Перевернутый мир

7 сентября 2018 года. Пятница. Нил плутал в аллеях и тропках парка. Патриаршими прудами Кэмерон назвала большой водоем в самом центре кампуса университета, хотя, конечно, официальное название у него было другое. Из всех главных точек студенческого городка вели брусчатые тропки, упираясь в этот самый обширный пруд. Здесь, как уже успел узнать Нил, встречались студенты со всего кампуса, чтобы просто отдохнуть, погулять или засесть за университетские задания на свежем воздухе. Никакой паники и совершенно пустая голова. Излюбленные механизмы действий для выживания внутри него непрестанно били тревогу, да вот только все было в порядке. Ему было чудовищно спокойно. Он медленно брел мимо зеленой листвы и думал об отблесках осеннего солнца у себя на лице. Больше думать было не о чем. Ему бы хотелось, чтобы это было так. Нил, щурясь, всматривался в скрывающееся за горизонтом солнце и с грустью проживал такое далекое ощущение безнаказанности. Только в таком положении лучи снисходительны к людским попыткам к ним приглядеться. Бодрое постукивание по плечу вырвало его из мыслей, и они рассеялись без возможности ухватиться. Это совсем не приятельское постукивание, отнюдь, уверенный напор. Так хлопают только спустя продолжительное время с момента знакомства, когда вы оба уже привыкли друг к другу почти до раздражения и уверены в статусе дружбы. Нил бы мог составить целую квалификацию человеческих взаимоотношений исходя только из того, сколько силы прилагается к плечу при похлопывании. Задней мыслью Нил понимает, что Скайлер что-то говорит, но он не слышит произносимого. — Ну так что ты хотел мне рассказать? — снисходительно-скоро напоминает девушка, аккуратно направляя его плечом в сторону воды. И Нил послушно сворачивает с тропинки, чуть отстав от нее. Рассказать? Нил хотел расспросить. Скайлер расценила его медлительность как передачу возможности выбора места ей. Она спустилась почти к самой воде и, ловя равновесие, взобралась на корни поросшего мхом дерева. Конечно же, это был дуб. Особо не церемонясь, девушка села прямо на листья цвета спелой хурмы и сделала попытку безболезненно облокотиться на упирающиеся корни. Нил, отвечая на ее вопросительный взгляд, пожал плечами и остался стоять, засунув руки в карманы толстовки. Он посмотрел на воду, на блики заходящего солнца на ней. На золотистые дорожки в никуда. Знакомо ли? Ну а то. Он и здесь долго не протянет. Не больше года. Нил совершенно не удивился, когда ему в грудь прилетел маленький кешью. — Эй, белка, — парень мягко улыбнулся, поднимая орешек с осенней земли, — прекращай разбрасываться пропитанием леса. Он обернулся и исподлобья посмотрел на Скайлер. — Я просто проверяла твою реакцию, — махнув рукой, сообщила она. Нил собрался отвернуться, но осекся, и вернул внимательный взгляд на Кэмерон. «О чем-то предупредила…». Через несколько секунд он без труда поймал нечто маленькое и белое, не глядя. Услышал за спиной смешок и только тогда разжал ладонь. Это оказался правый беспроводной наушник. Нил опять обернулся и увидел точно такое же устройство у Скайлер в левом ухе. Она указала пальцем на его ухо и качнула головой. В следующую секунду послышалась тихая протяжная мелодия. А еще в следующую секунду у Нила оборвалось сердце и он шумно выдохнул весь воздух из легких. «Открыл глаза — ещё дышу Поправил крышу и вышел Дышка — одышка Жизнь красива, не то чтобы слишком Новая стрижка на старую морду Я всегда так ходил Обещал плыть, но иду в ту же воду Нет, я просто взял разбег Какие вводные Нил Джостен просыпался каждое гребенное утро одинаково. Он учился заново дышать. Вспоминал, что он все еще где-то на пути к чему-то, у чего никогда не будет конца. Не будет дома. Не будет крыши над головой. Каждый день он обещал себе, что не оставит попытки поговорить с матерью. Обещал, что мир вокруг больше не будет причинять такую живую боль. Нил Джостен старался