедшего дождя и брызг душа.       — Гук-и, перестань! Это всего лишь вода. — Смех отражается от кафеля в ванной, когда омега смотрит в ошалелые зелёные глаза. — Тише, тише, уже почти всё. — Заканчивая мыть недовольного зверька, он кутает его в большое махровое полотенце и несёт на футон.       Он укладывает кота поудобнее и немного обтирает его, заставляя чёрную шерсть топорщиться сосульками. Кутая несчастного в одеяло, омега поднимается и спешит снять с себя мокрую одежду. Кот высовывает морду и с интересом наблюдает за его действиями, он смотрит на обнаженного омегу и начинает уже знакомо мурчать, водя кончиком носа перед собой.       — Ну ты и ловелас! Не подглядывай. — Смеётся Чимин.       Он чистит ванну и кафель, смывая пену прямо в водосток, находящийся в полу, и быстро принимает душ. Накинув халат на мокрое тело, омега направляется в спальню, где видит уже наполовину сухого кота. Тот важно задрав лапу вылизывает её, смешно растопырив подушечки пальцев. Они оказываются единственным светлым пятном на теле зверька. Нежно-розовые лапки кажутся ещё более милыми в обрамлении чёрной шерсти, и омега пищит от умиления, заваливаясь рядом.       — Какие у тебя топтыжки! — Чимин протягивает ладонь, чтобы провести пальцем по заманчивой подушечке, но натыкается на непонимающий взгляд кота.       Животное так и остаётся сидеть с высунутым языком, изумрудные глаза смотрят так внимательно, что хочется смотреть в ответ и говорить с ним как с человеком. Омега всё же касается милой лапки, чем вызывает недовольство кота: тот с надменным видом ложится на живот и поджимает конечности под себя. Чимин теребит влажную шерсть на загривке зверька и спешит сделать домашние дела до того момента, когда придётся готовиться ко сну. Утром на работе его ждёт важное совещание, и Чимину просто необходимо хорошо выспаться, чтобы не ударить лицом в грязь, когда он будет представлять проект ландшафта в новом квартирном комплексе.       Направляясь на кухню, он кидает взгляд на насупившегося кота и радуется тому, что он в безопасности. Приготовив ужин, омега делит порцию пополам и ставит тарелку с рыбой и овощами на пол, ожидая, когда зверёк унюхает лакомство. Как только Чимин встаёт с корточек, то видит, как ещё недавно спящий кот заинтересованно ведёт носом, а затем и вовсе выбирается из своего укрытия и быстрой трусцой спешит к еде. Тот съедает рыбу игнорируя овощи и сыто облизывается, начиная обтираться мордочкой об обнаженные щиколотки омеги.       Убедившись, что кот сыт, Чимин приносит себе тарелку с кухни и забирается на футон, включая телевизор. Он ест, смотрит глупые юмористические программы, гладит беспрерывно урчащего кота, и вечер кажется ему самым лучшим за последние месяцы. Ровно до тех пор, пока он не решает проверить соцсети.       Чимин сам не знает, почему ещё не отписался от Кая, но теперь понимает, какую совершил ошибку. Смотря на фотографию бывшего жениха в красивом смокинге, Чимин ощущает, будто вся боль, от которой он бежал в другую страну, нагнала его разом. Глаза мечутся с счастливого лица альфы, на не менее счастливое лицо омеги рядом, и Чимин понимает — это тот омега, что сжимал его простыни в своих кулаках. Тот омега, который был в объятиях Кая, тот омега, что оставил на нём свой запах. Тот самый омега, что забрал его альфу себе… Слёзы брызгают из глаз, когда он видит на их пальцах обручальные кольца и читает подпись к фото.       «Молодожёны»       Чимин всхлипывает, он чувствует, как о его подбородок трётся тёплая мордочка кота.       Пять лет…       Ровно столько они с Каем были помолвлены. Пять долгих лет он ждал, но слышал лишь отговорки и оправдания.       «Сейчас не время, милый»       «Нам нужно сначала построить карьеру»       «Брак — это вообще пережиток прошлого, нам и так хорошо вместе…»       Падая лицом в подушку, омега даёт волю слезам и жалобно скулит, чувствуя, как мягкий хлопок становится влажным. Кот обеспокоенно бродит рядом, то и дело громко мяукая. Он упирается лапами в покатое плечо и тыкается носом в загривок омеги, будто прося его поднять голову. Чимин сгребает животное в охапку и прижимает к себе. Теперь он плачет, уткнувшись носом в тёмную шерсть, и с каждым вздохом чувствует облегчение. Аромат полыни успокаивает, напуская дремоту, и Чимин думает о том, что кот пропах травой так сильно, что даже мыло не справилось с запахом.       Чимин прикасается дрожащими губами к мягкому загривку и жалуется вслух. Он говорит о предательстве и своих чувствах, о том, что мечтает встретить своего альфу и забыть о том, каково это быть просто удобным вариантом. Говорит, как сильно хочет быть особенным для кого-то и уверенным в том, что его любят. Снова плачет и снова жалуется…       Внезапно, в уже тронутом сном сознании, вспыхивает образ статуэтки Нэкомата, и Чимин думает о том, что мог бы попросить кота-ёкая исполнить его желание, когда в следующий раз окажется рядом. Уже находясь на грани сна и реальности, он крепче прижимает к себе тёплый комочек и, первый раз в жизни прося что-то для себя, шепчет:       — Пожалуйста, я так хочу быть счастливым. Пускай мой альфа меня найдёт и … — не договорив, Чимин проваливается в долгий спокойный сон.              

