Галактика в глазах, увы, может погаснуть

Хёнджин всю ночь терзал себя вопросами о том кто такие вообще эти парни, что его Феликс сделал этому Чанбину и почему тот так вспылил, разбушевался, как тихий океан, разрушая всё вокруг. Было страшно за Ликса, ведь если этот парень действительно глупый или действительно псих, то он может всё равно достать младшего, когда сам Хван будет на парах и не сможет его защитить. Его Ёнбоку не должно быть больно и Джин был готов сделать для этого всё. Именно поэтому на сегодняшний день у него стояла цель разобраться во всем происходящем: с Чанбином и его шестёркой, с Чаном и с его словами о любви к Фелу. Юноша мог бы спросить у самого Ли, но после его реакции на произошедшие события, было страшно напоминать обо всём. Хёнджу больно смотреть на слезы любимого человека. *** — Чан, ты как вообще? — Сынмин приобнял старшего за плечо, аккуратно поглаживая и пытаясь хоть как-то утешить. — Ужасно, хочется сделать что-то с собой, чтобы пропасть из этого мира навсегда, — на Бане не было лица, словно он получил сильнейший удар в грудь или упал в глубокую бездну. В целом, так и было, — я не понимаю, как они узнали... И как теперь вообще в глаза Феликсу смотреть, такой стыд. Он наверное теперь меня считает полным идиотом. — Ты правда его любишь? Это не шутки? — Да. Это правда. — Чонин догадался... — в горле першило, что говорить было тяжело и дышать тоже, ком не давал, — еще я видел твою тетрадь у них. Я думал, что ты знал... — Черт... Это вообще полный провал, — Чан посмотрел на Сынмина, — вот скажи мне, почему он выбрал Хёнджина? Чем я хуже? — Нет, Крис, ты лучше. Гораздо лучше, правда, в тысячу раз, — тараторил Ким. — Спасибо тебе, — грустная улыбка появилась на лице старшего, — ты такой хороший друг, Сынмин, правда, спасибо тебе, что рядом. — Да, друг... — повторил он, — я всегда готов помочь. Чувства Сынмина к Чану неповторимы и вечны, но им придется потеряться также, как и потерялся здоровый сон. Ким не знал как вести себя на самом деле, где-то глубоко внутри были смешанные чувства, которые съедали по маленькой ложечке, заставляя парня гнуться под ними, как тополя от ветра. — У тебя что-то случилось? — Крис внимательно посмотрел на друга, — моя чуйка меня никогда не подводит. — Неразделённая любовь, — посмеялся младший. — Кто этот урод? Давай я разберусь с ним? — Тогда тебе придется разбираться с собой... — Что? — брови резко изогнулись, как сломанный стебель цветка, а губы сильно поджались, — а, я понял. Это такая шутка, да? — он улыбнулся, — а я уже было чуть не поверил, — он махнул рукой и потрепал волосы младшего, — мне даже веселее стало. — Да, шутка... — Мин кинул смешок в ответ, старательно пытаясь скрыть грустную ноту в голосе, которую слова зажали пальцем. Хотелось провалиться под землю. Хёнджин и Феликс шли по коридору. Все вокруг них шептались, но разобрать что-то конкретное было невозможно. Голоса остальных учеников собрались в один тревожный гул и скомкались в огромный снежный шар. От них исходил какой-то смертельный холод, что явно означало их недобрые обсуждения. Вероятнее всего, про вчерашнюю перепалку в коридоре. Весь универ знал об этом, а ссадины на лице Хвана и Чанбина только подтверждали то, что драка всё же произошла. Джин уже получил выговор и первое предупреждение, но ему всё равно. Главное, что он смог защитить любимого человека. На самом Ёнбоке не было лица. От всех этих голосов, что будто были в голове, ведь доносились словно со всех сторон: сверху, снизу, сбоку, из-за спины, и даже совсем радом у лица. Хотелось опустить под воду глубоко, чтобы уши заложило, чтобы в них заплыли разноцветные рыбки, красные и желтые, чтобы рот наполнился камнями и ракушками, а шею обмотали водоросли. Хотелось даже стать русалкой, чтобы больше их не слышать. Только Хёнджина. Только его голос успокаивал, а его нахождение рядом дарило безопасность. Не было бы его сейчас рядом, то Ли, вероятно, рассыпался на совсем маленькие крупинки песка, смешанные со стеклом