Дело о Призраке

Огюст Фора не помнит толком, как очутился в квартире своего врага. Он был в полуобморочном состоянии и, должно быть, Призрак сам каким-то образом втащил его туда. Они были примерно одного роста, но Фора был более крепкого телосложения, шире в плечах и соответственно тяжелее. Значит хозяину жилища пришлось приложить некоторые усилия для водворения гостя в дом. Детектив окончательно очнулся в маленькой ванной, где его умыли прохладной водой. Затем в комнате, похожей на обычную современную парижскую гостиную, его усадили в мягкое кресло и напоили водой. Мужчина судорожно выпил стакан, отдышался и спросил: - За что Вы хотели меня убить? Ответа не последовало. Вместо этого Призрак поинтересовался: - Наш свадебный снимок при Вас? - и нетерпеливо протянул за ним руку. Фора извлёк из-за пазухи бумажный конверт с фотографией и отдал ему с вопросом: - Как Вы собирались получить его в случае моей гибели? - Конечно забрал бы у трупа, - последовал невозмутимый ответ. При этом он стал любовно разглядывать фото: - Вставлю его в красивую рамку и повешу на стену. Затем Призрак обратился к детективу вполне дружелюбно: - Я рад, что Вы не погибли, мой друг. Вы держались очень мужественно и за это я пожалуй удовлетворю Ваше любопытство и открою Вам свои тайны. Мсье Фора недоуменно уставился на говорящего. - Но вначале мы поужинаем с Вами здесь. Вы должно быть ужасно голодны. - Который сейчас час? - Шесть вечера. Фора вспомнил, что покинул свой дом в шесть утра, выпив спозаранку только чашку кофе. И с тоской подумал о том, что дочь уже ждет его домой. На столике вскоре появился поднос с бокалом бургундского, утиной грудкой, сыром и фруктами. - А Вы? - мсье Фора взглянул на собеседника с недоверием. - О, не беспокойтесь, я поужинаю позже. Но я составлю Вам компанию за столом. Несмотря на голод детектив все ещё не решался приступить к трапезе. - Не бойтесь, еда не отравлена! - последовали слова. И, когда он начал наконец есть, Призрак удовлетворённо кивнул и как ни в чем ни бывало повел свой рассказ: - Мне было двадцать два года, я был музыкантом, скрипачом и служил в оперном оркестре. У меня была жена, красавица Адель - начинающая актриса варьете. На тот момент мы были женаты всего три месяца. Мы были молоды и счастливы. Но случилась трагедия, пожар в Опере. На меня обрушился горящий занавес, сильно обгорели руки, которыми я пытался закрыть лицо, да и само лицо пострадало так, что не осталось ни бровей, ни ресниц и все оно теперь как из расплавленного воска. - Мсье Фора украдкой разглядывал говорящего - на нем был шелковый черный халат, одетый поверх белоснежной рубашки, лицо на сей раз полностью закрывала черная блестящая маска из неизвестного материала, в прорези хорошо были видны глаза странного зеленовато-желтого цвета, выражение их часто менялось - от жёсткого, резкого, жестокого до мягкого, печального, мирного. Своих волос как видно не было, шрамы выше лба уходили под искусственную театральную накладку из темных волос. Руки были в черных тканевых перчатках. - Я изменился до неузнаваемости. Жена тут же оставила меня. Без маски я больше никогда не решался появляться в человеческом обществе. И поселился здесь, под Оперой, обустроив себе жилище... - И довольно неплохо обустроили! - заметил Фора, вытирая рот салфеткой и пробуя вино. Ему все ещё было нехорошо после пытки жарой, мутило. - О да! - Призрак рассмеялся, - На это, правда, ушло немало лет. Поначалу здесь было убожество. - На что Вы жили все это время? - На то, что удавалось добыть мошенничеством и розыгрышами, мой друг. - Он не стал уточнять, какими именно. - Как Вас зовут? - поинтересовался мсье Фора. - Эрик. Этого достаточно. Фамилию я