***

                    Запах полыни смешивается с терпким мускусом, окутывая Чимина целиком. Ему спокойно и тепло, ладони покоятся на сильной груди, и омега прижимается ближе к источнику запаха, зарываясь носом в мягкую кожу. Чимин стонет от удовольствия, когда сильные руки притягивают его ближе и заключают в объятия и, лишь услышав трель будильника, омега понимает — что-то не так.       Открыв глаза, он видит перед собой крупного альфу с тёмными как смоль волосами, тот держит его в объятиях и мирно сопит, немного выпятив нижнюю губу. Чимина охватывает паника, он чувствует, как холодеют руки от осознания того, что кто-то пробрался в его дом, в его постель…       Когда Чимин опускает голову вниз и видит, что альфа полностью голый, он кричит так, что звук эхом отскакивает от стен. Парень, что недавно крепко спал, подпрыгивает как ошпаренный и с испугом смотрит на него большими глазами.       Глаза…       Глаза настолько зелёные, что напоминают изумруды. Ошарашенно разглядывая красивое, но незнакомое лицо, Чимин теряет дар речи, так и не успев сказать ни слова. Из чёрных прямых волос торчат кошачьи уши, они испуганно прижаты к голове альфы и блестят в лучах утреннего солнца, будто шерсть на них намазали маслом.       — Кто ты такой и как пробрался сюда?! — Приходя в себя, кричит омега.       Он вскакивает с футона и берёт в руки подушку, наивно надеясь, что она поможет ему защититься.       — Убирайся из моего дома, иначе я вызову полицию!       Альфа тоже встаёт в полный рост, и Чимин невольно бросает взгляд на обнажённое тело. Мощный торс обрамляет сухой пресс, грудные мышцы чётко выделяются своей формой и объёмом. Оглядывая стройную фигуру, Чимин смотрит на накачанные бёдра и визжит, когда перед его глазами, наконец, предстает крупный член в полной боевой готовности.       — Я буду кричать! — Омега кидает подушку в незнакомца, и тот ловко ловит её одной рукой.       Альфа невинно таращит большие глаза и нагибает голову к плечу, будто не понимая, почему Чимин так реагирует. Омега хочет ринуться к выходу, когда замечает за спиной парня длинный чёрный хвост. Уши на его голове отлипают от затылка и теперь заинтересованно подёргиваются, заставляя лоснящуюся шерсть ловить на себе дорожки света.       — Кто ты такой? — Чимин принюхивается и на секунду забывается в дико приятном успокаивающем аромате.       — Мяу! — «Говорит» незнакомец.       Этот звук не просто имитация мяуканья человеческим голосом, такое невозможно сыграть, и омега думает, что перед ним и вправду кот.       Альфа выглядит растерянным, большие глаза излучают тревогу, а крупные ладони взволнованно перебирают в руках подушку, стараясь прикрыть ею наготу. Он так напоминает ему Чонгука, что омега невольно оглядывается в поисках кота.       — Чонгук-и, малыш, иди сюда!       Чего Чимин не ожидает, так это того, что здоровый альфа ринется на него, повалит на футон и начнёт обтираться об его лицо своим, задевая при этом щёки омеги пушистыми ушами. Осознание приходит не сразу, только ощутив мягкость хвоста, Чимин понимает, что перед ним его питомец. В голове складывается пазл — зелёные глаза, чёрная шерсть и запах… Это и есть Чонгук.       Голова начинает кружиться, и омега с силой зажмуривает глаза. Прикосновения сильных рук дарят тепло, и он совсем не испытывает страха или отторжения, он просто знает, что перед ним знакомый альфа, чувствует это нутром. Ощущения странные… Он будто нашёл то, что так долго искал, и теперь находится в безопасной зоне. Запах будоражит все его омежьи инстинкты, и Чимин начинает дышать чаще, когда чувствует, как горячий язык проходится по шее. Чонгук вылизывает его, утробно мурча, потираясь о него мощным телом. Омега чувствует, как собственный член заинтересованно дёргается в пижамных штанах, и испуганно отстраняется от альфы.       — Подожди! — Чимин отползает и садится на собственные пятки. — Ты умеешь говорить?       — Мяу! — Альфа выглядит растерянным.       — Меня зовут Чимин, а ты…? — Омега медленно выговаривает слова надеясь, что «кот» его поймёт. — Ты должен сказать «очень приятно…», и назвать своё имя.       С минуту Чимин наблюдает за мыслительным процессом на лице альфы, отмечая при этом, что у него красивый крупный нос и точёные скулы. Тот неловко шевелит губами, будто пытаясь приноровиться к речи и, не сумев выговорить ни слова, недовольно урчит.       — Я помогу… Очень приятно… — Чимин распахивает ладони и в ожидании смотрит на парня, надеясь, что тот скажет своё имя.       — Мяу! — Громко выдает альфа.       Гримаса воодушевления сползает с лица омеги, и он громко бурчит себе под нос:       — Очень приятно, Мяу! Супер… Просто супер. — Чимин смотрит на растерянного альфу и видит, как его уши снова прижимаются к затылку. — Значит, буду звать тебя как прежде… Чонгук. Ты же Чонгук?       Альфа утвердительно кивает и улыбается одними губами. Наблюдая за тем, как его хвост и уши принимают горизонтальное положение, а сам альфа снова пытается наброситься на него с объятиями, Чимин выставляет руки перед собой в останавливающем жесте.       — Ты должен вести себя хорошо! — Омега мечется взглядом по комнате, натыкаясь на часы, и вымученно стонет. — Мне нужно собираться на работу, я вернусь, и мы придумаем, что с тобой делать. Хорошо?       Чонгук выглядит таким потерянным, что Чимину становится жаль его. В памяти ещё живы воспоминания о продрогшем коте, и взгляд альфы ровным счётом ничем не отличается от тех испуганных зелёных глаз. Чимин подходит к шкафу и достаёт из него свою футболку и большие пижамные штаны. Он подкидывает одежду Чонгуку, и тот ловит её, отпустив подушку. Вид на его внушительное достоинство открывается снова, и омега нещадно краснеет, прикрывая глаза рукой.       — Одевайся, а я пока умоюсь. — Чимин скрывается за дверьми ванной и чувствует потребность обдать пылающие щёки ледяной водой.       Пока он чистит зубы, продолжая размышлять над произошедшим, его волнение немного спадает. Чимин никогда не верил в магию или мистику, но сейчас точно уверен — случилось что-то волшебное. Он не может объяснить почему, но он точно знает, что сегодняшний Чонгук — именно тот Чонгук, с которым в объятиях он вчера уснул. Чонгук его кот…       Закончив утренние процедуры, Чимин рывком открывает дверь и натыкается на два огромных зелёных глаза. Альфа ждёт его, стоя под дверью, его лицо выражает беспокойство, а футболка надета задом наперёд. Штаны спущены до самых тазовых косточек, и Чимин понимает, что это необходимость, когда замечает чёрный хвост. Футболка, что велика омеге на пару размеров, облегает тело альфы, подчёркивая каждую рельефную мышцу.       Чимин садится на футон и хлопком маленькой ладони по перине подзывает к себе Чонгука. Тот мгновенно оказывается рядом и, довольно урча, умещает свой подбородок на коленях омеги. Он лежит на животе, ласково ластится, и когда Чимин накрывает его голову ладонью, то от удовольствия сгибает ноги в коленях.       Его поза похожа на позу девчонки, лежащей на кровати и пишущей свои секретики в дневник, и Чимин удивлённо разглядывает необычного альфу-кота. Чонгук дрыгает ногами, и Чимин обращает внимание на то, какие у него милые и розовые стопы. Пятки на вид такие мягкие, что омега невольно тянет руку, чтобы погладить ногу, напоминающую ему лапку кота. Интерес берёт верх, и когда палец касается нежной кожи, Чонгук взбрыкивает с его коленей и с осуждением смотрит в глаза омеги. Он отползает на край футона и, нащупав одеяло, забирается под него с головой.       