не вдыхать лишний раз. А когда вдыхал, игнорировал окутывающую его слабость и тошноту. Нельзя было показывать свои слабости. Мать бы избила его еще сильнее, чем это делали люди отца. Из раза в раз. Народник не знает про вводные Все мины сложные Вы чё, математики, что ли? Сколько пальцев крутится у висков? Сколько пальцев крутится у висков Тут пиздато заканчивается куплет Как-то охуительно, какое-то слово Я сегодня такие фразы написал, когда с ней пил, Плавит в городе огней, Плавит в городе огней, Псам всё по погоде И всё будто в том анекдоте Они говорили, я на пару дней Я оставил сумки у входа Они говорили, что нужно терпеть Но я был собою до рвоты Нил Джостен не был нытиком. Он хотел казаться сильным, чтобы у Мэри не было повода к нему придраться. Он знал, она поступает с ним так из любви. Он был в этом уверен все последние семь лет. В бегах не было возможности выбирать достойный ночлег — они спали где придется и как придется. Даже в подвалах и под мостами. Место не имело значения. Из раза в раз. Я добавил пару нулей, пару нулей, пару нулей Я потерял пару друзей, пару друзей, пару друзей И сколько ломаных душ Желало плюнуть в мою песню Нил Джостен сменил двадцать два имени и семнадцать стран. У него было чересчур много личин и лжи о себе. Они с Мэри буквально создавали новую жизнь с каждым новым городом. С каждым новым паспортом Нил боялся все больше. Маленький Нил хотел играть в экси с друзьями и ходить в школу. Взрослый Нил хотел есть и спать. Маленький Нил умел дружить. Взрослый Нил шарахался от фальшивой позолоты доброты, которой люди всегда прикрывались, стараясь ему навредить. Он так видел. Из раза в раз. А я пою, а сердце моё не болит Ведь я плавал, и плавал, и плавал А вода кипит Сколько пальцев крутится у висков Сколько пальцев крутится у виск— Плавит в городе огней, Плавит в городе огней, Псам всё по погоде И всё будто в том анекдоте Плавит в городе огней, Плавит в городе огней, Псам всё по погоде И всё будто в том анекдоте» Нил Джостен уже давно потонул. Он отчаялся и больше не верил. Почти. Жизнь смеялась над ним, давая шансы, как этот. Из раза в раз. Нил уже перестал понимать, раздается эта песня из конца белого проводника, или у него в голове. Он смотрел и видел перед собой один только бескрайний поток воспоминаний, которые пришли на зов песни. Он прожил восемнадцать лет в попытках обрести нечто новое, надеясь, при этом, на старые мысли. Из раза в раз он ждал другого. А другое обходило его стороной. Он прожигал отведенное ему время, но ничего не мог с ним поделать. Он устал быть тем, кто смотрит не в небо, а себе под ноги, путаясь в закоулках собственной лжи и пустого фарса. Он устал быть никем. Устал бояться уязвимости. Устал не быть смелым, не быть честным, не быть настоящим — не быть собой. Что случится, если он рискнет? Если перестанет думать временными категориями и наплюет на безопасность, которая раньше была превыше всего? Нилу вспомнилась та дурацкая притча про невезучего и голос, который сразу давал правильные ответы: «да только купил бы он лотерейный билет…». Захваченный вихрем мыслей, он смотрел на девушку, что стояла возле него. Она рискнула, видимо, пройдя страх насквозь. Или только хотела туда идти — пока понятно не было. Вот только глаза выдавали ее целиком, безвозвратно. Скайлер Кэмерон так же не верила в «навсегда», все квартиры считала временными, не оставляла закладок в книгах, не пыталась казаться дружелюбной, не делала фотографий и не могла себе позволить хотя бы на минуту казаться слабой. Излом бровей, настороженный прищур, вынужденное ношение оружия наталкивало на мысли о точке невозврата, но взгляд — вот, что теплилось за оградой и несло в себе огромную силу. Она звала его с собой. Смотрела вот так просто, с открытой душой и пониманием в глазах. Черт ее знает, что она прошла, но звала она по-настоящему. Нил не смутился, когда она подошла совсем-совсем близко, окатывая