Случайности не случайны

Как возвращался в гостиницу, Ичиго не помнил. Вообще мало что осталось в голове от этого странного сумасшедшего вечера. Слишком много голубого цвета, жёстких поцелуев-укусов, а ещё волнительной и постыдной дрожи. Это перекрывало всё остальное. Ночью он спал плохо. Утро, встретившее духотой, не принесло ему облегчения. Воспоминания навалились всей массой, и Куросаки тонул в них, как в вязком болоте, бессмысленно смотря в потолок и испытывая мучительную жажду. На душе было откровенно погано. А ещё сложно, в самом прямом смысле этого слова. Гриммджоу совершенно не помог, когда Ичиго проснулся, махнул ему рукой, смотря выразительно и насмешливо, и скрылся в оконном проёме. Они даже разговаривать не стали. Остальных шинигами поблизости не наблюдалось, но Куросаки они волновали мало — с собой бы для начала разобраться. Как себя вести, что говорить, да и просто каким образом смотреть в глаза арранкару, он не знал. С одной стороны, можно было забить и забыть — мало ли что могло случиться по пьяни. С другой — почему-то он не мог этого сделать. Воспоминания, удушающе постыдные, вставали перед глазами, но, положа руку на сердце, Ичиго был бы не прочь повторить всё снова, хотя бы раз. Но, естественно, в этом он бы не признался никому, даже с катаной у горла. Разочарованный взгляд Гриммджоу жёг похлеще калёного железа. Разочаровывать арранкара и проигрывать ему не хотелось ни в чём — как минимум, это было делом чести. А именно её шинигами, по ощущениям, вчера и лишился. Душа требовала восстановить справедливость, смачно врезать по насмешливому лицу, а дальше… Мозг стопорился. Мысленно плюнув на всё, Ичиго соскрёб себя с кровати, принял душ, наскоро перекусил вчерашним онигири и пачкой чипсов и направился к морю. Телефон показывал почти одиннадцать часов утра, скорее всего, остальные уже вовсю отдыхали на пляже. Так оно и оказалось. Практически все залезли в воду, и временный шинигами мог наблюдать потрясающую картину, как хрупкая Рукия резво спрыгивает в волны с плеч Кенсея. Матсумото, смеясь, плавала рядом в компании верного лейтенанта третьего отряда и внезапно Джагерджака. При виде картины, как пустой в наглую обнимает бледно-розовые плечи, в животе неприятно скрутило. Хисаги единственный сидел под зонтом с запотевшим стаканом сока. От него как раз отходил Ренджи, когда Ичиго появился на пляже. — О, привет, дружище! Ну и любитель ты поспать, — Абараи весело хлопнул его по плечу. С распущенными волосами, да в одних шортах огненного цвета шинигами смотрелся довольно эффектно. — Привет, — хмуро поздоровался Куросаки. — Чего меня не разбудили? — Да ты дрых без задних ног, мы с Рукией заглянули тебя проверить. Да и этот твой сказал не будить. — Это Гриммджоу то? — внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. — Он самый. Сидел, стерег тебя возле футона. Тоже мне, выискался охранник! От таких тебя как раз и надо охранять, — хохотнув, Ренджи вдруг наклонился и заговорщицки подмигнул. — Ну что, поздравить тебя, Ичиго? Мне, конечно, многое хочется сказать по поводу твоего странного выбора, но дело твое. Если уж ты счастлив, дружище… — Ты о чем? — переспросил Куросаки, внутренне холодея. — Да ладно тебе, не прикидывайся, — Абараи взъерошил ему волосы. — В следующий раз, если не хочешь палиться, контролируй свою реяцу. Ты ночью полыхал как факел, добавил нам немного работы. Ну, никто не в обиде. Присоединяйся к нам в воде! Ичиго казалось, что ещё секунда, и он задымится от стыда и шока. — Иди ты… Ренджи, иди поплавай. И, круто развернувшись, он направился в сторону знакомого уже зонта, ничего не видя перед собой. Позорище. Мало того, что проиграл пустому, позволив сделать с собой такое, так ещё и об этом теперь все знают! А виноват он сам. Куросаки ненавидел себя, проклиная на чём свет стоит. Шёл, врезаясь в людей, пока вдруг не запнулся о чьи-то ноги и едва не упал. Пробурчав подобие извинений, собрался было двинуться дальше, но его окликнули: — Далеко собрался? Хисаги смотрел на него, щурясь от солнечного света. Сдвинувшись немного в тень, приглашающе похлопал рядом с собой, предлагая сесть. И что-то в его