Невольно улыбнувшись, Чимин пользуется затишьем и спокойно собирается на работу. Он берёт с собой всё необходимое для презентации, открывает холодильник и достает оттуда контейнер с приготовленной вчера рыбой. Взяв в руки пульт, Чимин присаживается на футон и включает первый попавшийся канал, а после открывает контейнер и ждёт реакции. Трель мурчания раздаётся из-под одеяла, и через секунду из вороха хлопка показывается заинтересованное лицо. Чонгук охотно принимает завтрак из рук омеги и с интересом поглядывает на экран телевизора.       — Я вернусь вечером, еда есть на кухне. — Чимин показывает пальцем в сторону холодильника.— Оставайся здесь и веди себя хорошо, ладно, Гуки-и?       Чонгук отрывает заинтересованный взгляд от телевизора и лучезарно улыбается набитым едой ртом. Его хвост встаёт дыбом, а запах становится более концентрированным — «коту» явно нравится его прозвище.       Чимин гладит альфу по тёмным волосам и, кинув последний взгляд на то, как изумрудные глаза с жадностью рассматривают происходящее на экране, встаёт с футона. Он идёт в коридор, обувается, берёт всё необходимое и выходит за дверь. Электронный замок срабатывает мгновенно, на секунду нарушая тишину коридора мелодичным звуком.       День проходит как во сне, волнение за Чонгука смешивается с нервозностью перед презентацией проекта, но омега волшебным образом берёт себя в руки. Он отлично справляется с выступлением перед начальством, вносит необходимые правки и остаток дня работает быстрее чем обычно, лишь изредка прерываясь на мысли об альфе, который остался дома один.       С работы он выходит на час раньше и с бешеной скоростью несётся к метро. Время, кажется, тянется бесконечно, и омега устало выдыхает, когда, наконец, оказывается у двери собственной квартиры. Комбинация нужных цифр набрана, и вот он уже на пороге. Не успевает Чимин снять обувь, как оказывается в сильных объятиях. Грудь Чонгука заходится такой вибрацией, что омега невольно думает, что у того двигатель спортивной машины вместо лёгких. Он обнюхивает Чимина и снова лижет его шею, заставив омегу удивлённо пискнуть.       Отстраняясь, Чимин изумлённо оглядывает крупного альфу. Чонгук всё так же одет в его вещи, и домашние штаны спущены до доступного предела, открывая вид на косые мышцы живота. Футболка коротковата, и Чимин может видеть, насколько узкая у альфы талия. Смущённо отводя глаза, омега разувается и проходит в квартиру, направляясь в спальню. Чонгук вьётся вокруг и норовит задеть его своим хвостом, он громко мурчит и излучает заманчивый терпкий аромат.       — И что же мне с тобой делать? — Чимин глубоко вздыхает, глядя в изумрудные глаза.       — Люби меня! — Альфа улыбается так широко, что Чимин впервые замечает, что его клыки немного длиннее, чем у обычных людей.       Услышав внятную речь, омега ошарашенно смотрит на Чонгука и в недоумении хлопает глазами.       — Ты умеешь говорить? — Чимин не знает как реагировать.       — Я вспоминаю! Учусь! — Альфа показывает пальцем на работающий телевизор.       Чимин всё ещё не может поверить своим глазам и трясёт головой, стараясь уложить в ней всё происходящее. Как его угораздило забрать домой древнего духа? Сомнений нет — это кот-ёкай, он думал над этим весь рабочий день и просматривал древние легенды, чтобы убедиться в своих догадках.       — Люби меня! — Чонгук прижимается вплотную и шумно обнюхивает его волосы.       — Что за … — Омега упирается ладонями альфе в грудь и отстраняет его. — Почему я должен тебя любить? Где ты это услышал?       Чимин нагибает голову и смотрит в экран, выглядывая из-за крупного плеча альфы. В телевизоре он видит клишированную дораму и значок канала, который говорит о том, что Чонгук целый день изучал романтические фильмы.       — Ты мой омега, ты пахнешь так вкусно… Как молоко. Я долго тебя ждал… — Чонгук снова начинает вылизывать его шею.       — Я не твой омега! Угомонись! — Чимин бьёт ладонями по сильной груди и, отталкивая альфу, хватается за покрасневшую от чужих ласк шею.       — Но я люблю тебя… — Чонгук выглядит потерянным, его ушки жалобно поджимаются, а в глазах отражается глубокая тоска.       Понимая, что Чонгук, скорее всего, путает привязанность с теми картинками, что видел по телевизору, Чимин смягчается. Он осознает, что альфа лишь вчера был котом, а уже сегодня находится в человеческом теле и изучает мир заново. Чимин берёт крупную ладонь в свою и усаживает альфу на футон, он плюхается рядом и набирает в лёгкие большую порцию воздуха. Разговор будет долгим…       — Гуки, ты не можешь любить меня, мы познакомились только сегодня, пойми…       — Я давно знаю тебя, Чимин-сан. Ты кормил меня тунцом и молился моему сосуду…— Альфа крепко держит его ладонь в своей, так и не разжав пальцы.       — Сосуду? — Брови омеги ползут вверх.       — Я ёкай, и сосуд помогает мне быть в мире людей. — Чёрный хвост будто вторит ему, извиваясь на каждом слове.       — Как… Как давно ты в мире людей? — Чимин пытается вынуть свою ладонь из чужой, но встречает сопротивление.       — Не могу вспомнить… Человеком я был последний раз так давно, что забыл, каково это. Приходится вспоминать…— Чонгук пожимает плечами и снова возвращает свой взгляд на лицо омеги.       — Почему ты стал человеком? — Чимин заворожённо наблюдает за тёмными вкраплениями на радужке изумрудных глаз.       — Ты сказал, что хочешь быть счастливым, сказал, что хочешь встретить альфу. Я хотел быть рядом… Я ведь люблю тебя… — Ноздри альфы расширяются, и Чимин понимает, что тот снова собирается начать его вылизывать.       — Так! Стоп! — Омега всё-таки высвобождает свою ладонь. — Прекрати говорить о том, что ты меня любишь, это странно.       — Почему? — Чонгук нагибает голову к плечу и навостряет ушки.       — Что почему? — Чимин теряет нить разговора, наблюдая за тем, как чёрный хвост поднимается в воздух.       — Почему любить странно? — Альфа ждёт ответа.       — Люди не влюбляются сразу, на это нужно время…       — У вас ведь его совсем нет…       — Чего нет? — Отрывая взгляд от хвоста Чонгука и сосредотачиваясь, омега смотрит в большие глаза.       — Времени… У вас совсем нет времени. — Чонгук пододвигается ближе. — Я живу на земле очень давно и знаю, как краток ваш срок. По моим меркам это лишь мгновение в вечности. — На секунду в наивных глазах мелькает тень прожитых веков. Чимин точно может это заметить: от Чонгука веет мистической аурой, но она быстро испаряется, как только тот начинает громко мурчать.       — Чонгук-и, любовь должна быть взаимной, нельзя просто так брать и облизывать омег. — Чимин отсаживается чуть дальше, наблюдая за тем, как язык альфы проходится по нижней губе.       — Но ты любишь меня. — Чонгук в недоумении хмурит брови. — Ты сам говорил мне, что я твой любимый, ты гладил меня и кормил, ты принёс меня в свой дом… — Подбираясь ближе, альфа снова заводит трель мурчания и метит взглядом в распахнутую шею.       — Ты был котом! — Возмущённо вскрикивает Чимин.       — Но сейчас я альфа, а ты мой омега, я точно знаю, я это чувствую… — Запах альфы сгущается, заставляя Чимина нервно сглотнуть.       — Вот именно, теперь мы оба — люди, так веди себя по-человечески! Перестань меня облизывать! — Чимин хмурится и наблюдает за тем, как Чонгук отстраняется, поджимая хвост.       — Чимин-сан, не злись… Я не хочу, чтобы ты злился, ты хотел быть счастливым…       Замечая тоску в больших глазах, омега меняется в лице и поднимает руку, кладя её на голову альфе.       — Я не злюсь, Гук-и, просто тебе надо многому научиться… В этом мире не всё так просто, любовь не творит чудеса, поверь мне.       Чонгук долго смотрит в лицо омеги, а затем гулко набирает воздух в лёгкие и тяжело выдыхает.              