его едва уловимым запахом мяты и чего-то еще. Скай до того близко стояла, что Нил мог рассмотреть едва заметные веснушки на ее лице и янтарный оттенок глаз при свете заходящего солнца. — Не трать еще один год на то же самое, — тихо сказала она, ловя взгляд парня. Тихо, но уверенно. Все происходящее было абсолютным бредом, нелепицей и, что самое главное — опасностью. Ему нельзя так поступать. Его психика ловила непрекращающиеся угрозы, пыталась обезопасить его и создать некую иллюзию контроля, которой он лишился очень и очень давно. Он подумал обо всех глупостях, которым уже позволил случиться, и, плюнув на адскую панику, сказал: — Будешь ходить со мной на профильную математику? , — вот и все, что он готов был ей ответить, но она и это поняла. Тепло улыбнулась, немного склонила голову набок, а потом вдруг нахмурилась. — Трудновато будет, но математику в определенной степени я все же скорее люблю, чем не люблю, — задумчиво протянула она. Скай уже выбрала свои предметы, но что-то ей подсказывало, что с выбором она просчиталась. — Зато, если выберешь профильным предметом ее, то сможешь отказаться от двух других. Если у тебя, конечно, есть такие, которые ты не прочь покинуть. Они продолжили переговариваться, неспешно прогуливаясь по парку. Да так, словно они были давно знакомы и не было вовсе только что того, что было. Выяснилось, что Кэмерон взяла четыре профильных предмета по требованию университета: литературу, риторику и два языка углубленного уровня: английский и испанский. Помимо профильных направлений, были и необходимые дисциплины на пять лет обучения вперед: английский язык, на который должны были ходить абсолютно все (Скай с Нилом немедленно сошлись на том, что предмет абсолютно бесполезный, а от голоса преподавательницы хоть вешайся под партой в первые десять минут пары), математика базового уровня и любой язык на выбор. Таким образом, у Скай выходило несколько корявое направление, которое она, справедливости ради, формировала сама. Они решили подкорректировать расписание обоих, потому что Нил, оказывается, не знал, что спортсмены учатся не четыре года, а пять, чтобы успевать успешно тренироваться, но при этом не забивать и на образование. В итоге, зайдя на сайт кампуса через ноут Скай, они укомплектовали новое расписание, потратив на его составление добрых два часа. Скай окинула завершающим взглядом проделанную работу и осталась довольна — теперь у нее было только три профильных предмета: испанский язык, риторика и математика, а также пары базового английского и французского языков. Направление получалось тоже смешанным, что в будущем могло вызвать некоторые трудности с получением работы, но для Скай это было и не важно, поскольку таких планов у нее и вовсе не было. Тут девушка замерла, внезапно осознав важную деталь. Усмехнувшись собственной правоте, она перевела взгляд на парня: у него ведь тоже получалось разношерстное направление. Математика, химия, немецкий, английский и испанский языки. Скай в детстве приучали к мысли, что знание языков — ключ к свободе и независимости от твоего местоположения. Кем бы ты ни был, зная, больше одного языка, ты как минимум вдвое увеличивал количество положительных вероятных исходов абсолютного большинства ситуаций. А еще это невероятно облегчало жизнь в бегах. Нил поймал ее взгляд, и приподнял бровь в немом вопросе. Пока они сидели за столиком какой-то кафешки внутри парка, солнце уже давно успело зайти за горизонт. Лампочки фонарей зажглись неровным строем, сметая остатки тьмы теплым светом. Скай захлопнула ноут и, запихнув его в сумку на плече, встала. Они шли в комфортной тишине довольно долго, наслаждаясь приятным ночным ветром, холодившим лицо. Каждый думал о чем-то путанном и неясном, потому что вопросов друг о друге становилось у них обоих только больше, а как подступиться к другому было совершенно непонятно. Нил не общался с девушками примерно