взгляде было такое проницательное и понимающее, что Ичиго не нашёл в себе силы отказать. Проглотив рвущиеся наружу ругательства, он недовольно уселся рядом. — Чего не со всеми сегодня? — Не хочется, — уклончиво ответил Хисаги, подвинув временному шинигами стакан с апельсиновым соком. — Бери. — Ты какой-то подозрительно добрый сегодня, Шухей. — Да просто на рожу твою мрачную смотреть невозможно. Выпей хоть, а то после вчерашнего вообще беда, проснулся, будто мне в рот песка засыпали. У вас, людей, всегда так? — Просто пить меньше надо, — мрачно усмехнулся Ичиго, — и походу, всем нам. Они замолчали. Куросаки хмуро следил за ребятами, особенно за Гриммджоу, который сейчас, видимо, устроил состязание в плавании наперегонки с Ренджи. Арранкар удивительно хорошо вписался в их компанию, даже по сравнению со вчерашним днём. Что могло случиться такого, что они сейчас приняли к себе бывшего врага? «Ты знаешь что, — Зангецу мерзко хихикал внутри. — Пустой переспал с Королём, вот они и приняли твой выбор, в отличие от тебя самого». — Захлопни пасть! — в сердцах рявкнул Ичиго. Хисаги, покосившись на него, тихо хмыкнул. — Разлад в душе? — Ты меня прости конечно, но это не твоё дело. — Твоей реяцу сейчас пополам перерезать можно, — улыбнувшись, Хисаги вдруг огорошил. — Что в первый раз? Ты поэтому сейчас такой нервный? Парень в изумлении уставился на обычно такого тактичного Шухея. Но тот смотрел прямо и серьёзно, видно, что не шутил. И Ичиго вновь махнул рукой — какая разница, если они узнали всё до того, как он сам кончил в руках арранкара? — Да я уже понял, что зря парюсь. Что у шинигами и пустых удивительная свобода нравов и действий. И вам плевать, кто с кем и когда. Да только я так не могу… — Странные у тебя у нас впечатления сложились, временный шинигами, — Хисаги пожал плечами с таким видом, словно Куросаки сказал самый настоящий бред. — Твои нравы уж точно посвободнее будут — тащить с собой пустого на море и в итоге переспать с ним. Ичиго, покраснев так, что краска пошла пятнами по щекам и шее, уткнулся лбом в собственные колени. Заметил на них ссадины — явные следы их ночной борьбы в море, и на душе стало совсем пакостно. — Я не хотел этого. — Да ладно тебе убиваться. Ты словно его семью вырезал, а не… в общем, поверь, зря ты так мучаешься. — А у тебя большой опыт в таких делах, что ты мне нравоучения читаешь, — огрызнулся Куросаки, всё ещё пылая лицом. — Да как тебе сказать, — Шухей, выдержав паузу, усмехнулся. — Был один человек, которым я восхищался долгое время, когда-то чуть ли не боготворил. Потом, когда вырос, думал, что влюблён в него. Но не предпринимал никаких шагов к сближению. Боялся. Считал себя недостойным. Либо же, что эта влюблённость — пустой звук, неправильная, лишняя и приносящая проблемы. В итоге забил. Ну или пытался сделать вид, что забил. Ухаживал за девушками, пытаясь добиться их расположения… И когда Хисаги замолчал, собираясь с мыслями, Ичиго, поражённый откровением, поторопил его. — А в итоге ты… вы стали парой? Или ты до сих пор ничего ему не сказал? — Судьба вмешалась, — лейтенант не сдержал довольного смешка. — Я так бы и не знал, что делать дальше и стоит ли вообще. А он первый обозначил, что я ему небезразличен. Знаешь, было бы глупо делать вид, что мне всё равно, когда счастье само прыгает в руки. Ичиго, до мельчайших подробностей вспомнив образ Гриммджоу между своих расставленных ног, содрогнулся. Нет уж, такого счастья ему и даром не надо. А в груди разливалось злое, горячее, требующее. Мозг и тело сейчас жили разными жизнями. — Твой пустой — сомнительное счастье, но и мы не выбираем в кого влюбиться. Да, временный шинигами? — Да с чего ты вообще взял, что я что-то чувствую к этому придурку?! Хисаги, выразительно посмотрев напоследок, отвернулся, ясно показывая, что доверительный разговор окончен. И только тут Ичиго заметил ссадины в уголках тонких губ и слабо видные пятна на чужой шее. Мысль, пришедшая в голову, была едва ли не кошмарней их связи с Джаггерджаком, а потому Куросаки спешно поднялся на ноги, гоня от себя внезапные догадки. Чёрт с этими шинигами. У него есть сейчас дело поважнее.