и звёздами, что выпали из глаз. — Звёздочка, ты не против если я отойду? Нужно кое с чем разобраться, — Хёндж тепло улыбнулся и приобнял одной рукой за талию, прижимая к себе покрепче. — Ты надолго? — Фел голову, как маленький котенок опустил, боявшийся всего вокруг. Было ощущение, что если Джин уйдет, то его окружат люди-собаки и растерзают на маленькие кусочки. Страшно. — Не знаю, ангел, постараюсь не долго. Сейчас перерыв и я постараюсь вернутся к тебе как можно скорее. — Ладно... — Я люблю тебя, звёздочка, извини, что отхожу от тебя сейчас, — Хёнджин коснулся губами его макушки, целуя черную ткань, а после и врезался губами в ликсовы, улыбаясь. — Я тебя тоже люблю... Приходи поскорее, Джинни. Вероятно организм чувствовал то, что старшего не было рядом, что Феликсу страшно и тревожно, что было ощущение, что монстры повылазиют из всех углов, даже самых дальних и забытых, и пока Ён уязвим, сделают с ним всё самое страшное, что только можно придумать. Из носа пошла кровь, а в висках запульсировало. У них с Джином действительно особенная связь, неразрушимая, крепкая и посылающая сигналы о помощи. Хёнджин стремительно шел по коридору в поиске Чана. Внутри была целая смесь эмоций, как набор самых различных специй. Они жгли всё внутри, обжигали органы, щипали "ранки", сжигали огнем и драли внутренности, что было чертовски больно. Хотелось рвать и метать, но нужно было сохранять спокойствие. Никто не виноват в своей любви, ведь это чувство не подчиняется никаким законам и не подвластно правилам, Хван не хотел винить Бана за любовь, ведь это неправильно. Он сам попал в сети этой яркой сияющей звёздочки с разноцветными глубокими глазами, блондинистыми волосами, белой фарфоровой кожей, как у куклы, с россыпью ромашек на щеках и с бантиками принцессы вместо губ. Никто бы не смог устоять, вот и Хёндж не смог. Он любил Феликса невозможно сильно, что даже не мог описать словами свои чувства, потому что ни одни эпитеты не смогли бы рассказать насколько они глубокие, как марианская впадина с мягкими касаниями океана, теплые, как пушистые коты, и светлые, как звёзды на небе, они выражали ту нежную привязанность, всю совокупность переживаний и вулканическую заботу, наполненную невинностью, такой незримой и неописуемой, но блаженной. Ревность Джина можно было объяснить. Наконец в конце длинного коридора он увидел Криса и Сынмина, быстро направляясь к ним. — Чан, привет, — Джин томно опустил брови и вздохнул, — мы можем погорить? — Я не в состоянии сейчас разговаривать, извини. Да и я не особо хочу с вести с тобой диалог и даже просто видеть тебя. — Это из-за Феликса? — Не твоё дело, он не хочет с тобой разговаривать, оставь его, — вступился Ким. — Извини, но я разговариваю не с тобой. Не нужно влезать, пожалуйста. Но от Кристофера он так и не получил ответа. Юноша замолчал, делая вид, что самого Хёнджина тут нет, что его не существует. Чану было слишком плохо от осознания всего происходящего. — Чан, ты как? — с задней лестницы вышел Хан, будто он появился из-под земли. — Его лучше не трогать сейчас, наверное, — Мин тяжело вздохнул, а после посмотрел на Джина, — еще и этот лезет. — Чего тебе, парень? Иди к своему Феликсу, я бы не советовал оставлять его одного, Чанбин всё еще решительно настроен. — Мы можем поговорить? Это важно, — он был готов побеседовать хоть с кем-то из них. Хван был обязан узнать то, что ему нужно. Джи посмотрел на друзей, не понимая как ему поступить в данной ситуации, а те лишь в незнании развели руки, говоря как бы: "У тебя есть своя голова на плечах. Принимай то решений, которое считаешь верным." — Ладно, идем, — что-то внутри подсказало, что нужно помочь, что нужно поговорить. Парни отошли немного в сторону и Джисон приготовился слушать, что этот парень вообще хочет. — Кто вообще эти парни? Ну, Чанбин и тот, кто кидал в Чана "ядовитыми" фразами? Почему они так вспылили на Феликса и что он им сделал? — Чанбин и Чонин парни из нашей компании, сейчас они уже не с нами как я