В лабиринте сердца

Всю следующую неделю Шерил действительно усердно занималась экономикой и абсолютно правильно отвечала на все заданные вопросы. Поэтому Вероника, как бы ей того ни хотелось, не находила зацепок, чтобы в очередной раз подтрунить над рыжеволосой. В конце концов, она перестала обращать на неё внимание, что безусловно не могло не радовать Блоссом, которая обычно приходила на уроки Лодж, как на каторгу. Однако к Веронике рыжеволосая по-прежнему сохраняла амбивалентность чувств, борясь между желанием насолить ей, и в то же время сдружиться, или вообще закрутить роман, поэтому эта перемена её несколько разочаровала. Мысли о Тони все также посещали голову рыжеволосой, но уже не так часто, потому что Блоссом всецело занялась учёбой, наверстывая материал и закрывая долги, возвращая прежнюю успеваемость. На фоне постоянных проблем Блоссом не замечала, насколько стремительно, одну за другой, она выкуривала сигареты. В прошлом, лёгкий способ успокоиться и восстановить силы, сейчас перерос в настоящую необходимость, позволяющая поддерживать ощущение жизни. Отпросившись с какого-то стокового предмета, Блоссом сидела на подоконнике в туалете, делая очередную затяжку, как внезапно дверь хлопнула. По этому звуку можно было догадаться, что в уборной кто-то появился. Однако Шерил не спешила узнавать кто это. Даже не оглянувшись, она продолжила заниматься своим делом, задумчиво вглядываясь в окно. — Блоссом, вам доводилось когда-нибудь слышать, что в пределах школы курить запрещено? – Глаза рыжеволосой округлились, когда до неё дошло, какой человек стоит у неё за спиной. Однако она быстро пришла в себя, стараясь не выдать ни капли смятения. – А что, Вероника? Снова публично отчитаешь меня перед всем классом? – Во- первых, не помню момента, когда мы перешли на "ты". Во- вторых, нет. Я просто отведу тебя к директору. – И что? Добьёшься, чтобы меня еще и от занятий отстранили? Ты наверняка больше всех топила за моё отчисление из команды. Ведь так? – Ну разумеется. Капитан, который допустил такое происшествие, не может продолжать руководить лисицами. И выступать тоже! – Ты говоришь словами Ханни. –Потому что я полностью солидарна с ним в этом решении. – Правда на стороне лисиц, только потому что их большинство. Спроси у Тони, она однозначно подтвердит, что ее принадлежность к змеям сыграла не последнюю роль. – Тони тебя и знать не хочет. Наверное, на это есть причины. Согласна? – Есть. И я осознаю свое безучастие во многих смыслах. Однако вина за травмы, полученные Тони, лежит по большей части не на мне. Она полетела неправильно и снесла почти всю команду, только потому что ее буквально специально подкинули криво. И обратное я признавать не собираюсь! — То есть ты хочешь сказать, что лисицы пошли на такое, только из-за того, что Тони — змея? — А еще, потому что она во многом превосходила их в своем мастерстве, и они чувствовали это. К тому же, именно ее я поставила флаером, что тоже вызвало у многих зависть. — Слушай, я понимаю, что ты хочешь оправдаться за случившееся, но в этот бред я никогда не поверю. А в твою некомпетентность — запросто! — агрессия Шерил начала просачиваться наружу, и она повысила на брюнетку голос: — Я всей душой прикипела к Тони за это время и никогда в жизни с ней так не поступила бы. — Перестань, всем известно, что ты безжалостная сука! — Я не знаю, что ты там наговорила Бетти, что я для нее стала буквально пустым местом. Но ты сильно ошибаешься, Вероника. И в моей жизни были и есть люди, к которым я питаю самые искренние и нежные чувства. И если бы с самого первого дня нашей встречи ты бы не издевалась надо мной, то наверняка почувствовала бы это. —Уже почувствовала. Твой брат постарался. Прости, я не хочу снова разочароваться в человеке, к которому я не равнодушна. Вы Блоссомы чертовски соблазнительны! Вероника посмотрела в глаза рыжеволосой, а после покинула её общество – Вероника, подожди! – Шерил догнала брюнетку, развернув к себе. –Что ещё? Мне казалось, мы во всем разобрались. –Откуда ты знаешь моего брата? –Этот... Не хочется бросаться оскорблениями в присутствии его сестры. Но этот нехороший человек рассказывал, что