***

— Гриммджоу! — заорал он в сложенные рупором руки, перекрикивая гомон отдыхающих и шум волн. — Вылезай! Иди сюда! Неважно, что подумают остальные. Вон все повернулись и теперь с улыбками следят за ними. Сердце противно замирало — сейчас арранкар его проигнорирует, выставив полным дураком, и продолжит дальше увиваться возле девушек. Но Гриммджоу на удивление быстро поплыл в его сторону. Наблюдая, как над поверхностью воды показывается крепкое тело и пустой направляется к нему, в голове у Ичиго сделалось удивительно пусто. Сейчас он ему врежет, развернется и уйдёт. Самое верное и правильное решение. Нечего домогаться пьяных парней. Нечего лезть к нему целоваться. — Чего тебе, Куросаки? — Поговорить надо. Развернулся и пошёл в сторону вчерашнего дикого пляжа. Не врезал, хотя сбитые костяшки чесались до нестерпимого зуда. Он не слышал, но чувствовал, как пустой идёт следом, увязая ступнями во влажном песке. И только когда вокруг них никого не осталось, Ичиго остановился. Круто повернулся. Кулак с глухим ударом врезался в чужую скулу, на которой и так уже темнел лиловый синяк. — Полегчало? — Гриммджоу сплюнул под ноги, смотря с вызовом и всей серьёзностью, на которую был способен. Раздражал. — Это тебе за то, что лез всю ночь целоваться. Руки у самого болели, но он ударил ещё раз. — А это за то, что посмел залезть ко мне в штаны, конченый ты ублюдок. Следующий удар попал в нос, и теперь по губам арранкара стекала тонкая струйка алой крови. На лице Джагерджака не дрогнул ни один мускул. — Это за то, что посмел утверждать, будто нравишься мне. Да в гробу я тебя видел, скотина! Собственными руками в этот гроб готов запихнуть. В горле горчило желчью, а во рту совершенно пересохло. Ладони мелко подрагивали, и эта дрожь импульсно передалась в остальное тело. Челюсть свело, так сильно Ичиго стиснул зубы. — А это… — он замолчал, уставившись в пустоту перед собой, с трудом заставил себя продолжить, — за то, что как будто бы так оно и есть. Поцелуи с Гриммджоу ровно на пятьдесят процентов отдавали привкусом крови. Аккуратно слизнув её, Куросаки прижался к чужим губам быстрым злым поцелуем. И отпрянул, словно боялся себя самого. Джагерджак вытерся тыльной стороной ладони, насмешливо взглянул на красные разводы. Смело шагнул вперёд, и Ичиго даже сообразил не сразу, как они оба с глухим звуком приземлились на песок. Чёртово дежавю. Во всём теле отдало ноющей болью. — Слушай, ты! Осторожнее!.. — Охренеть тебя мотает, Куросаки, — арранкар, ткнувшись губами в его шею, дышал сбивчиво и жарко, заставляя кожу покрыться щекотными мурашками. — Знал бы, что вызываю у тебя такую гамму эмоций, давно бы залез и в штаны, и не только. — Сделай одолжение, просто заткнись… Я тебе не давал зелёный свет, так что попробуй меня хотя бы тронуть без разрешения. — Обязательно попробую, Куросаки, — с серьёзным видом пообещал Гриммджоу, подмяв под себя и снова целуя. Но Ичиго был не из тех, кто легко сдавался на милость судьбы и всяких развязных пустых. Впереди их ждал ещё целый день на море, потом долгий обратный путь, а после — дом, куда Гриммджоу всегда был беспрепятственный доступ. Снова слишком много Джаггерджака. До одури много. Шинигами попытался боднуть его лбом, но пустой ловко увернулся, прихватив клыками чувствительное ухо. Куросаки недовольно вскрикнул: — Я тебе что сказал?! Только попробуй… — А я повторюсь, — Гриммджоу нависал сверху, и Ичиго осёкся, теряясь под серьёзным взглядом, — обязательно попробую, множество раз. Можешь даже не сомневаться.