понимаю, потому что решили отделиться, но раньше мы были все вместе: Чан, Чанбин, Минхо, Феликс, Сынмин, Чонин и я. Общаемся мы уже очень давно и действительно были, не разлей вода. Все слишком дорожили нашей дружбой, были друг для друга семьей, опорой и поддержкой, а потом этот, казалось неразрушимый дружеский шар, где царил мир, тепло, взаимоуважение и поддержка, треснул, как хрупкий лёд. А трещину как раз дал неожиданный уход Феликса, — Хан посмотрел в окно и вздохнул, будто снова проживая всю эту ситуацию, — он ушел от нас так резко, ничего не объяснил и просто исчез из наших жизней, как будто его и никогда не существовало, будто нас в компании всегда было шесть, а не семь, будто он пропал даже с фоток и действительно остался только на фотоплёнке памяти. Он написал нам записки и подарил важные вещи, которые так или иначе связанны с каждым из нас, но опять же ничего не объяснил, — Джи собрал руки в замок, зависая взглядом в одной точке. В глазах виделась печаль и разбивающееся об скалы море, которое еще немного и вытекло бы из берега, — все отреагировали на его уход по-разному: мне и Минхо действительно грустно до сих пор, Чанбин и как оказалось Чонин посчитали его предателем, Сынмин был расстроен, но сейчас даже больше рад, ведь он влюблен в Криса и у него появилась какая-никакая возможность, а Чан всё еще надеется вернуть Ликса. — Потому что любит? — Думаю, да. — Ты знаешь что-то еще о его чувствах? — Джин нахмурил брови. — Честно, не особо. Я сам только вчера узнал об этом, но он всегда был очень заботливым по отношению к нему, он радовался, когда Ён простывал, ведь у него появлялась возможность за ним поухаживать. Все замечали, что у Чана к Феликсу особое отношение, ни никто особо не обращал внимание на это, только Чонин обратил. А потом появился ты и Феликс выбрал тебя. — Это же не моя вина. Если бы Ёнбок любил его в ответ, то они бы уже были вместе, но сколько прошло лет? — Хван посчитал на пальцах, а после показал Джисону, — четыре года, если не больше, и они до сих пор не сошлись. Я люблю Феликса, и я готов заботить о нем в любую минуту своей жизни, ведь он самый главный человек в ней, он мой смысл для существования. Я еще ни к кому никогда не испытывал таких чувств. — Вероятно, ты прав... Просто Чан наш друг, поэтому... — Да, я понимаю, всё в порядке, — Хёнджин кивнул, — то есть, ты хочешь сказать, что Чанбин решил устроить всё это только из-за того, что Ликс от вас отстранился? — Да, так и есть. Ему не дает это покоя. Извини за них, пожалуйста. — Это не передо мной надо извинятся, а перед Феликсом. — Насчёт него кстати. Ты же его парень, значит однозначно должен знать, что с ним происходит. — Извини, но этого я не могу тебе сказать, — Хёндж потупил взгляд на Джисоне, — это слишком личное. Спасибо, что поделился и ответил на вопросы, я у тебя в долгу. Мне нужно идти. Сердце чувствовало, что Фел ждёт, что его сердце ревёт. Словно что-то случилось и Хван нужен рядом. — Звёздочка, я тут, — Хёнджин обнял младшего за талию и прижал к себе, мягко целуя в губы и в лоб, — я уже успел соскучиться по тебе. — Ты разговаривал с Джисоном, — Ли не смотрел на Хвана, взгляд его был устремлен в стену, но не на парня. — Нужно было кое-что узнать у него и обсудить некоторые вещи. Я изначально хотел поговорить с Чаном, но тот отказался вести со мной диалог. — Понятно. — Ты ревнуешь, ангел? — Да, — детская обида затаилась в груди. Бок надул губы. — Спасибо за честность, любовь моя, — Джин улыбнулся, — я понимаю твои чувства, ведь тоже вчера приревновал тебя к Чану. Но я действительно разговаривал с Джисоном только на волнующие меня темы, связанные со вчерашней дракой. Я бы мог спросить у тебя, но не хотел, чтобы ты снова вспоминал эту ситуацию, ведь испытал сильный стресс. Мне никто кроме тебя не нужен, ангел, и я люблю только тебя. — Спасибо тебе, Джинни... — он печально опустил голову. Снова похож на котенка, —я тебя тоже очень сильно люблю. — Помнишь, до луны и обратно? — Конечно, до луны и обратно!