вы с ним очень близки и он во всем тебе доверяет. Поэтому уверена, что тебе все известно. И я не хочу тратить время на эти бесполезные разъяснения. – Теперь Вероника окончательно удалилась. Шерил так и осталась стоять, недоумевая, пытаясь вспомнить диалоги с Джейсоном трехлетней давности. Но в голову ничего не приходило. Тогда у рыжеволосой назрел логический вопрос: где Вероника могла познакомиться с ее братом? И почему Лодж так зла на него? Шерил предстояло разобраться в этом вопросе. И поскольку даром некромантии она не обладала, нужно было постараться вытянуть из брюнетки все подробности. А Шерил продолжала наслаждаться спокойной, размеренной жизнью, пока в один из вечеров ей резко не поплохело. Тогда же Шерил почувствовала рвотные позывы и вскоре весь её ужин оказался смытый в унитаз. Что удивительно, на утро состояние не улучшилось, тогда рыжеволосая начала подозревать неладное. В её голову закралась одна неприятная мысль, которую она сразу же отбросила. Однако спустя время, которому она потеряла счёт, из-за постоянного головокружения и тошноты, она поспешила в аптеку за вещью, которая, как рассчитывала Шерил, никогда в жизни ей бы не пригодилась, будучи чайлдфри лесбиянкой. Сделав необходимую процедуру, она ужаснулась от увиденного. На тесте контрастировали две красные полоски. Шерил зажала ладонью рот, чтобы не кричать, а ее глаза в считанные секунды наполнились слезами. Никак не предвидела Шерил, что та случайная встреча в баре перевернет ее жизнь с ног на голову. Она присела на кровать и совершенно безнадежно уставилась в стену. Шерил категорически отказывалась верить во все происходящее. Оставалось непонятно: почему каждый ее день оборачивается очередным приключением на задницу? В этот момент в дверь комнаты постучали. —Войдите. — дрожащим голосом произнесла рыжеволосая, сморгнув слезы. — Мисс Блоссом, вам письмо! Кажется, это касается миссис Пенелопы. — дворецкий вошел, протягивая девушке конверт. —Благодарю. — Шерил отложила письмо, и принялась набирать номер единственного человека, который мог бы ее поддержать на данный момент. Через час Скайлер уже была у Шерил, помогая записаться на узи.

***

—Что сказал доктор? — поинтересовалась Скайлер —Сказал, что в моем возрасте крайне нежелательно прерывать беременность. Но лучше не затягивать, если я все-таки намерена делать аборт. Спустя пару дней Шерил выдохнула, еще одна неприятность в ее жизни была устранена. Однако внезапно раздался звонок в дверь: —Мама?! — Шерил стояла в оцепенении. — А что тебя так удивляет? Ты прочла письмо? — Пенелопа величественно прошла в гостиную, сбросив верхнюю одежду на Шерил. Рыжеволосая осознала, что так и не вернулась к письму, совершенно забыв про него. —Молчишь? — переспросила женщина. — Так и знала! Не ценишь ты меня совсем. Я для тебя пустое место значит? — Пенелопа повысила голос. —Нет! Конечно, нет! Я просто была очень занята решением некоторых возникших проблем. —Для тебя все, что угодно важнее матери! Неблагодарная! —Мамочка, прости меня. Я очень виновата. — Шерил встала на колени перед Пенелопой, вымаливая прощение. — Ладно, сегодня я добрая. Моему адвокату удалось снять с меня все обвинения. Теперь, мои руки чисты. — На лице Шерил в этот момент читалось недоумение. — Я знаю о чем ты подумала: что я сама запачкала их кровью. Но здесь все не так просто, мое кошмарное дитя. –Может, объяснишь мне? –Это был шантаж, – из груди Шерил вырвался смешок, но она постаралась утихомирить его, предотвращая желание разразиться смехом. – Неужели? – она искривила лицо в поддельном изумлении. – Не веришь? –Конечно верю, – постаралась убедить Шерил. – А что конкретно произошло? –Подробности тебе знать не обязательно. Возвращайся к себе в комнату, мне нужно побыть одной. Заперевшись в комнате, рыжеволосая размышляла над весьма неожиданной встречей с матерью. Хотя и до сей момента её жизнь не отличалась излишней ритмичностью, Шерил понимала, что теперь её спокойствию пришёл окончательный конец. Пенелопа должна была отбывать пожизненное заключение, и в худшем случае она могла выйти условно-досрочно и оказаться на свободе лет через тридцать. Шерил собственными