никогда. По крайней мере, в осознанном возрасте так точно. Скай никогда специально не начинала общение, разве что в детстве. — Тебя ведь тоже до жути раздражает каждый раз покупать новый проездной с мыслью о том, что до конца месяца ты все равно не сможешь его использовать? Настоящая усталость промелькнула в этой простой фразе и тут же скрылась за будничным выражением лица девушки. — Ты это о чем? — слега непонимающе спросил Нил, поворачивая голову к ней. Скай замерла, резко к нему обернулась и взволнованно вгляделась в его глаза. Но тут нападающий продолжил, — я предпочитаю пользоваться чужими проездными, а не тратиться каждый раз на новый. Скайлер заметно расслабилась — напряженные плечи опустились. Она шумно выдохнула и обвиняющее глянула на парня. Тот ответил ей извиняющейся, но все-таки слегка озорной улыбкой. — Я уже успела проклянуть свою доверчивость и подумала, что ошиблась насчет тебя, — слегка толкая его плечом в знак обвинения, заметила она. — А я изначально думал, что проебался со всем на свете, когда ты только появилась в гостиной с тренером, — усмехаясь и мягко отстраняясь заметил Нил. С этого момента стало гораздо проще. Они оба расслабились, честно. По-настоящему. Нил пребывал в состоянии некоего бессилия, медленно сознавая, что вот сейчас ему не нужно корчить из себя тихого парня, которого в жизни не интересует ничего, кроме тренировок. Было до жути тревожно в отношении своего поведения, но вместе с тем Нилу было спокойно настолько, чтобы он с легкостью и живим интересом начал слушать девушку, идущую совсем рядом с ним. Не за ним, а рядом. И Нил знал, девушка поймет, если он попросит говорить чуть потише, или если он захочет помолчать, или побыть в одиночестве. Она все это могла заметить по его движениям и взгляду не только потому, что была такой же внимательной, как и он сам, а больше потому, что он просто понимала его состояния и реакции на опасность. И в этом было до жути хорошо. Нил узнал, что Скайлер перебралась в Северную Каролину из Невады почти уже год назад. Что ей, на самом-то деле, скоро исполнится только восемнадцать. На его молчаливый вопрос во взгляде, девушка, устало усмехнувшись, поведала ему и о двух последних классах школы, которые закончила экстерном. Затем, работая в ночном клубе Северной Каролины, случайно разговорилась с одним посетителем, который дал ей контакты Ваймака и посоветовал ему написать. Нил не стал спрашивать, по какой причине неизвестный посетитель ночного клуба стал раздавать Скайлер советы, зная, что девушка расскажет об этом, если захочет. Ваймак откликнулся на предложение девушки и взял ее к себе на официальный статус личной помощницы. И вот уже как почти пол года Кэмерон помогает тренеру с его Лисами, однако, как понял Нил, из тени. Лисы, по ее словам, не знали о цели ее переменного присутствия в жизни команды, что наверняка раздражало их еще больше. Обо всем этом знал только Мэтт, с которым девушка познакомилась лично, по «случайным» стечениям обстоятельств в лице Ваймака. Они подружились, несмотря на извечные проблемы Лисов на поле и вне его. После нескольких вопросов Нила, она рассказала и о своих задачах касательно работы на Ваймака. Нил знал о различных консультантах у профессиональных команд по разным видам спорта, которых нанимают за большие деньги, но обычно такими вещами занимались бывшие спортсмены, которые уже закончили свою карьеру, но решили остаться на том же поприще. Скайлер же была слишком молодой, чтобы иметь какой-то колоссальный опыт в экси, но со слов девушки, она играла в него три года в старшей школе, а потом забросила на два года в силу смены места жительства, но никогда не переставала интересоваться. — Но ведь чтобы быть аналитиком команды, требуется поддерживаемый режим тренировок, разве нет? Тяжело, должно быть, раздавать советы игрокам первого дивизиона, будучи при этом просто наблюдателем со стороны? , — спросил