А что если смерть существо?

Не удивительно, что они быстро сошлись. Парни стали друг-другу родными за тот месяц, что они были знакомы. Серафим так ни разу и не ночевал где-либо кроме квартиры Андрея. А ещё к слову второй научился готовить. В этом была исключительно вина кучерявого. Точнее его привычка брать продукты, которые ну никак нельзя употреблять в изначальном виде. На самом деле Андрею даже нравилось. Пока Серафим рядом в душе жило спокойствие, страхи отпускали его, появился смысл жить. Когда он сказал об этом самому Серафиму тот только усмехнулся. Эта реакция была не такой уж и редкой для него. Достаточно часто ответом на его рассуждения о смерти, теории, мысли и чувства являлась лёгкая усмешка. Никакой злобы не было в ней. Было лишь бесконечное тепло в глазах цвета осеннего неба. Поражало умение Фимы говорить сразу ни о чём и обо всём. Много от него ждать не приходилось, но и малого не было. Разговаривали они часто и много, но за всё это время Андрей так почти ничего о нём и не узнал. Да, он Серафим. Да, он действительно чуть старше, 29 если быть точнее. Что-то не давало ему покоя в этом парне. А ещё его всегда бесило то, что тот никогда не надевал что-либо с рукавом короче, чем до запястья. Вот это был один из таких вечеров, когда на Андрея накатило настроение поразмышлять. Конечно тут не обошлось без бутылки хорошего виски, но это уже другой вопрос. Безумно сильно хотелось предъявить Серафиму что тот ему не доверяет. Что не раскрывается. А потом снова пришла пустота. Ведь этот прекрасный парень ни в чём не виноват. Это Андрей в первый же день излил ему душу и с чего-то решил, что тот будет играть роль спасателя для него. Наивно. И вроде бы Серафим сидит в соседней комнате, можно пойти и поговорить, хоть сейчас. Но опять же. Он может отреагировать как угодно. А ещё этот парень безумно любил чуть подстёбывать Андрея. Вроде по-дружески, но сука, цепляло. Вот и сейчас. По итогу количество алкоголя в крови сделало своё дело. Решение было принято. Серафим спокойно сидел на кухне и никого не трогал. Напрягала его тишина квартиры. Обычно Андрей слишком шумный, это чуть раздражало, но лучше пусть так, чем вот это давящее молчание комнат. Ну конечно. Вспомнишь лучик, вот и солнышко. Входит на кухню, какой-то весь сжатый и как бы не расстроенный. Что бы Серафим не думал до этого, но сейчас его снова захлёстывает бесконечной нежностью и переживаниями за своего мальчика. Сажает на колени и обнимает, а Андрей уже почти забыл, зачем пришёл. Никогда ещё он не был так близко. Но обида всё же пересиливает. , Фиим? , –на грани слышимости, неуверенно, смущённо , Да, солнце, что случилось? , –незамедлительно, нежно, так близко , Почему ты мне не доверяешь? , И вот тут Серафим выпал. Какого хрена спрашивается? Вроде достаточно внимания уделяет, выслушивает, старается всё для него сделать. , Андрюш… Я не очень понимаю о чём ты, я всегда рядом, всё в порядке, ты чего? , –волнуется, спрашивает, старается говорить ровно, а у самого кошки и на душе и горло за одно дерут, собирая ком в нём. , Почему ты ничего о себе не рассказываешь? Почему я тебе открываюсь, но не знаю ничего о том, что тебя волнует? Почему ты чёрт возьми всегда в этой ебучий косухе, ты прекрасно знаешь, как меня к тебе тянет, может я хочу увидеть хотя бы твои руки, обнять тебя, нормально, не через куртку, почувствовать тепло наконец! , –голос срывался, к горлу подступали слёзы, осознание захлёстывало с головой. А Серафим только что понял. Ну вот не приходило ему в голову, что его мальчика это может настолько грызть. , Солнышко, заечка, милый мой мальчик, котик…, –лепечет Сима в попытке подобрать слова, всё кажется жалкими оправданиями, самого ведёт, не понимает как пропустил такую важную часть. А Андрей замер. Ждёт. Уже рефлекс на самом деле. После каждой приятной вещи ждёт подкола. Наказания. Насмешки. Как пощёчина для него.Всегда так. Но нет, это не попытка подъебнуть, истинная нежность, восхищение плещется в этих глазах. И он снова тает. А вот Серафим наконец смог сформулировать. , Послушай меня пожалуйста. Я никаким образом не закрываюсь от тебя. Совсем скоро ты всё поймёшь, но сейчас я не могу тебе всё рассказать, потерпи пожалуйста месяц, и всё, я заберу тебя к себе, я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, но сейчас просто доверься мне, прошу, –аккуратно ласкает пальцами кожу головы, которая уткнулись ему куда-то в изгиб шеи. Чувствует влагу. Слёзы. И тут Андрей делает следующее. Всё так же прижавшись к Симе аккуратно кладёт ладони тому на талию, обнимает и вдруг стягивает куртку с одного плеча. Серафим вздрагивает. Пытается натянуть обратно. Андрей в шоке не даёт. Сотни мелких шрамов и царапин пересекает тело кучерявого, сплетаясь в необыкновенный узор мельчайшей паутины. Завораживает. Андрей не понимает. Откуда столько шрамов? Через что он прошёл? Мыслей в голове нет. Только ноющая боль в груди. Отпускает. Фима неловко натягивает куртку обратно. Андрей смотрит пустым взглядом. ,,Сим, если ты прячешься от меня, то сними её пожалуйста. Ты мне важен. Мне нужно знать, что с тобой происходит, я подожду, когда ты сможешь всё это рассказать. Сейчас же я прошу только не прятаться. Ты можешь молчать, если тебе так нужно, но не скрываться. Прошу,, И под этим взглядом Серафим медленно стягивает куртку. Вешает на спинку стула. Выглядит вся эта картина жутко, но не отталкивает. Андрей просто обнимает ещё сильнее. ,, Андрюш, знаешь... Дело не в том, что я не доверяю, просто я действительно не могу рассказать тебе всё напрямую. Но я думаю, что ты быстро поймёшь всё. Ты умница. Скажу более того, ты прекрасно знаешь что это, ты говорил об этом, так что если подумаешь, то очень быстро придёшь к ответу,,–звучит как оправдание, но как есть. Андрей сильнее сжимает рёбра под своими ладонями. Не понимает о чём речь, но хочет быть рядом. Всегда. ,, Только пожалуйста. Скажи, когда поймёшь, не утаивай пожалуйста,,–шёпот в самое ухо и снова крепкие объятия. Прекрасный вечер. Пусть так и проходит их жизнь. От этого не хочется уходить. Всплывает в голове его ,,не переживай, совсем скоро я заберу тебя к себе, всё будет хорошо,, А что если смерть–существо, а мы просто раны на теле... ,,Интересно, а к себе–это куда?,,–думает Андрей, пока его мозг ещё функционирует, а затем проваливается в полудрёму, прямо у Фимы на коленях, Под спокойный ритм сердца.