называть не стану. Потом заметил: - Мы с Вами почти ровесники. Я всего на два года старше вас. - Детективу было сорок четыре. - Если Вы хоть немного окрепли, я предлагаю войти в соседнюю комнату. Хочу показать Вам кое-что. Детектив с готовностью поднялся из кресла и последовал за хозяином. - Это мое святилище! И моя богиня! - с пафосом провозгласил Эрик, указывая на большой портрет на задрапированной красной тканью стене. Фора тут же узнал его, это был известный портрет Кабанеля - "шведский соловей", великая оперная певица Кристина Нильсон в образе Пандоры. - К сожалению, не оригинал, - вздохнул Призрак, - копия. Но довольно удачная. И я дорожу ею. - Я понимаю, - сказал сыщик, всматриваясь в портрет. Та кукла была копией певицы. - Когда она выступала здесь в Опере, я уже жил в подвале. Между нами установилась духовная связь - оставаясь невидимым, я пел и играл для нее на скрипке, а она слушала меня, находясь в своей артистической комнате. И потом не раз говорила своим знакомым, что слышит Ангела музыки. Я был ее Ангелом музыки, понимаете?! - от наплыва чувств Эрик прижал руки к сердцу и две слезинки выкатились из его глаз, заструившись по маске. - О, я был тогда счастливейшим из смертных! Нас объединяла и музыка, и детство, проведенное в тех же краях. Я сам родом из Смоланда. Кристина узнавала родные мелодии и напевы! Затем она вышла замуж, стала графиней, перестала гастролировать, но продолжила обучать молодых музыке в Академии. Ведь с тех пор прошло более двадцати лет! Но я помню и люблю ее. И буду любить до конца своих дней! - Призрак умолк, опустив голову. Детективу хотелось задать ему ещё много вопросов. Оглядевшись, он заметил ту самую куклу в подвенечном платье - копию Кристины Нильсон в молодости. - Зачем эта кукла? - спросил он наконец. - Затем, что я хотел иметь свадебный портрет с Кристиной, - Эрик злобно сверкнул глазами на гостя, - хотел увековечить нас вдвоем, понимаете?! - Понимаю, простите, - детектив мысленно дал себе слово не злить человека, у которого с головой не все в порядке. Ведь ему каким-то образом нужно было выбраться отсюда! Призрак вдруг заметно повеселел и поведал: - Была у меня ещё одна Кристина - хористка, молоденькая и хорошенькая. Года два назад это было. Я похитил ее, чтобы здесь под землёй обучить музыке как следует, чтобы приблизить ее к идеалу - владению техникой бельканто. Но увы! Она оказалась глупой, взбалмошной, капризной и бездарной. Ее удел - оставаться в хористках до старости либо подцепить богатого жениха и оставить Оперу. Я отпустил ее через две недели на все четыре стороны и с тех пор даже не интересовался ее судьбой. - Он помолчал, - Вы помните, как ОНА пела здесь Маргариту? - Да, - неожиданно для себя мсье Фора вспомнил свой первый поход в Оперу двадцать с лишним лет назад с друзьями, во фраке с чужого плеча, что само по себе вызывало в нем чувство неловкости. Он был тогда никому неизвестным бедным студентом. - КАК она пела! Божественно, не правда ли? - Детектив подтвердил. Эрик вдруг расхохотался: - А знаете, мой друг, ведь священник обвенчал нас тогда с куклой Кристины в церкви Мадлен! - Как? Он не заметил подвоха? - Я сказал ему, что невеста слепа и плохо ходит. Он поверил. Вдобавок сыграли свою роль недостаточное освещение и его старческое слабое зрение. - Бедный священник, - заключил мсье Фора, задавая себе мысленно вопрос: как долго этот ненормальный собирается держать его у себя. Словно в ответ на его мысли Эрик сказал серьезно: - Друг мой, я думаю, Вам пора! Я проведу Вас через тайный ход на улицу Скриба, там мы найдем экипаж и Вы отправитесь домой. Но уговор - никому ни слова! Никогда, покуда я жив! Обещайте! - Даю слово. - Иначе... Вам