Нил, неосознанно сворачивая на дорогу, ведущую к стадиону. Девушка, если и заметила смену направления их движения, ничуть не воспротивилась этому. — Ты путаешь меня с наставником и тренером, Нил. Я даю советы не по тому, как эффективнее забить гол, а по тому, как вести себя на поле в целом: психология поведения, триггеры, силовые приемы и так далее. Мне нравится подходить к анализу Лисов комплексно, потому что это всегда помогает понять их и дать наиболее ценные советы, пусть они об этом и не узнают. Так даже эффективнее, — ничуть не обидевшись на столь прямой вопрос от парня ответила Скайлер, — ты поймешь, о чем я говорю, если тренер и дальше будет пытаться заставить меня находиться с вами больше необходимого. Если хочешь, могу и тебе лично дать несколько советов, только скажи, в каком направлении надо рассуждать, я сделаю, что смогу, — с завидной искренностью закончила она, глядя на дорогу. Они, незаметно для себя, подошли к корту, и Нил достал из кармана ключи, которые еще в середине лета сделал ему Ваймак, и дождавшись ответного кивка его спутницы, отпер двери. — Почему у вас такие странные отношения? , — скосив на девушку глаза, спросил он. — С ними? Скай сразу поняла, что Нил говорит о Лисах, но хотела дать себе несколько лишних секунд на размышление. Тема-то было действительно интересной и волнующей, потому что всех ответов на вопросы не было даже у нее самой. — С ними, — криво усмехнувшись ответил Нил, давая понять, что разгадал ее хитрость. Скай тяжело вздохнула заправила прядь светлых волос за ухо. — Честно? Я сама не до конца понимаю, просто так получается само по себе. Я не супер общительный человек и в целом понятно, что если бы мы попробовали общаться, то они непременно начнут лезть в мое прошлое. А мне, как ты понимаешь, этого не надо. Плюс, среди них есть некоторые противоречивые личности, — на конце предложения голос Скай сменился, будто даже несколько ожесточился. — Ты про… — Всех, на самом деле… Ко всем у меня тьма тьмущая вопросов, на которые никто из них толком и не ответит. Они направились прямо на стадион, миновав раздевалки и переговорную. — Я понял, — догадавшись, протянул парень, — тебе просто не нравится, что ты не можешь понять их, просто наблюдая за ними. Люди с таким прошлым, как у каждого из Лисов, всегда будут несколько опасливо относиться к окружающему миру и никогда не расскажут всего. Все они так или иначе держат мину. Скайлер поймала взгляд нападающего и коротко улыбнулась. — В точку. — В особенности меня напрягает Эндрю, — неожиданно для себя, поделился Нил с девушкой и толкнул дверцу на поле, — слишком уж он веселый, прям не могу. Знаю, это из-за таблеток, но я не могу представить, как он будет вести себя без них. Полная… непредсказуемость? — О, да ты к остальным приглядись. Все с ебанцой, ну честно. Тут она развеселилась, потому что начала перечислять все странности Лисов без прикрас. Хотя, может она и добавляла что-то от себя, но выглядело это очень естественно. Они так и продолжали переговариваться, захватив с собой мячи и клюшки. На самом поле Скай лишь сидела рядом с парнем, услужливо подавая мячи, пока тот методично посылал их в прямоугольник ворот для откачивания меткости. — В этом плане меня так же смущает Рене, — продолжала она, усевшись прямо на рыжий отпечаток лисьей лапы, — этакий тихий ужас. Нил замахнулся для очередного броска и, не сдержав кривой ухмылки, косо послал мяч. Он оценил каламбур девушки потому что Рене своей миролюбивостью и извечным покоем на лице напрягала и его. Он услышал тихий смешок сзади и обернулся, готовясь к очередной колкости. — Хорошая попытка, но ворота в двадцати дюймах левее, — прикрыв глаза, Скай перекидывала мячик из одной руки в другую. Нил расценил это как личную обиду, и не остался в долгу. — Что-то я не припомню, чтобы Лисы последние пол года как-то особенно блистали на поле, а казалось бы, у них в аналитиках такая