А что если смерть существо?

Проснулся Андрей только к вечеру следующего дня. Комнату заливал тусклый уличный свет, уже темнело. Он попытался приподняться на локтях. Попытка успехом не увенчалась. Виски пронзила резкая боль, в глазах поплыло. Он откинулся обратно на подушку. Было слишком херово. Очень хотелось пить. Глазами он отыскал стакан, стоящий на тумбочке рядом с диваном, и, о чудо, упаковку аспирина. Нихера себе он конечно прошареный. О себе начал заботиться. Как вчера напился не помнил. Помнил только как сидел в углу бара, а затем вышел покурить на улицу. Ещё кажись было какое-то озеро, но это уже не факт. Кое-как дотянувшись до упаковки он взял сразу 3 таблетки, закинул в рот, залил это всё стаканом воды. Откинулся на спину, потянулся и вдруг упёрся спиной во что-то большое. И явно дышащее. Вот тут стало страшно. А тем временем это самое дышащее аккуратно попыталось притянуть за талию к себе. Андрей не особо сопротивлялся. Его накрыла паника. В голове всплыло как его тащили куда-то через тёмные дворы, пока он спотыкался через каждый встречный бордюр. Затем тихая гладь озера. От таких процессов голова раскалывалась ещё сильнее, а нужные воспоминания так и не приходили. Обернуться смелости не хватало. И тут в памяти появляются сначала глаза-кристаллы, а затем очень мягкие кудри. Серафим. Андрей вспоминает парня в очках. Вспоминает как лип к нему. Чувство стыда накрывает с головой. И тут перед глазами встаёт картина, как он, лёжа у того на плече, плакал и говорил. Говорил про отсутствие мотивации, идей. О страхе. О том, как ему страшно и больно. Вот тут Андрей искренне пожалел, что вообще умеет говорить. Он буквально открылся человеку, с которым познакомился за несколько часов до этого. А сейчас этот человек лежит рядом с ним. Пока что спит. Но что он скажет, когда проснётся? Что он нытик? Жалкая истеричка, не способная сама справиться со своими загонами? Его мысли прервал зевок сзади и движение. ,, Проснулся?,,–раздалось за спиной. Андрей осмелился обернуться. Да, Серафим. Близко. Очень. При освещении ещё прекраснее. Хотелось протянуть руку и провести ею по кудрям и крепкой шее. Андрей пересилил его. Просто лежал и смотрел. Парень то действительно красивый. Лежит, улыбается. А у Андрея слёзы на глазах. Вот почему как только появился такой человек, так он сразу напился и проебался по всем пунктам. Выражение лица Серафима сразу сменилось на переживание. ,, Андрюш?,,–обеспокоенно. Тот молчит. Серафим не выдерживает. Приподнимается на локтях. Чуть нависает. ,, Солнышко, ты чего? Я тебя обидел? Извини меня пожалуйста, я не хотел,, А вот у второго всё сильнее срывает крышак. Вот он. Красивый кучерявый парень. Принял его таким, принял его истерики, его мысли. Не из-за алкоголя. А просто потому что так. Лежит сейчас, приподнявшись на локтях, чуть нависая, внимательно заглядывая в эти глаза. Один травяной, второй цвета неба. Чего сейчас истерит–не понятно. Фима просто прижимает к себе. Снова. Гладит по спутанным светлым волосам, успокаивает. ,, Солнышко, послушай меня пожалуйста. Я тебя понимаю. Конечно ты заебался. Конечно тебе страшно. Ты столько лет копил всё это. Сейчас не дай пожалуйста стыду тебя захлестнуть. Тебе нужно всё это выплеснуть, а я рядом для этого,,–говорит тихо, не переставая поглаживать. Длилось это всё гораздо дольше чем вчера. Неизвестно сколько они пролежали так, но успело стемнеть. Андрею просто было хорошо. Как бы абсурдно это не было, но он чувствовал, что это самый близкий для него человек и он хочет быть рядом. Всегда. Эта мысль грела. ,,Солнце, надо встать и поесть,,–говорит Серафим, выводя Андрея из раздумий. ,,Ебать ты старый конечно,,–отвечает тот. И поясняет на вопросительный взгляд. ,,А для кого доставка существует, гений?,,. До Серафима допёрло. Сделали заказ и пошли на кухню ждать. На удивление Андрея теперь тут не было той пустоты, как тогда, когда он только приехал. ,,А кстати, где ты вообще живёшь? Тебя никто не ищет, а то сутки не появляешься..,,–спрашивает белобрысый ,,Та не, постоянного места у меня нет, да и искать меня некому,,–с улыбкой отвечает второй. Андрей в ответ просто обнимает и прижимает ближе. Подбородок на макушку. Чтобы тот слышал ритм его сердца. И всё прекрасно. Была только одна тема, которая действительно напрягала. Ёбаная кожанка. Которую тот так и не снял.