Нужда

Бренное тело Джейкоба спешно распадалось на атомы, как если бы его сожгло солнце, чьей вины тут не было и капли. Причиной смерти стал осиновый кол, метко воткнутый в самое вампирское сердце. Журналист нервно сжимает в руках древко, которое в следующую секунду звонко ударяется об пол. Руки пробивает лëгкий тремор. Он честно не ожидал, что солнечный свет для вампиров не опасен, из-за чего подрастерялся.    — Линч! Ты в порядке?! — Джон, еле успевая отойти от недавнего взрыва, влетает к Егору.    — Да.. Я, — Линч пытается отдышаться и унять звон в ушах, — в порядке.. — писатель суетливо подбегает и оглядывается, ожидая увидеть тело вампира.    — А тело то где? — он заинтересованно разглядывает поверхность пола, усыпанную осколками бывшего потолка. Чëрная жидкость, точно чернила расплескалась под ногами. Но ответ не звучит спустя уже как пять секунд и Джон переключает своë внимание на приятеля: тот стоит оперевшись на стену и выглядит не очень, — Линч, ты точно в порядке? — он подходит вплотную и осторожно хлопает по плечу.    — Ага.. Я просто.. просто, думаю. Он же, ну, живой же был, а я.. Получается...— Он опускает голову ниже, скрываясь за взъерошенной чëлкой, будто стыдясь.    — Да ты серьëзно? Ты же знаешь, сколько жизней этот ублюдок пытался загубить, а сколько уже загубил! — Джон слишком резко машет рукой, жестикулируя, что чуть не ударяет Егора по носу, что заставляет того выпрямиться. Писатель выглядит даже слишком нервно.    — Хорошо, да, ты прав, Джон, — Линч не слишком твëрдо, но встаëт на обе ноги, отлипая от стены. Впрочем, к нему тут же подлетает писатель, будто готовый ловить журналиста, если тот вдруг решит совершить посадку наземь, — кстати о загубленных жизнях, — продолжает видеоблоггер, осторожно отталкивая Джона, чтобы тот банально дал проход. В руках журналиста всë ещë покоится камера, и он спешит отснять ещë один кусочек материала, чтобы наконец отдохнуть. А о правильности своего поступка придëтся поразмыслить позже.    Линч спускается по лестнице в склеп, а за ним плетëтся Джон, оборонительно выудивший из кармана револьвер.    — Ты мне так и не ответил куда делось тело, — ненавязчиво напоминает он шëпотом, пока парни аккуратно и бесшумно ступают по полу.    — Оно распалось, в смысле исчезло, — Линч останавливается у двери, за которой должны находится спасëнные жители, — готов? —  спрашивает, оборачиваясь на товарища, который немного запоздало выдыхает "ого", судя по всему предназначенное для предыдущей реплики журналиста. Но быстро собирается и кивает.    Линч распахивает двери склепа. Те с жутким грохотом врезаются в кого-то, стоявшего прямо за ними. "Чëрт!", только и успевает услышать он над ухом, после чего раздаются несколько выстрелов. До Егора тянутся бледные руки, окропленные кровью, но его оттягивает назад, в прямом смысле за шкирку. Мозг выдаëт базовый инстинкт "бежать", и, спотыкаясь, он несëтся по лестнице. Выбежав, Линч первым делом захлопывает массивную дверь позади и наваливается на неë всем весом. Сердце колотится бешено, а кровь, набатом стучащая в ушах, почти заглушает вопли тех тварей, что сейчас за небольшой баррикадой.    — Какого хера?! — чуть прикрикивает журналист, — твою мать, они должны были превратиться назад!..    — Судя по всему нам в уши нассали, — раздражëнно восклицают где-то слево, и Линч только сейчас вспоминает, что рядом с ним есть ещë человек. В этот раз он не один. Это знание немного успокаивает.    — Может он ещë не умер? — лихорадочно вкидывает журналист.    — Чëрт его знает. Он же испарился у тебя на глазах! Вдруг он телепортировался? — в дверь раздаëтся первый толчок, который не плохо так выбивает землю из под ног, но пока ребята держутся. Глаза Линча лихорадочно мечутся, в надежде найти хоть что нибудь, что поможет парням выйти из тяжëлого положения. Но цепляются только за перекошенное лицо напарника, да за несчастное колышко на полу, очевидно не способное перебить целую тучу этих тварей. Когда же вампиры заваливаются толпой, то становится понятно, что шансов уже нет. — Бежим! — вскрикивает Джон, хватая Линча за руку. Он рывком сшибает последнюю на пути дверь и они выбегают наружу. Свежий воздух врезается в ноздри, а ветер колышет щекочущие волосы. Линч ощущает, до чего же аномально холодные пальцы у Джона, — Что дальше? Линч, что дальше?! — писатель трясëт приятеля за плечи, находясь в панике. Кругом лес и заброшенная деревня, а надвигающиеся сумерки лишь усугубляют положение. — Не знаю! Я не.. — Линч пытается убрать от себя руки, и только тогда обнаруживает, что всë это время до побеления в пальцах сжимал камеру. Его неожиданно осеняет, — машина! Моя машина! Джон быстро обрабатывает информацию, вновь хватая напарника за руку спешит к выходу из деревни. Кочек под ногами до ужаса много, но парни буквально перепрыгивают через них. Егор не знает, починили машину или нет, но вспоминает все известные ему молитвы, являясь атеистом. Ворота в деревню стремительно приближаются, как и крики позади. И Бог, или удача, явно на его стороне, ведь когда те выбегают на дорогу они слышат звон сирены и красно-синие огни.

***

— Вот такое получилось приключение, ребята. К сожалению, спасти всех нам не удалось, но основного вампира мы уничтожили. Я пробуду тут ещё день, или два, похоже у полиции к нам с Джоном много вопросов.. Но в любом случае скоро увидимся! — Линч уставше прощается с камерой и облегчëнно кладëт еë на стол, предварительно выключив. Наконец позволяет себе присесть на деревянный стул. Веки смыкаются сами по себе, но Егор знает насколько это чувство обманчиво, — не первый год с бессоницей. — Да уж, ты ещё и снимать всë это умудряешься, — хмыкает Джон со стороны кровати. Блоггер лениво переводит взгляд в его сторону, выдыхая уже дежурную фразу: — Работа такая, — измученно улыбаясь, — но обычно у меня всë получше заканчивается.. — грустно добавляет журналист в полголоса. Глаза цепляются за собственные руки, не желая наблюдать реакцию собеседника. Пальцы звонко хрустят, и Линч, возможно, гнёт их с излишним усилием, до боли. — Линч, мы сделали всë, что могли. Мы их предупреждали, а они не поверили. А то, что все вылечатся когда Джейкоб умрëт ваще оказалось ложью, но мы то всë правильно делали! — Джон выразительно вскидывает руки, оправдывая то ли себя, то ли Линча. — Но они теперь обречены! Я мог постараться и лучше, — Егор вскакивает со стула, непонятно для чего. Ноги гудят и по ощущениям скрипят похлеще деревяшек под ногами. — Эй-эй, не забывай, что мы работали вместе, так что когда ты обвиняешь себя то обвиняешь и меня тоже! Хочешь сказать я мало старался? — парирует Джон, тоже подрываясь с места. — Нет, Джон, ты всë правильно сделал, но я..— — Ага, ещё чë скажешь. С нас спрос одинаковый и мы оба сделали всë, что могли, и точка! — Джон подходит ближе, и Линчу уже нечего ответить. В голове обрывками мелькают возможные оправдания, но Линч не позволяет им вырваться на волю, ведь звучать они будут максимально нелепо. Слишком глубоко копнул писатель, для первой то стычки. Небольшой спор был закончен, даже не начавшись. — Наверно ты прав.. — бормочет журналист и усаживается обратно на стул. Конечно, по его хмурому виду и не скажешь, что он согласился, но ссору продолжать явно не намерен. — Я вообще-то всегда прав, — горделиво щебечет Джон. Линч усмехается про себя, поднимает на него взгляд, и на душе становится теплее. Джон кажется человеком понятным, что очень радует. Его эмоции считывать легко и Егор искренне надеется, что во всëм этом нет двойного дна. Говорят, ничто не сближает людей так, как страх, и блоггер вероятно впервые почувствовал это необычное свойство на себе. У него есть ощущение, что они знакомы по меньшей мере лет сто и это заставляет его