***

                    — Гук-и, я дома! — Чимин снимает обувь и облегчённо стонет, его рецепторы ловят запах тушёной говядины, и желудок урчит в нетерпении.       Чонгук встречает его в домашнем фартуке с широкой улыбкой на лице. Они уже три недели живут вместе, и с каждым днём альфа всё больше осваивается в мире людей. Чимин не имеет представления, сколько Чонгук пробудет в теле человека, и как достать ему документы для комфортной жизни среди людей. Он покупает альфе одежду и учит пользоваться зубной щёткой, Чонгук схватывает всё на лету и уже вскоре ничем не отличается от современного человека. Он усваивает манеру поведения и законы, учится читать, быстро разбирается с техникой, игнорируя микроволновку, обосновывая это тем, что она его пугает.       Чимин покупает ему широкие спортивные штаны, большую шапку бинни, и они вечерами выходят в город, где Чонгук жадно поглощает глазами всё, что происходит вокруг. Альфа старается держать дистанцию, но Чимин видит, как тяжело ему это даётся, ласковый и нежный Чонгук каждую ночь оказывается на футоне омеги, сам того не замечая. Он мурчит и трётся носом о тонкую шею, пока Чимин пытается унять возбуждение и трепет, которые будит в нём молодой альфа.       Единственное, с чем у Чонгука есть проблемы, помимо микроволновки, — это вода. Альфа спокойно умывается и чистит зубы, но каждый вечер, когда дело доходит до душа, он направляется в ванну с диким испугом в глазах.       Первое купание было просто ужасным — Чимин мыл альфу в ванной прямо в боксерах. Сопровождались водные процедуры жалобными стонами, шипением и испуганными вскриками. К воде Чонгук привык, но всё равно плёлся мыться с выражением великой скорби на красивом лице. В остальном Чонгук был обычным альфой. Если обычным можно назвать красивого, доброго, забавного парня с милыми ушками и очаровательным хвостом…       Чимин запрещает себе привязываться, он каждый день проверяет сосуд и, убедившись, что он в порядке, спешит домой, где его встречает уже знакомый перелив драгоценных камней, которым светятся большие глаза. Омега часто думает о словах Чонгука о времени, и старается ловить каждый момент, не зная, надолго ли ёкай принял человеческий облик. Чонгук на все его вопросы загадочно молчит, и Чимин вскоре понимает, что альфа и сам не знает, как надолго его задержит мир людей. Наблюдая за тем, как Чонгук раскладывает мясо по тарелкам, Чимин достает из кармана брошюру и раскладывает её на поверхности стола.       — Пойдёшь смотреть фейерверки со мной? Я уверен, некоторые будут в интересных костюмах, так что можно даже не прикрывать твои уши шапкой. Что скажешь? — Чимин складывает руки за спиной и раскачивается с пятки на носок в ожидании ответа.       — Можно будет пойти, совсем не скрываясь?! — Чонгук берёт листовку в руки, заинтересованно её изучая.       — Я думаю, хвост нужно будет спрятать, слишком уж он реалистичный. Что-нибудь придумаем… — Омега на секунду застывает, а затем весело хлопает в ладоши. — Можно будет надеть юкату, под ней хвоста видно не будет.       Чонгук встаёт с места и радостно смеётся, хватаясь за свои уши. Его лицо преображается, становясь по-детски милым, и омега невольно любуется мимикой альфы и наслаждается его грудным смехом.       — Значит, уши будут свободны? — Чонгук кивает головой в сторону висящей на крючке шапки, в которой он гуляет вечерами, несмотря на жару.       — Свободу ушам! — Омега хихикает и аккуратно обхватывает мягкие уши альфы.       Чонгук начинает мурчать громко и раскатисто, сотрясая своей вибрацией воздух и смотря на омегу так просяще, что тот сдаётся.       — Можно… — Уже ощущая, как сильные руки обвивают его талию, говорит Чимин.       Чонгук трётся щеками о его лицо, но язык держит при себе. Кажется, будто он плавится от наслаждения, когда Чимин перебирает его волосы и поглаживает чёрные ушки. Наблюдая за тем, как ласковый ёкай счастливо улыбается в его объятиях, омега ощущает уже знакомый ему страх. Страх потерять Чонгука навсегда…              

***

                    — Какой ты красивый! — Чимин оглядывает альфу, который одет в шёлковую тёмно-синюю юкату.       Сердце заходится быстрым ритмом, отчеканивая в грудь короткими толчками. Красота Чонгука почти болезненна для глаз, и омега понимает, что люди будут обращать внимание на его лицо ничуть не меньше, чем на большие кошачьи уши. Мужественные черты альфы сочетаются с детской наивностью, маленькая родинка под припухшей нижней губой, словно точка координат, в которой сходится всё внимание омеги. Она появилась совсем недавно, и Чимин принял это за хороший знак, ведь родинка — это так по-человечески…       — Чимин-сан, тебе идёт рррозовый… — Чонгук говорит это, мурча, и фраза выходит странной и забавной одновременно.       Оглаживая полы своей юкаты, Омега смущённо опускает глаза.       — Спасибо. В прокате уже не было других цветов моего размера. — Чимин приглаживает светлые волосы и воодушевленно улыбается, протягивая альфе руку. — Пошли смотреть на фейерверки…              

***

                    Людей так много, что им приходится взяться за руки. Сжимая маленькой ладонью крупную и тёплую, Чимин чувствует жар, который поднимается к щекам и оседает на них, заставляя его обмахивать лицо свободной рукой. Они идут вдоль парка, на территории которого расположились небольшие лавочки с едой и аттракционами. Завидев издалека бассейн с золотыми рыбками, омега тащит Чонгука за собой, с твёрдой решимостью поймать одну из них и унести с собой домой. Подходя ближе, омега берёт маленький сачок и протягивает деньги пожилому японцу. Чимин весело смеётся, стараясь поймать ускользающую от него рыбку, но первая попытка оказывается неудачной. Грустно вздыхая, омега кладёт сачок на место и уже собирается уходить, когда слышит рядом со своим ухом жаркий шёпот:       — Загадай желание, и всё получится. — Чонгук стоит так близко, что дыхание омеги сбивается от ощущения терпкого запаха альфы.       Чимин достает деньги из кошелька и передает их владельцу аттракциона. Снова беря в руки сачок, он нагибается над маленьким бассейном, когда чувствует на своих ладонях чужие. Чонгук прижимается сзади вплотную и направляет его руки, касаясь сетью поверхности воды.       — Просто скажи, чего ты хочешь… Пожелай этого. — Голос ласковый и мурлыкающий, он проникает в ушную раковину и устремляется вниз к груди, опаляя сердце и лёгкие искрами желания.       — Хочу, чтобы рыбка была моей… — С придыханием говорит омега. Он прикрывает глаза от удовольствия, когда слышит знакомую вибрацию мурчания.       — Тогда действуй! — Альфа окольцовывает его запястья и слегка подаётся вперёд, прижимаясь сильнее.       Руки Чимина дрожат, как и колени, в голове нет никаких мыслей, кроме «Он пахнет потрясающе…» Омега просто ведёт сачком наугад и в изумлении таращит глаза, когда видит, что одна небольшая рыбка попала в сеть. Чимин радостно смеётся и передаёт свою добычу хозяину развлечения. Тот быстро упаковывает золотую рыбку в небольшой пакетик с водой и, широко улыбаясь, отдаёт Чимину его выигрыш.       Остаток вечера они гуляют, не разжимая рук, даже в тех местах, где людей не так много. Чонгук смотрит на рыбку Чимина слишком заинтересованно, и омега громко отчитывает его, когда видит, как альфа голодно облизывается, не отводя взгляда от прозрачного пакета. Перекусив сразу в нескольких местах, они покупают два больших яблока в карамели и спешат занять место на газоне. В ожидании фейерверков Чимин наслаждается десертом, замечая на себе заинтересованный взгляд. Уши Чонгука немного подрагивают, и омега невольно любуется красивой тёмной шерстью, которая вторит цвету шелковистых волос.       Среди разодетых и эксцентричных японцев Чонгук мог выглядеть почти неприметным, если бы не его красота и приятный запах. Чимин весь вечер ловит на нём заинтересованные взгляды других омег, но реагирует на них, лишь сильнее сжимая ладонь альфы.       Сладкая карамель касается языка, и Чимин сталкивается глазами с прозрачной изумрудной зеленью. Чонгук лижет своё яблоко слишком откровенно: он высовывает язык и облизывает десерт размашистыми движениями на кошачий манер. Наблюдая за розовым языком, омега ощущает, как низ живота простреливает желанием, и спешит отвести глаза в сторону. Он опускает яблоко и предаётся собственным мыслям, когда раздаётся первый взрыв.       Чонгук наскакивает на него, повалив на мягкую траву, он жмётся вплотную к груди омеги и испуганно поджимает уши. Его яблоко остаётся валяться на земле, альфа дышит часто и рвано, когда Чимин крепче прижимает его к себе и ласково шепчет:       — Не бойся, это всего лишь фейерверки… — Омега прижимает голову альфы к своей груди плотнее и вдыхает полынь с его волос, устремляя взгляд в небо.       Тёмную синеву разрывают несколько десятков ярких вспышек, оставляющих после себя пустоту до того момента, пока на этом месте снова не вспыхнет радужная молния. Воздух наполнен теплом и запахом альфы, люди восторженно вскрикивают, но Чимин не слышит ничего вокруг. Громкость взрывов не сравнить с громкостью его бьющегося сердца, а вспышки не могут соперничать с яркостью тех эмоций, которые он испытывает, когда Чонгук поднимает голову, облокачиваясь на локти.       На его лице расцветают яркие всполохи света, отражаясь всеми цветами радуги в зелёных манящих глазах. В них Чимин видит самого себя, видит гораздо больше, чем должен видеть человек, который запретил себе привязываться…       — Ты пропустишь фейерверки, смотри в небо, Гу. — Чимин поднимает руку и указывает пальцем в рвущийся от красок небосвод.       Чонгук не двигается, он так и продолжает изучать лицо омеги заворожённым взглядом.       — Хочу смотреть только на тебя… — С этими словами альфа поднимает руку и дотрагивается до мягкой румяной щеки Чимина.       Прикрывая глаза, омега, кажется, продолжает видеть на внутренней стороне век яркие круги. Но настоящий взрыв происходит, когда он чувствует на своих влажных горячих губах чужие. Он вспыхивает, как традиционный фейерверк, искрит как бенгальский огонёк и горит пламенем, когда начинает отвечать на поцелуй.       На его небе не мерцает секундная вспышка, его озаряет тёплое и родное солнце, в лучах которого он купается, когда горячий язык проникает в раскрытый рот. Отдаваясь в нежные объятия, Чимин уступает, а после и сам жадно отвечает, притягивая альфу ближе. Они одни среди сотен людей, в тишине грохочущих взрывов, две искры сплетающиеся в танце, готовые погаснуть вместе.       Чонгук так страстно вылизывает его рот, что Чимин тихонько постанывает и запускает свои пальцы в волосы на чужом загривке. Он гладит тёмные пряди и вскоре опускает ладони на мягкие уши, слыша в ответ утробный рык. Приятная вибрация от груди Чонгука распаляет омегу ещё больше, и Чимин обхватывает нижнюю губу альфы, слегка прикусывая её.       Как ни странно, в чувство их приводит тишина. Когда небо перестают рвать искусственные молнии, и люди перестают хлопать и улюлюкать, они отрываются друг от друга. Стараясь восстановить дыхание, Чимин глубоко дышит и поправляет распахнувшуюся юкату. Чонгук ошарашенно садится на траву, он прижимает руки к груди и дышит как загнанный зверь, его зрачки неестественно расширены, а волосы топорщатся во все стороны.       Замечая на себе недовольный взгляд пожилой пары, расположившейся неподалеку, Чимин спешит покинуть парк. Он хватает пакет с рыбкой и, подходя к альфе, протягивает тому руку. Чонгук так и сидит, ощупывая свою грудную клетку, будто он в первый раз слышит, как бьётся его сердце.       — Нам пора домой, Гук-и. — Сталкиваясь глазами с альфой, Чимин понимает — он провалился.       Не привязаться не получилось…       Они идут домой болтая о ерунде, будто игнорируя тот факт, что недавно прижимались так близко, делили одно дыхание на двоих и целовались как влюблённые… Немым подтверждением служат лишь плотно сомкнутые ладони. Быстро добравшись до дома, они идут в ванну по очереди. Пока альфа моется, Чимин разглядывает пятна на розовой ткани. Именно там, где его лопатки соприкасались с травой, когда альфа прижимал его своим телом к земле…       Закончив готовиться ко сну и пожелав друг другу спокойной ночи, альфа и омега укладываются на соседние футоны, и Чимин ещё долго не может уснуть, прокручивая в голове прошедший вечер. Наблюдая за золотой рыбкой, которая теперь плавает в большой стеклянной банке, омега думает о том, что любое желание может исполниться, если очень сильно захотеть.       «Хочу, чтобы он был моим…»       Крепче зажмуривая глаза, Чимин сосредотачивается на темноте и заставляет своё сознание погрузиться в беспокойный сон. Ему снится, что Чонгук сидит посреди дороги в образе кота и жалобно мяучит. Он весь мокрый от дождя, который льёт с неба сплошным полотном, а вокруг на бешеной скорости проносятся машины. Чимин кричит и пытается бежать, но его ноги не двигаются с места, он громко плачет, наблюдая, как кот, увидев его, начинает бежать через проезжую часть.       — Стой! Гуки, стооой! — Собственный крик будит его, но крепкие руки не дают впасть в панику.       Он вжимается в сильное тело и вдыхает запах терпкой полыни, стараясь унять истерику, которая пришла за ним в реальность из мира сновидений. Обвивая шею альфы, который подоспел на крики, Чимин понимает, что боится ещё больше.       Что будет, когда Чонгуку придётся вернуться в мир духов?       Он останется один?       Будет ли он жалеть, что не позволил себе любить?       Чонгук прав, у них совсем нет времени…       Находя губами чужие, Чимин целует их жадно, не имея возможности преодолеть панику. Он хочет быть настолько близко, насколько это возможно, поэтому, когда альфа отвечает на поцелуй, Чимин забирается на него сверху, седлая крепкие бёдра. Желание ощутить контакт кожа к коже становится практически невыносимым, и Чимин срывает с себя домашнюю футболку, протягивая руки к майке Чонгука. Он заставляет альфу поднять руки вверх, когда избавляет его от ненужной ткани.       — Что ты делаешь? — Шепчет Чонгук, когда ладонь омеги опускается на кромку его домашних штанов.       Чимин стаскивает их быстро, почти хаотично, сдвигаясь к щиколоткам альфы, он раздевает его полностью и оглядывает обнажённое тело. Чонгук похож на статую греческого бога, он приподнимается на локтях, и мышцы его пресса становятся отчётливей видны в свете фонаря, что проникает с улицы через небольшое окно. Чимин ощущает, как его запах густеет, заполняя собой помещение, тёплый аромат напоминает горячее молоко с лёгкой медовой примесью. Он немного теряет решимость, когда опускает взгляд на возбуждённый член альфы, и не находит сил снять с себя оставшуюся одежду.       Чувство неловкости накатывает на него быстрой волной, и он почти готов отступить и зарыться в большое одеяло, сгорая от стыда, когда Чонгук приходит в движение. Альфа встаёт на четвереньки и приближает своё лицо к лицу омеги вплотную. Его хвост извивается, вторя движениям тела, и Чимин нервно сглатывает, когда Чонгук, урча, утыкается носом в его шею.       — Можно? — Шёпотом спрашивает альфа и, отстранившись, вопросительно заглядывает Чимину в глаза.       Омега коротко кивает и сам подставляет шею, ощущая дрожь в возбуждённом теле. Чонгук снова касается кончиком носа тонкой кожи и водит им от уха до острой ключицы, шумно втягивая ноздрями воздух.       — Ты пахнешь так сладко. — Чонгук размашисто лижет раскрытую шею. — Мой омега…       Чимин всхлипывает, когда Чонгук прикусывает кожу на плече и продолжает исследовать его тело языком. Альфа укладывает его на футон и спускается поцелуями к напряжённым соскам. Он лижет и прикусывает возбуждённую плоть, заставляя Чимина выгнуться на встречу и забыть про недавний стыд.       — Хочу вылизать тебя всего. — Переворачивая омегу на живот, Чонгук стягивает его штаны, избавляя Чимина от ненужной ткани.       Ощущая, как на его ягодицы ложатся сильные ладони, Чимин вздрагивает и чувствует, как тёплая смазка покидает его тело, пачкая промежность. Запах молока и мёда становится настолько сильным, что Чимин сам тонет в его вязкости. Альфа сжимает упругие половинки и без предупреждения мажет языком по расселине, собирая с неё терпкую смазку. Член ноет, а дыхание становится рваным, когда альфа раздвигает ягодицы и припадает губами к влажной дырочке.       Чимин подгибает колени, меняя позу, и громко стонет, когда длинный упругий язык проникает в него, заставляя тугие стенки растянуться под его напором. Он то кружит по колечку мышц, обдавая его горячим дыханием, то вторгается внутрь, заставляя омегу громко стонать. Чимину стыдно сказать об этом вслух, но он хочет большего, и Чонгук будто слышит его мысли, подставляя к влажному входу два пальца. Когда он погружает в него кончики, Чимин делает упор на руки и встаёт в коленно-локтевую позу. Начиная раскачивать себя, омега пытается насадиться на пальцы глубже, но Чонгук осторожен и заботлив. Он выцеловывает мягкие бёдра и опускается к поджатым от наслаждения яичкам.       Колени дрожат, когда влажный и горячий язык касается мошонки. Пальцы покидают дырочку и теперь кружат, слегка надавливая, а Чимин вымученно стонет, стараясь насадиться на них сам. Чонгук всё же проникает в него на одну фалангу и медленно толкается глубже. Вытекая, смазка пачкает яички с новой силой, но альфа быстро слизывает её, заставляя Чимина заскулить от удовольствия.       Чонгук мурчит и порыкивает, его пальцы внутри, и Чимину кажется, что он потеряет сознание, если альфа не начнёт двигаться в нём. Наслаждение тонкой патокой растекается по телу, когда омега чувствует первый толчок. Собственный член подрагивает, с его кончика на простыни стекает предэякулят, образуя собой тонкую ниточку. Забываясь в стонах, омега принимает в себя длинные узловатые пальцы и глухо хрипит, когда Чонгук сгибает фаланги, сильнее надавливая на заветную точку.       Ноги Чимина подкашиваются, и он просто падает на футон, разочарованно выдыхая от ощущения пустоты. Альфа больше не в нём, и это так пугает, что Чимин резко разворачивается, ища глазами родное лицо. Чонгук близко, он рядом и он целует его так, как никто не целовал раньше. Есть что-то волшебное в густом доминантном запахе, в нежных касаниях и в том трепете, с которым губы Чонгука изучают не только его рот, но и лицо. Альфа целует его щёки, кончик носа, лоб и острый подбородок, снова возвращаясь к губам, и Чимину кажется, что, по сравнению с ними, карамель на сочном яблоке сплошная пресность.       Они находят успокоение в объятиях друг друга, прижимаясь плотнее так, чтобы между ними не было ни миллиметра. Чимин ощущает на себе приятное давление веса и сладко постанывает, когда чувствует, как соприкасаются их члены. Зажатые между горячих тел, они трутся друг о друга, смешивая предэякулят и даря необходимую стимуляцию.       Не в силах справиться с охватившим его желанием, Чимин обвивает ногами чужую талию и окольцовывает своими руками мощную шею. Член альфы проезжается по влажной промежности и мошонке, заставляя омегу резко выдохнуть воздух из лёгких. Чонгук продолжает дразнить его, размазывая крупной головкой густую смазку. Чимин стонет.