есть что терять, мсье Фора, есть что терять! - в этих словах прозвучала реальная угроза. Он мог причинить зло его дочери! Фора поклялся молчать, пока маньяк жив. - Знаете, я так одинок, - печально изрек на прощание Эрик, - у меня был единственный друг-перс, но он недавно скончался. Детектив, прощаясь, молча приподнял шляпу. И вздохнул с неимоверным облегчением в карете, которая увозила его прочь от этого странного и страшного человека, возвращая в привычную жизнь. --------------------------------------------------------------- Прошло десять лет. Вивьен вышла замуж за уважаемого солидного мужчину - нотариуса Франсуа Пети. Скоро у них должен был родиться ребенок. Мсье Фора уже не трудился сам в фотографическом салоне, а вел размеренную жизнь рантье. Приключений с него было достаточно. Однажды утром он прочитал заметку в "Эпок" о том, что в подвалах Оперы был найден загадочный скелет с обручальным кольцом. Автором заметки был репортёр Гастон Леру. Быстро допив свой кофе, бывший детектив собрался и поехал в редакцию газеты, чтобы найти этого репортёра и побеседовать с ним. Они условились о встрече в обеденный час в погребке на Нотр Дам де Виктуар, как только мсье Леру освободится. Этот невысокий толстенький господин в очках и с усами выслушал бывшего сыщика очень внимательно, сделал несколько пометок в своей записной книжке и наконец сказал: - Все, что Вы поведали мне, мсье Фора, чрезвычайно интересно и заслуживает отдельной публикации. Но отчего Вы столько лет хранили это в тайне? - Призрак мог причинить зло моей дочери в случае, если предам это дело огласке. Он ясно дал это понять. И я не склонен думать, что он шутил. - Почему же теперь Вы решились? - Потому что Призрак мертв. Это его скелет обнаружили в подвалах Оперы. Должно быть он покончил собой вскоре после нашей встречи или умер от какой-нибудь болезни, например, от чахотки. - Возможно, возможно, - задумчиво повторил Леру, теребя бородку. - И ещё это кольцо. Если Вы покажете мне его на снимке, я могу подтвердить, что это оно. В заметке было сказано: обручальное, женское, с крупным бриллиантом. То самое, что было на кукле в тот злополучный вечер. Я отлично его помню! Репортёр вынул из сумки увеличенный снимок кольца на пальце скелета. - Да, это оно! - воскликнул Фора. - Занятно! Значит он и впрямь существовал, этот таинственный Призрак Оперы! Я так и знал! Я чувствовал, что все оперные слухи и небылицы возникли не просто так! - мсье Леру выпил вина и оживился, - Это дело заслуживает отдельного расследования. И я займусь этим в самое ближайшее время. Спасибо Вам, мсье Фора! - Только большая просьба - не упоминать меня в Ваших трудах! - Чтож, как скажете. - Вы знаете, - сказал вдруг Огюст, - меня все время беспокоит одна мысль: как музыкант мог так все обустроить там под землёй? Как он мог так искусно создать куклу-автомат, копию певицы? А комнату пыток? А чудовищную железную сирену? Как?! Да, он был бесспорно талантлив. Возможно более - он был гениален. И он был безумцем. Гениальный безумец! Страшно, не правда ли? - Да, так и есть. В этом деле много загадок. Но немного терпения в расследованиях и вдобавок творческий вымысел (куда же без него?) принесут нам успех! - уверенно заключил Леру. Через несколько дней родилась первая внучка Фора - милая крошка Софи. И он окончательно выбросил из головы Призрака и все с ним связанное, погрузившись в приятные семейные хлопоты. Через два года вышла в свет книга Гастона Леру, сделавшая эту историю известной на весь мир. В ней автор действительно не упомянул о своем тогдашнем собеседнике мсье Фора, хотя дал его фамилию незадачливому судье в конце романа, так и не смогшему расследовать дело о Призраке.