глупо и беспричинно улыбаться. Но в каждой бочке мëда есть ложка дëгтя. — Джон, ты в порядке? Будто стал бледнее, — задумчиво произносит Линч, стараясь вспомнить какой раньше оттенок имела кожа новообретëнного приятеля. Умиротворение быстро сменяется на небольшое беспокойство. Журналист не считает это чем-то сильно важным, но странные мысли так и лезут в мозг, а натура параноика вновь ударяет прямо ниже пояса. — А-а? — чуть резко тянет писатель, — Чего? У меня всегда такая была, — уверенно заявляет он, нелепо корча улыбку, — ты наверно не успел запомнить, мы ж познакомились когда? — Джон решает отойти и присесть на родненькую кровать. Адекватную сторону Егора данное объяснение устраивает, а вот параноик судорожно жмëт красную кнопку тревоги. Но Линч привык запихивать свои ненужные сомнения куда подальше, а потому неуверенно произносит: — Ну, наверно, — интонация невольно получается будто вопросительной и журналист хочет что-то добавить, дабы сгладить углы, — Ага, скорее всего, — отлично, теперь это выглядит ещë более подозрительно, — Кстати, а откуда у тебя ствол? — спешный перевод темы буквально кричит о недоверии, и они оба это знают. Линч чувствует как капля неожиданно холодного пота стекает где-то из под волос. Губы состраиваются в привычную улыбку, очевидно не слишком подходящую под ситуацию. Но Джон либо не понимает этого искренне, либо сам побыстрее хочет съехать с темы. — А, да это мой, так называемый, Джон младший, — он показательно вытягивает вышеупомянутого прямиком из под подушки, демонстрируя всему миру, — дела у нас тут нешуточные, поэтому решил прихватить с собой, — кажется, писатель был очень горд тем, что они с Линчем вершили "нешуточные" дела. Это легко считывалось по его довольной физиономии. У Джона была удивительно выразительная мимика, как для человека чьи глаза было крайне трудно разглядеть под толстыми линзами, к тому же, вечно застланными бликами. — Ого, — многозначительно выдыхает Линч, — а у тебя разрешение то есть? — Само собой, всë при себе, — уверенно заявляет Джон, — а что, копов испугался? — ехидно лыбится, параллельно крутя в руках револьвер. — Вообще-то, мне и правда не хотелось бы иметь с ними проблем, — Егор невольно вздрагивает от опасных пируэтов со стороны собеседника, о чëм спешит тому сообщить, — Может, опустишь уже револьвер? Джон, крутанув в последний раз, слушается, пряча оружие назад. Дышать становится легче. — Ты когда, кстати, их вызвать то успел? — Утром сегодня звонил, сказал им, что якобы жителей убивает человек, а то про вампиров не послушали бы даже, — Джон разачарованно закатывает глаза, — сказали, что приедут как смогут. Видите ли далековато мы живëм, — он не прекращал вещать в своей привычно-нахальной манере даже говоря о полиции, которая, между прочим, бродит где-то неподалёку, а при должном желании может и их разговор услышать. — Ха.. А я и не подумал об этом, — задумчиво выдыхает Линч. Всë же врать полиции не в его вкусе. — А Джон подумал! — по вечно быдловатой интонации писателя непонятно, возмущается он или смеëтся, но судя по его лицу явно второе, — Где же ты такой искатель мистики уродился, что не можешь даже себя обезопасить? — Да не приходится как-то на других рассчитывать.. — наигранно-безднадëжно отвечает журналист. Он, конечно, явно шутит, но Джону честно не смешно от мысли о том, что видеоблоггер вечно висит на волоске от смерти. И своë недовольство он держать в себе не собирается. — Да не смешно это нифига, ващет, — Линч напряжëнно замолкает, отмечая про себя будто изменившийся тон друга, — Ты же так и сляжешь когда нибудь! А если бы я не вызвал копов? — Джон лезет не в своë чëртово дело, сам это знает, но почему то ему не хочется чтобы с этим странным парнем, повсюду гоняющимся за паранормальщиной, что то случилось. — Работа такая, — иронично отшучивается Линч, не находясь в другом ответе.