Стонет протяжно и почти жалостливо, когда начинает призывно крутить задом.       Их языки сплетаются между собой, поцелуи-укусы дразнят и распаляют, и омега давит сомкнутыми в замок ногами на поясницу альфы, призывая того начать действовать. Чонгук отрывается от пухлых губ и заглядывает в карие глаза напротив: в его взгляде немой вопрос. Ощущая, как горячая головка упирается в плотное колечко мышц, Чимин шепчет, стараясь унять загнанное дыхание:       — Можно…       Не разрывая зрительный контакт, омега мычит от удовольствия, чувствуя, как крупный член раздвигает горячие тугие стенки. Пульсация бьёт в позвоночник и собирается внизу живота в плотный напряжённый комок. Альфа рычит, проталкиваясь глубже, и Чимин впивается ногтями в его плечи, ощущая давление крупного органа. Член омеги плотно прижат к животу, уши горят, будто их ошпарили кипятком, а чувство заполненности почти сводит с ума, когда Чонгук погружается в него целиком. Шипение горячее и манящее срывается с губ альфы, он двигает бёдрами, описывая небольшие круги, и опускает руки на изнывающий желанием член омеги.       Чимин вскрикивает: первый толчок такой плавный и глубокий, что его рот приоткрывается от изумления, ладонь альфы вторит его поступательным движениям, и омега поднимает руку, прикусывая костяшки собственных пальцев. Желание горячим вихрем проносится по телу, концентрируясь внизу живота, когда Чонгук набирает темп. Звуки пошлых шлепков разрывают тишину, и Чимин ощущает, как длинные пальцы ласкают головку его члена нежно, но с таким необходимым давлением.       — Поцелуй… Ахммм… — Стоны рвутся наружу, когда Чонгук почти полностью выходит из него и одним движением входит до основания. — Поцелуй меня.       Опуская руку с члена, Чонгук ложится сверху, не переставая двигаться внутри омеги. Он целует Чимина развязно и мокро, облизывает пухлые губы и ловит грудные стоны, заставляя их звучать тише, когда его губы снова и снова накрывают чужие. Альфа вновь начинает мурчать, вжимаясь в хрупкое тело омеги. Он опускается поцелуями на мокрую от пота шею и шепчет будто в беспамятстве:       — Мой омега, мой, мой, мой. — Чонгук стонет и вгоняет член в горячую узость с новой силой.       Слова Чонгука действуют как спусковой крючок. Альфа сладко терзает его тело, заставляя комок скопившейся энергии пульсировать. Чонгук двигается в нём ритмично и мощно, он снова целует его губы, снова шепчет, и Чимин теряет себя, проваливаясь в бурлящий круговорот наслаждения.       Первый фейерверк взрывается внизу живота, заставляя тело выгнуться навстречу удовольствию. Тепло растекается по внутренним органам, опускаясь в напряжённые яйца, и Чимин кончает долго и сладко, судорожно сжимаясь вокруг крупного члена альфы. Пачкая спермой их животы, омега прижимается к чужим губам и мычит от ощущений и томной неги, окутавших тело. Чонгук замедляется и низко хрипит, когда его хвост взмывает в воздух, а уши поджимаются к затылку. Он выходит из Чимина со сладким стоном, трётся членом о его пупок, нависая над ним и омега чувствует, как горячая сперма заливает кожу, смешиваясь с его собственной.       Тяжело дыша, альфа наваливается сверху и, громко урча, начинает вылизывать плечи, шею и лицо Чимина. Омега устало смеётся и, слегка толкая Чонгука в грудь, заставляет того улечься рядом. Они лежат, взявшись за руки, и тяжело дышат, мокрые, испачканные в сперме и смазке — альфа и омега смотрят друг на друга, любуясь отголосками удовольствия на раскрасневшихся лицах.       — Я люблю тебя. — Говорит Чонгук.       «Останься со мной» — мысленно отвечает ему омега.       Чимин молчит, он просто наблюдает за зелёными глазами, в которых видит неприкрытые и искренние чувства. Но в жизни Чимина было много слов о любви, много разочарований и боли, поэтому он лишь крепче сжимает чужую ладонь и ложится ближе, утыкаясь носом в сосредоточение манящей полыни.       — Ты не человек, Гук-и, ты меня не поймёшь… — Грустно вздыхая, Чимин ощущает вину за то, что оставляет альфу без ответа, но ничего не может с собой поделать.       «Люблю» слишком громкое слово, его не дарят просто так, и поверить в истинный глубокий смысл его значения сложно. Любовь приносила только страдания, и скажи Чимин сейчас «Я люблю тебя», боль от расставания будет только сильнее. Чонгук — дух, у него животный облик, и его существование на земле временно. Чимин не верит в силу любви, она всегда разбивается о быт, разницу характеров или отсутствие денег, а у них с Чонгуком тысяча причин не быть вместе. Одна из которых очень проста — Чонгук не человек…       Альфа ничего не говорит, он лишь гладит его по голове, прижимая ближе. Чимин чувствует себя таким уставшим от долгой ходьбы, ярких впечатлений и страстного секса, что начинает клевать носом. Полынь пробирается в пазухи, и омега ловит на краешке сознания мысль о том, что необходимо помыться, но не может противиться окутывающей его расслабляющей неге. Слушая мягкое раскатистое мурчание, Чимин закрывает глаза и проваливается в сон. Ему снится, что он идёт по бескрайнему полю, усеянному полынью, и чувствует себя как дома…       Утро встречает Чимина внезапной прохладой, и омега не сразу понимает, что лежит на футоне один. Открывая глаза он устремляет взгляд в окно и видит пасмурное тёмное небо, готовое в любой момент разразиться дождём. Липкая кожа заставляет чувствовать себя неуютно, и Чимин быстро проскальзывает в ванную, невольно радуясь, что Чонгук встал раньше и, скорее всего, сейчас завтракает. Омега принимает душ, надевает свежую пижаму, проверяет золотую рыбку и, превозмогая смущение, всё же выходит из спальни.       Гостиная пуста, и тишина кажется немного странной без привычного громкого мурчания, которым альфа обычно наполняет дом. Проходя на кухню, Чимин ощущает пустоту, а увидев, что альфы нет и там, понимает — запаха Чонгука тоже нет.       «Неужели он исчез?»       Чимин начинает в панике метаться по квартире, он зовёт Чонгука, но не слышит ответа, не слышит слова, не слышит даже простого «мяу». Паника подступает к горлу и душит его так сильно, что становится тяжело сделать вдох. Альфа не здесь… И когда Чимин думает об этом, понимает, что «не здесь» не ограничивается его квартирой, городом, страной и даже миром людей. Его альфа исчез.       «Он не мог меня так оставить, просто не мог…»       Чувствуя, как слёзы жгут заспанные глаза, Чимин выбегает в коридор хватает лёгкий тренч и надевает простые резиновые шлепанцы. Он быстро находит ключи и, не удосужившись прихватить зонт, выбирается из квартиры. Омега несётся по улицам на бешеной скорости, Чимин не боится упасть, его не тревожит холодный дождь и неприятный ветер, ничто в этом мире сейчас не важно. Важен только Чонгук. Омега хочет увидеть его, вдохнуть запах полыни и прижаться близко-близко, пусть даже альфа снова стал котом… Ему всё равно, только бы быть рядом.       Забегая в знакомый переулок, Чимин сгибается пополам и тяжело дышит, стараясь привести в порядок дыхание. Вода капает со светлых волос, а зубы начинают предательски стучать от холода. Чимин теперь идёт спокойно, он старается подходить к заветному дереву как можно аккуратней. Страх заставляет его сердце сжаться, омега просто боится не увидеть Чонгука на своём месте.       Когда Чимин подходит совсем близко и фокусирует взгляд на кусочке травы, то из его груди рвётся истошный крик. Статуи нет, на её месте только крупные осколки камней. Падая на колени, Чимин заходится безудержными рыданиями, ползая по мокрой брусчатке, он собирает осколки Нэкомато и прижимает их к трясущейся груди. Осознание того, что он потерял Чонгука навсегда, превращает его сердце в такие же осколки, которые он держит в окоченевших руках. Омега жалобно скулит и жарко шепчет, находясь на грани обморока:       — Вернись ко мне, вернись… Я не сказал тебе, я не сказал… — Роняя каменные остатки Нэкомата, Чимин упирается ладонями в асфальт и борется с темнотой, которая готова поглотить его.       Сознание мутнеет, и Чимин стонет от почти осязаемой душевной боли, когда до него доносится терпкий и нежный аромат. Полынь чувствуется знакомо, но немного иначе, она будто проникает в его мозг, заставляя тревожные мысли рассеяться. Запах ведёт за собой, и Чимин медленно поднимает голову.       В конце переулка он видит знакомую фигуру и цепляется за неё взглядом, не смея оторвать глаз ни на секунду. Альфа идёт к нему неуверенным шагом, его тело слегка покачивает, а пелена дождя скрывает его очертания до тех пор, пока Чонгук не подходит совсем близко.       С трудом поднимаясь на ноги, Чимин делает шаг навстречу, ощущая, как знакомые фейерверки разрывают грудную клетку. Чонгук такой родной, на его красивом лице усталая улыбка, но что-то в нём неуловимо изменилось. Оглядывая обнажённую фигуру, Чимин понимает, что не видит хвоста, кошачьих ушей тоже нет, и это вводит в ступор. Он медленно подходит к Чонгуку и заворожённо запускает свои пальцы в его чёрные мокрые волосы. Перед ним человек…       Его человек.       Альфа дрожит от холода, но счастливо улыбается, смотря на него своими глубокими зелёными глазами, и Чимин срывается. Он бросается на Чонгука, снимая с себя мокрый плащ и набрасывая его альфе на плечи. Чимин целует каждый сантиметр его красивого лица, шепчет, что боялся больше никогда его не увидеть, плачет и просит прощения.       — Я думал, что потерял тебя навсегда. — Отстраняясь от альфы, он не отводит от него глаз, будто опасаясь, что тот вновь исчезнет.       — Я разбил сосуд… — Чонгук кивает в сторону разбросанных осколков.       — Зачем ты это сделал, а если бы… Если бы ты… — Чимин снова начинает плакать.       — Тише, тише… Не плачь. Я же справился… Не мог не справиться. — Чонгук обнимает его крепко и шепчет в холодное и мокрое от дождя ухо. — Когда я был там, на границе миров, я думал только о тебе.       Чонгук накрывает его губы так внезапно, что Чимин не успевает набрать воздуха в лёгкие. Такие холодные, они быстро согреваются от горячего и нежного поцелуя. В маленьком переулке посреди Токио двое людей держат друг друга в объятиях: крупный обнажённый альфа, накрытый плащём прижимает к себе маленького, насквозь промокшего омегу, и любой прохожий сейчас удивился бы этой картине, но влюблённым, кажется, всё равно.       Чимин не видит ничего вокруг, ему не важно в какой системе координат он находится, сколько есть параллельных миров, и как Чонгук вернулся в мир людей. Сейчас ничего не важно — перед ним его альфа и всё кажется пустым, Чимин всеми фибрами души ощущает, что для него нет ничего невозможного, когда рядом Чонгук. Отрываясь от горячих губ, омега ошарашенно оглядывается по сторонам, наконец приходя в себя.       — Нам нужно домой, ты голый! Куда делась твоя одежда?       Чонгук в недоумении пожимает плечами в ответ.       — Я вернулся в этот мир так. Как только почувствовал тебя рядом с сосудом, сразу прорвался сюда. — Альфа слегка подгибает голову, и Чимин понимает, что эта привычка осталась ещё с того момента, когда у альфы на голове были кошачьи ушки.       — Ничего, мы быстро доберёмся до дома. — Произнося слово дом омега чувствует разливающееся в груди тепло. — Так, значит, ты теперь человек? — Вкрадчиво спрашивает Чимин.       — Получается, что так. — Чонгук снова притягивает омегу к себе.       — Что же нам делать? Нужно достать тебе документы, как ты будешь жить без них, как устроишься на работу? — Чимин сам не понимает почему сейчас думает о таких простых мирских вещах.       — Я ради тебя грань миров пересёк, уж работу точно найду. — Улыбается альфа, опускаясь губами к тонкой шее. — Я хорошо рыбачу, ты забыл? — Чонгук вдыхает его запах и тихо смеётся.       Чимина так поражает этот звук, что он вмиг забывает о своих прагматичных, неуместных сейчас, мыслях. Слёзы начинают литься по щекам нескончаемым потоком, смешиваясь с каплями дождя, и он сам тянется за поцелуем. Запах Чонгука окутывает его, оберегая от холода, и тепло практически разрывает сердце омеги, когда он шепчет вопрос в чужие губы:       — Ты больше не уйдёшь? — Надежда в глазах отражается в зелёных изумрудах.       — Никогда. Я буду любить тебя очень и очень долго. — Чонгук говорит последние слова, ласково зачёсывая за уши мокрые волосы омеги. — Можно?       Чимин хранит в сердце слова, которые он скажет позже — под покровом ночи, когда их тела и запахи будут растворяться друг в друге, а сейчас он говорит то, чего Чонгук от него ждёт. Говорит с нежностью и всей своей невысказанной любовью:       — Можно…