глазами видела, как Пенелопа собирала цветы олеандра, и уже на следующий день того мужчины не стало. Поэтому в голове рыжеволосой до сих пор не укладывалось, каким образом адвокату удалось ее оправдать, когда факт преступления очевиден и как так получилось, что её мать сейчас находится с ней в одном доме. Но задавать подобные вопросы матери Шерил боялась. Пенелопа была совершенно непредсказуема в своих действиях, кроме того, рыжеволосую пугало то, как чрезмерно резко у женщины меняется настроение. Начиная с самого детства, Шерил всячески избегала стычек с матерью, и старалась совсем не пересекаться, даже по возможности отказываясь от семейного ужина. За любые проступки рыжеволосая была наказана. Иногда наказания сопровождались физическими увечьями. Иногда ей полагалось выслушать шквал осуждений и в очередной раз ощутить свою ничтожность. Бывало и такое, что ее лишали возможности заниматься увлечениями — изымались холсты, краски и кисточки, запрещалось посещать тренировки и ходить на вечеринки. Реже в практике Пенелопы использовалось морение голодом, а вскоре Пенелопа нашла и вовсе этот метод неэффективным, когда осознала, что Шерил он не причиняет никаких неудобств. Рыжеволосая шарахалась от матери, как от огня, отсюда и взялась привычка запирать двери на замок, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности. Это не могло остаться без внимания женщины, и конечно же, это безумно выводило ее из себя, так что одно время Пенелопа грозилась снять двери с петель. Однако Шерил достаточно неплохо справлялась со всеми трудностями, которые мать приносила в ее жизнь, в особенности благодаря Джейсону, который всегда поддерживал сестру, он насыщал ее энергией подлинной платонической любви. Со стороны их отношения казались чересчур близкими, так что порою бывало ходили мерзкие слухи, якобы обнажающие подоплеку подобных взаимоотношений. Рыжеволосой вспомнился случай из далекого детства. Как-то летним жарким днем рыжеволосая проводила время на заднем дворе Торнхилла, на котором располагался небольшой фруктовый сад, буквально десять деревьев. Прислонившись к одной из яблонь, Шерил сидела с книжкой в руках, разглядывая цветные картинки. Рядом с собой она держала любимую плюшевую игрушку. Стоит отметить, что в игрушке не было ничего особенного, кроме воспоминаний, которые в ней были заложены. Шерил выиграла ее на свой день рождения в парке развлечений. Этот день можно было назвать поистине самым счастливым в ее жизни, который она провела в кругу семьи. Родители исполняли все ее пожелания, интересовались ею, и забавлялись ее детским озорством. В тот день она впервые ощутила заботу, любовь и ласку, которых ей так не хватало. Так вот теперь с этой игрушкой она была неразлучна. Сидя в саду и заинтересовавшись невероятной красоты бабочкой, пролетавшей мимо, она не выпустила игрушку из рук, а подхватив ее, последовала за насекомым. Шерил двигалась в направлении кладбища, наличие которого на территории поместья очень удивляло рыжеволосую. Наконец, Шерил застала ее, сидящей на одной из могилок. Только тогда она отложила игрушку, и едва дыша продолжила приближаться к бабочке, чтобы попытаться поймать ее двумя маленькими ладошками и поместить в стеклянный сосуд для рассмотрения. Попытка оказалась тщетна и Шерил случайно спугнула насекомое. Так продолжалось несколько раз, а рыжеволосая уносилась за бабочкой, все больше пересекая границу кладбища. Не успела оглянуться юная Блоссом, как наступили сумерки. Времени едва ли хватило, чтобы вернуться в дом прежде, чем на Ривердэйл окончательно опустилась ночь. Джейсон был на три года старше сестры, и уходил в школу порядком раньше. Когда он вышел за порог, то увидел игрушку Шерил, разодранную дворовыми псами, пробравшимися на участок. Он поднял с земли перепачканные клочья, и после уроков направился в тот же парк. Потратив все свои скромные сбережения, ему удалось получить точно такую же игрушку — плюшевую лисичку с длинным хвостом. А вечером Джейсон вернулся к сестре и заявил о находке. И только когда рыжеволосая подросла, и ценность игрушки начала уходить на второй план, он рассказал ей правдивую сторону этой истории.