***

— Я тогда пойду. Линч поднимается с насиженного места, направляясь к входной двери. Они засиделись допоздна и на улице было уже темно, даже несмотря на полную Луну. Благо Егор успел пригнать машину к дому приятеля. — Эээ, с чего это? — писатель останавливает его на полпути, своим нахальным, смешно высоким голосом, при этом с манерой речи схожей с "интеллигентами" на улицах, сидящими на корточках. В простонародии — гопники. Журналисту становится смешно от этой осенившей его мысли, но виду он не подаëт. Лишь вопросительно приподнимает бровь, — Чем тебе моя кровать не угодила? Нет, с кроватью то всë отлично, да, может чуть поскрипывает, но не критично. Бельë чистое, белое, застиранное слегка. Да она даже двухместная! Но Егор, несмотря на собственные ощущения, не горел особым желанием спать со всë же еле знакомым парнем, да и предлагать такого не посмел. Ну, возможно, дело было ещë и в том, что лицо чуть багровело от такой мысли, незнамо от чего. — Да я могу и в машине поспать, зачем мне тут, — Линч чувствует будто оправдывается хрен пойми зачем, но он в тоже время и не думает, что делает это безосновательно. — Ага, чтоб тебя эти кровосиси захавали? Ложись давай, недотрога. До Линча доходит, что отвертеться не получится, ведь такого человека как Джон не переспоришь, это было ясно ещë с первой их встречи. Да и в самом то деле, что он испугался с парнем в кровати один раз поспать? Писатель то его не "захавает".

***

Недавнее чувство сонливости вновь вставило нож в спину. Глаза, конечно, слипались, но усталость как рукой сняло и Линч уже битый час, а может и все два втыкал в потолок, на старые доски с очень страшными, в темноте буквально чëрными щелями, из которых будто с минуты на минуту вылезет какая нибудь тварь природного происхождения, вроде сороконожки или восьмилапого ушлëпка. Единственным плюсом в ситуации было то, что вышеупомянутые не проползут бодрствующему журналисту в нос, рот и уши. Минусов же хватало с избытком. Как минимум один из них храпел довольно близко, лëжа на спине, отчего несчастному Егору недавно пришлось отвернуться от писателя и забыть про страшные потолочные щели. А Джон, к слову, ещë и пинался иногда, не говоря уже о том, что его рука распологалась напрямую у спины Линча, да так, что он мог даже через футболку чувствовать прикосновение и исходивший от пальцев, настораживающий холод. Всë же с Джоном однозначно было что-то не так и завтра нужно с этим разобраться. Провалявшись ещë с полчаса и успев подумать о чем только можно и нельзя, Линч заметил, что писатель, кажется, затих, только он не мог определить когда точно это произошло. Со спины неожиданно послышались шорохи и Джон перевернулся на бок, в сторону журналиста. Это было легко понять по резко ударившему в затылок чужому дыханию, от которого Линч не дëрнулся лишь с большой силой воли, но мурашки табуном пробежались аж до кончиков пальцев. Он сам не знал, ради чего решил притвориться спящим, но сейчас это казалось будто единственно верным решением. Прислушавшись к единственному звуку в тихом доме, — дыханию, до блоггера дошло, что это самое дыхание было рваным, хаотичным. Какого чëрта? Человек сзади буквально дышал в затылок и явно находился в сознании. Линчу стало не по себе, он уже собирался повернуться, дабы узнать, что за хренотень происходит, как вдруг ощутил что-то скользкое и мокрое на затылке. В следующие секунды произошло слишком много всего. Отдëрнувшись от неприятного ощущения, Линча тут же потянуло назад. На бëдрах из ниоткуда появилась заметная тяжесть, а руки будто жгутом перетянуло. Простынь под спиной скомкалась в непонятную субстанцию. На осмысление происходящего потребовалось