особа, просто уму не постижимо, почему мы еще на дне рейтинга — изогнув левую бровь, он несильно запустил мяч в лежащую ногу девушки. Скай и здесь прыснула. — Ты не поверишь, я сама с этого все еще в немом ужасе. Ну то есть по отдельности они сильные игроки, а как нужно проявить свои умения работы в команде — так все, сразу вся игра к чертям катится. Хотя, чему уж тут удивляться… Чем они думали, когда шли в этот спорт? Этот вопрос я бы тоже напрочь задать каждому из них. Нил невольно нахмурился, но тут же себя одернул. — Экси — это по-настоящему тяжело, но, может, это все, что у них есть? Парень бессильно опустил клюшку и провел рукой по волосам, скрывая собственные чувства, но потом плюнул, и посмотрел на Кэмерон. Та уже сидела и внимательно его осматривала, словно искала ответы в движении его кистей. — Они — не ты, — тихо и как-то даже вопросительно заметила она, — слушай, я знаю, что такое быть постоянно одной и даже примерно не предполагать, что грядет завтра. Так что если нужна будет помощь, совет или просто тишина — зови. Она поднялась на ноги и завела руки за спину. Нил догадывался, что этим жестом он демонстрирует собственную безоружность — она была с ним предельно откровенна. Нил не мог избавиться от странного чувства долга, что вызвала в нем Скай. Давно такого не было. Она ведь поделилась с ним очень многим: упомянула даже работу в ночном клубе и прочие подробности, а он не мог рассказать ей ничего взамен. Это было нечестно и как-то однобоко. Искренность должна работать в обе стороны, разве не так? Но что он мог поделать? Него он не мог. — Почему, Скай? — он сам не заметил, как назвал ее коротким именем, но сейчас было не до этого, — почему ты так хочешь помочь? Сама сказала, ты не слишком общительная, да и в друзья явно набиваться не будешь. Почему рассказала так много про себя, не требуя ничего взамен? Почему поверила в то, что я буду молчать и никому не расскажу все то, что здесь услышал? Он смотрел на нее с глухим отчаянием во взгляде, и ждал ее ответа по-настоящему волнуясь. — Не знаю, Нил. Вообще не имею ни малейшего представления. Просто интуиция. И, наверное, внимательность. Ты же ведь тоже не любишь кофе, так? Я тогда мысленно подбросила монетку: если бы ты ответил, что кофе пьешь, то сейчас я бы плела всякую чушь про собственную жизнь и никто бы не догадался о том, что все это просто фарс. Но ты, оказывается, не любитель. Так что считай, что это воля судьбы. По поводу рассказа о себе… Ты ведь не стал спрашивать у меня про работу в клубе, верно? И про прошлое. И про родителей, Нил. Ты не стал лезть в мою грязь, делая вид, что хочешь лишь помочь, а на самом деле просто желая позабавить свое воображение. Ты не стал. И за это я благодарна, потому что в мире, где все лезут к тебе с советом, слишком ничтожен процент людей, желающих помочь тебе на самом деле. Она вглядывалась в лицо напротив, а он смотрел в ответ. И именно в этот момент, они заключили молчаливый договор, который незаметно для обоих стал основой их отношений. Обоим было совершенно ясно: они не смогут и не будут пытаться усложнять себе задачу, приукрашивая и создавая все новые пристройки ко лжи, которая уже витала в мире, слетевшая когда-то с их неугомонных ртов. В этом нет нужды. И с той самой минуты, как стало понятно, что они не могут рассказать всего, их валютой доверия стала честность. И пусть они не узнают что случилось когда-то давно, зато будут понимать, что случается прямо сейчас. И в этом понимании им было спокойно. В мире, где столько проблем и боли, каждому нужна опора и хитрый, но такой понимающий взгляд напротив. В этом огромная ценность. По крайней мере, для двух людей, которые прямо сейчас стояли на отпечатке лисьей лапы прямо посреди корта и давали себе обещание. Любые взаимоотношения — это труд. Рабочие, романтические, особенно дружеские. Скайлер Кэмерон и Нил Джостен собирались трудиться не покладая рук.