Разговоры

До неприличия хотелось очень грязно выругаться, потом плюнуть и забыть, а через время свалить вину на кого-нибудь крайнего. Кэйл стал подозревать что-то нехорошее ещё тогда, когда поместье стало дрожать. Непонятная активность шла с подземной арены, но Хэнитьюзу совсем не хотелось вылезать из тёплой кровати в промёрзлую пещеру. А стоило бы. Сейчас, стоя посреди разрушенной тренировочной площадки, где совсем недавно красовались манекены, он пытался подобрать слова. Чхве Хан рядом не решался заговорить, лишь понуро склонил голову. Да, виноват, не рассчитал силу, задумался. — Есть ли какая-то предыстория для всего этого? — бездельник неопределённо махнул рукой на потресканный пол. — Простите, Кэйл-ним, я хотел стать сильнее, но ушёл в свои мысли и потерял контроль. «Сильнее?! Безумный ублюдок, ты хочешь одним своим ударом до моей комнаты себе путь проламывать? Как чёрт из преисподней вылезать?!» — Я понимаю. Хэнитьюз внимательно всмотрелся в лицо мечника. Нет, тут что-то определённо было не так. Чхве Хан обычно не отводит взгляд, не теребит край плаща и не так часто сжимает пальцы на рукоятке меча. Это не волнение. Точно не оно, но что же тогда? Странное поведение могла вызвать только одна вещь, о которой весьма легко догадаться. Сначала Раон, потом Альберу, пусть и случайно. Но случайности не случайны. Остался лишь бывший протагонист. Интересно, это только подогреет их любопытство, или они решат, что этого достаточно? — Говори уже. Из тебя плохой актёр, — Кэйл не выглядел злым, в красновато-карих глазах плескалось спокойствие, но он всё равно цокнул языком и чуть нахмурил брови. — Кэйл-ним, это по поводу Ким Рок Су, — мечник срубил с плеча сразу же, но бездельник лишь отмахнулся. — Хорошо. Красноволосый хотел сесть на каменный борт, но Чхве Хан его остановил. Он снял с себя плащ, свернув его несколько раз, положил для большего удобства. Тут было прохладно, не хотелось бы, чтобы Хэнитьюз заболел. Дворянин хмыкнул, устраиваясь поудобнее и наблюдая, как протагонист стал мерить шагами пространство рядом. Кэйл подумал, что его следовало остановить, пока он не протоптал здесь яму, а то и вовсе передумает и уйдёт. Легче было бы разобраться со всем этим сейчас, а потом залезть в манящую постель и поспать ещё пару часиков. Ладно-ладно, тут он слукавил, проспит он как минимум до ужина, если не больше. — Чхве Хан, у меня уже голова кружится… — договорить ему, впрочем, не дали. — Кэйл-ним, Вам плохо? Бездельник тяжело вздохнул. На данный момент ему очень хорошо, но из-за этой нервозности мечника становится не по себе. Что же там за вопрос-то такой? Боится насыпать соль на рану? — Прекрати мельтешить перед глазами, сядь и поговори со мной, — Хэнитьюз похлопал по месту рядом, чуть грубоватый тон отрезвил мысли. — Давай, от этого вопроса я не умру, но если опоздаем и не отведаем приготовленный Бикросом стейк — то всё вполне вероятно. — Понял. Они сели рядом, смотря на разрушенную арену. Мастер меча подбирал слова, пока красноволосый, чуть покачивая ногой, вслушивался в шорохи подземья. Атмосфера здесь царила напряжённая и единственным расслабленным звеном тут был он. К тому же полумрак нагонял дрёму, хотя, вернее было бы сказать, что нагонял бы. — Как Корея стала такой? Чхве Хан не переставал смотреть на треснувший пол. Кэйл мог его понять, видеть разрушенный прошлый дом не доставляло особого удовольствия. Это как вернуться в свою старую квартиру после смерти родителей. Место одно и то же, но ощущается по-разному. Не сказать, что ему было с чем сравнивать. — Я не знаю, — апокалипсис просто произошёл, с проблемами все разбирались по мере их наступления, потому до первопричин никто не докапывался. Не стоит списывать правительство со счетов, может, верхушка что-то и знала. — Я не хочу сказать, что то, что произошло — это хорошее событие, но оно случилось, так что не вижу смысла возвращаться к этому снова и снова. Тем более, что это было слишком утомительно. Он бы сошёл с ума, если бы каждый раз вспоминал этот момент. Так делали многие его товарищи, но почему-то бесчувственным ублюдком и психопатом называли его. Идиоты. — Конечно, я не могу говорить за всех. Кому-то повезло меньше, они остались одни, но у меня были люди, которых я мог бы назвать семьёй. — Вы говорите про Ли Су Хёка и Чхве Чон Су? — Верно. Да, это действительно те, кого он мог назвать семьёй, при том, что он никогда её не имел. Кэйлу было плевать, правильно ли это или нет, но он определённо был рад встретить их на своём пути. Впустить в свою жизнь. Хэнитьюз опёрся о плечо Чхве Хана. Запись его не беспокоила, перед глазами проносились забавные ситуации, первая встреча и совместная работа. Приятное тепло разливалось по сердцу. Кажется, это именно та самая глубокая ностальгия, о которой так часто писали во всевозможных статьях. Мечник его не тревожил, обдумывая что-то. Он заметно расслабился и, кажется, намеревался спросить о чём-то менее важном, вероятно, личном. Разумеется, это не было проблемой. Только если это не разговор о чувствах, в этом случае дворянин вряд ли поддержит беседу. Хотел бы он докопаться до внутреннего себя — давно бы это сделал. — Кэйл-ним. — Спрашивай. — Какой была Ваша повседневная жизнь в Корее? — Местами скучной, порой занимательной, но в большей степени скучной, — Чхве Хан чуть склонил голову, стараясь не шевелить рукой, которую так нагло оккупировал бездельник. — Это плохо? — Я никогда не думал об этом, — пожал плечами красноволосый. Конечно, ему в голову не приходила идея описывать и оценивать свою жизнь. Он просто существовал и ему было достаточно, но что его прошлая семья, что нынешняя, убеждают его в совершенно обратном. И он правда учится. Если бы ему дали выбор, прожить обычную жизнь, но не встретить дорогих ему людей, и не только, или ничего не менять, он бы не раздумывая выбрал второе. Потому что его жертвенность и несчастность — это константа, к тому же он тот ещё ублюдок.