ещë пара мгновений. Тысячи мыслей и умозаключений пронеслись в голове журналиста и наконец всë встало на свои места. Красные очи, сверкающие в свете луны, поставили жирную точку в страшном выводе. Джон грустно усмехнулся. — Прости, как то некрасиво получилось, — его кажется, чуть трясло и причин для такого поведения было настолько много, что Линч не смог выделить какую то в отдельности. Он не представлял, что говорить в такой ситуации, поэтому решил для начала, разузнать всë в лоб. — Как давно? — ощущение своего тела от накативших эмоций немного пропало, но наконец соизволило вернутся и Егор понял, что его руки не перевязали толстой железной проволкой. Просто вампир, восседавший на нëм, сжал их со своей нечеловеческой силой. — Когда ты ушëл за осиной, — писатель отодвинул воротник своей футболки и продемонстрировал две красные точки, отчëтливо видневшиеся на бледной коже в лунном свете. — Мне кровь в руки не поступает, — безэмоционально пожаловался журналист. И это было даже не преувеличением. — Я не могу еë расслабить, Линч, — только сейчас Егор почувствовал, что холодная рука сильно тряслась. Писатель выглядел жалобно: весь трясся, потел, говорил пугающе хриплым шëпотом, а брови болезненно состраивали домик. — Убери, — скомандовал журналист, самостоятельно попытавшись выбраться. Рука действительно немного ослабла но человеческих сил даже так не хватало против нечисти. От этого теперь уже Линч стал беспокоится, хоть и строил из себя ледышку. — Джон, я не шучу! — панически прикрикнул Егор. — Мне нужна.. — Джон начал сильно хмуриться, будто ему было больно, — кровь.. — виновато отводя взгляд. Ну точно. Он же теперь вампиреныш, потусторонняя тварь, нуждающаяся в чужих жизненных силах. Линч еле чувствует свои руки. — Давай быстрее! — нервно, но уверенно вскрикивает журналист, мысленно готовясь к худшему. Джону повторять дважды не нужно. Он в секунду приближается к шее своей жертвы. Линч успевает поднять подбородок за мгновение до того, как произошло бы столкновение. Вампир впивается в открытый участок тела, будто делал это уже тысячу раз. Егор шипит от боли, еле сдерживая себя от всхлипа. Он чувствует холодные губы на коже и два острых клыка внутри и наконец начинает чувствовать собственные руки, свободные от оков. Пытка не смертельная, но довольно болезненная. Кровь — живительная жидкость и Линч чувствует как она стремительно покидает его организм. Он пугается этой мысли, пытаясь оттолкнуть вампира от себя. А вот для вампиров, изначально мëртвых, это единственная возможность существовать. Джон нехотя отрывается. Они оба молчат, не зная о чëм говорить и пытаются отдышаться от новых ощущений. Журналист надеется предугадать следующее действия писателя, ведь он теперь — потенциальная угроза и чëрт его знает, что тот планирует. Линча озаряет мысль. Он незаметно и осторожно тянет левую руку под чужую подушку. "Хоть бы он был там" Егор одновременно следит и за вампиром. Он ощущает металлический холод рукой. Но реакции не хватает. Взгляд алых глаз за мгновенье переносится прямо на подушку. Джон хватает Линча за руку, когда тот пытается вытянуть конечность из под подушки. Вампиру не составляет труда вырвать револьвер из тëплых пальцев. — Линч, давай без необдуманных решений, а? — писатель выкидывает оружие на пол, и оно ярко блестит под светом Луны. Последняя надежда человека, — Или ты думаешь, что я собираюсь тебе навредить?.. Хе, — Джон приближается к уху журналиста, обдавая его неожиданно горячим для вампира дыханием. Линч заметно вздрагивает, недовольно отворачиваясь. — Ты можешь вести себя серьëзней? — раздражëнно выдыхает Егор, радуясь, что вампир отодвинулся и теперь у него есть побольше свободного пространства. — Чë ты такой хмурый то? Теперь эмоции Джона считать было невозможно. Он улыбался совершенно невпопад, когда нужно и не нужно. Это сильно расстроило Линча. Ныне нечисть перед ним — одна сплошная загадка. — Да потому, что ты оказался грëбанным вампиром! Напал на меня ночью и играешься на моих нервах! — журналист был зол. Его раздражало, что от него всë это скрывали, хоть и на подсознательном уровне Линч осознавал, что поступил бы так же, но ситуация всë равно выводила его из себя. Джон молчал, а улыбка сошла с губ. Его глаза, наконец не спрятанные за увесистыми линзами, выражали нечто непонятное. Глаза — зеркало души? Тогда что это, мать вашу, значит? Линчу стало тревожно. Как никак, а вампир всë ещë находится на его бëдрах, а журналист всë ещë в его доме, в крайне неудачном положении. Писатель отвëл взгляд на окно и при нежном свете его очи стали точно голубые, как те, что изредка мелькали ещë до этого всего. Он перевëл взгляд обратно на съëжившегося Егора. — Я собираюсь сбежать. Фраза густо осела в помещении. Конденсация, — переход из парообразного состояния в жидкообразное. По этому принципу работает явление утренней росы. Мысли Линча улетели куда-то в сторону Википедии. Он смог выдавить из себя лишь растерянное: — Нет.. Когда же мозг решил работать по назначению то неожиданно в голове пролетали десятки приключений в которых они могли оказаться вдвоëм. Это всë так реально. Так близко. — Нет. Столько радости и грусти, страха и восторга. Их ждëт целый мир. Океан возможностей. — ... Которого никогда не будет. Ведь Джон сейчас бежит. Будет слоняться по лесам и деревням, поедая ни в чëм не повинный скот. Возможно даже на людей набросится. А Линч будет винить себя всю жизнь, ведь— — НЕТ! Линч резко подрывается и садится на кровати, опрокидывая опешившего вампира. — Я тебя не отпущу, придурок, — он дрожащими руками сжимает бледные запястья, — ты от меня не отделаешься, ясно тебе? Это угроза! — писатель смотрит из под прикрытых век. Столкновение с деревянным краем постели выбило его из колеи, — Я тебя из под земли достану, Джон! — кричит Линч прямо в лицо. Он пробирается руками под тело Джона, сжимая его то-ли в каком то удушающем захвате, то-ли в жëстких объятиях. Прислоняется к груди щекой. Писатель не сопротивляется. Он втыкает пару секунд, но вскоре осторожно поднимает руку и опускает еë на макушку Линча, успокаивающе поглаживая. В размеренном дыхании проходят несколько минут. — Можешь пить мою кровь сколько угодно, — бурчит Линч в ткань футболки, прерывая умиротворëнно-гнетущею тишину. Джон удивлëнно вскидывает брови, продолжая играться с тëмными локонами. — Хехе, как же просто управлять людишками, — усмехается он. Блоггер на это впивается ногтями в чужие бока. — Я найду способ тебя вылечить, — журналиста весьма не вовремя клонит в сон, но он улавливает фразу Джона и взбодряется. — Спасибо, Линч, — Егор даже не видя лицо вампира знает, что он улыбается. Он слышит улыбку в его словах. Искреннюю. Тëплую. Когда нибудь и это тело вновь станет тëплым. — У тебя сердце так быстро бьëтся, — задумчиво подмечает журналист, — это из-за вампиризма? Джон загадочно усмехается. — Не думаю. Линч ощущает как руки обхватывают его за бока и приподнимают, возвращая в вертикальное положение. Вслед за ним поднимается и писатель, всë ещë сидящий на чужих бëдрах. Лицо Линча становится пунцовым от этого осознания. Джон прислоняется к губам Линча. Весьма невинно, но настойчиво. Егор от удивления нелепо открывает рот, невольно позволяя Джону продолжить начатое. Когда их поцелуй разрывается Линч слышит: — Я прослежу за тем, чтобы ты сдержал все свои обещания.