Галактика в глазах, увы, может погаснуть

— Что-то случилось, ангел? — Хёнджин обеспокоено посмотрел на возлюбленного, а после разлил по бокалам вино. Жидкость также быстро растеклась по стеклянным стенкам фужера, как и тревога по телу Ли, обволакивая всё, как кровавый океан, — будто что-то произошло, пока я был на улице. — Звонок один был, после которого чувствую себя не очень. — Чанбин? — первое, что пришло в голову Хвана, — он снова достаёт тебя? — Нет, Джинни, больница, — Фел с трудном жевал салат, челюсть словно не хотела открываться. Вообще ничего не хотелось. — Что?.. Что они сказали, звёздочка? — Джин бросил всё, что было в руках и обошел стол. Он взял Бока за руки, а сам пристально смотрел в его глаза. Хёндж стал мягко целовать тыльные стороны ладоней младшего, отпечатывая на губы запах зелёного чая, что доносился, казалось, из-под кожи. — Сказали, что есть какие-то важные новости и нужно завтра приехать к ним в клинику, — он посмотрел на Хёнджина поникшим взглядом, наполненным то ли тоской, то ли болью, то ли грустной нежностью, что таилась в разноформенных снежно-белых закромах души, что даже глаза болели, фиолетовых и жёлтых ракушках, и пыталась спрятаться за полупрозрачными цветными стекляшками. — Значит обязательно поедем, звёздочка, я уверен, что всё будет в порядке! *** Совсем не спалось всю ночь. Хван уже видел десятый сон, обнимая Ёна за талию, а младший всё смотрел в окно на полную светящуюся луну, ловя в ней разные образы. Вот маленький мальчик сажал цветы на поверхности ночного солнца, а после задорно махал рукой, зазывая к себе поскорее, чтобы ловить светлячков. Пятнистый блин закрыли черные облака, а после он снова выкатился на небесную гладь. Теперь на ней виделась роза под стеклянным куполом, несколько лепестков которой уже упали, прямо как в сказке. На секунду луна превратилась в чеширского кота и заставила Феликса улыбнуться, но когда тень настиг жуткий черный образ, стало не по себе. Всё такое чужое... Ёнбок всё-таки пытался уснуть. Тот внушающий страх образ не выходил из головы, что кровавый ком встал поперек горла. Вкус металла доставал до каждой клеточки тела, будто свинцом прожигая внутренности и ломая кости, а в ушах громко шумело. В открытое окно подул прохладный летний ветер, слегка обдувая лицо и освежая комнату. Пальцы на секунду заломило, а после мягкие объятья ветра стали гладить тело юноши, успокаивая, а затем наступило долгожданное спокойствие и умиротворение, он провалился в сон. *** — Плохо спал, звёздочка? — Хёнджин поставил на стол две чашки с какао и омлет. — Да, а как ты узнал? — Чувствовал, как ты беспокойно ворочался, а потом через сон стал тебя поглаживать, чтобы тебе стало полегче. — Так это был ты, Джинни? — Ли тихо посмеялся и отпил какао из кружки. — Конечно, а кто же еще, ангел? Они приступили к завтраку. — Ты и только ты! — Ён посмотрел на возлюбленного, легко улыбаясь, — я люблю тебя. — И я тебя люблю, звёздочка. До луны и обратно. — До луны и обратно! — повторил Ликс. — Кушаем и собираемся к врачу, ангел! *** Сегодня даже погода была не в настроении. Ясное и чисто небо, на котором, казалось, даже днём было видно звёзды, затянуло черными тучами, которые явно злились и пыхтели, распыляя своё раздражение вокруг. Из-за них было душно. Солнце больше не пело и не танцевало, ведь оно быстро и стремительно попыталось спрятаться, чтобы тяжелые капли дождя не разъели его поверхность, как кислотой. Зайцы и белки больше не прыгали до небесного светила и не пытались его растормошить, ведь им самим было страшно. Пушистые попрятались в дупла и норы, прячась за шишками и листьями, чтобы не погибнуть. Сильный ветер больше не гладил траву, а рывками укладывал ее вместе с цветами в одну сплошную линию, чтобы ни один росток не вырывался; а ветки деревьев он безжалостно ломал, заставляя раны кровоточить, а самих великанов — реветь от боли. Даже лесной хранитель спрятался в своем волшебном доме, скрывая летние бусы от убийственного ветра и дождя. Даже поля сложились, как карточный домик. Полил сильный дождь. Тяжелые капли глухо, но с особой силой ударялись об стекла авто, будто желая пробить их. Окна в машине были закрыты, чтобы кислотные капли случайно не попали внутрь, не задели снова живого тела и души. Птицы притихли, сверчки больше не трещали свои песни, весь мир застыл. Сейчас всё заменяла монотонная печальная песня дождя, которая иногда усиливалась. Некий белый шум от природы убаюкивал. Быстро работали дворники, стирая с лобового стекла небесные слезы, что так и пытались замылить взгляд, будто стараясь навредить. Но Хёнджин был предельно осторожен. Он ехал медленно и неспеша, внимательно следил за дорой, чтобы доехать в целости и невредимости. Тише едешь — дальше будешь. По черному небу пробежала белая яркая молния, рассекая его на неровные части. Не хотелось как-то связывать природу с реальностью, Хван всегда старался думать позитивно. *** — Здравствуйте, можно? — Ликс постучал в кабинет врача и заглянул внутрь. — Добрый день, Феликс, конечно, проходите! — мужчина улыбнулся и посмотрел на вошедших. — Вы не против, что мой молодой человек тоже будет присутствовать здесь? Для меня это важно, да и нам так спокойнее, — Фел посильнее сжал руку Джина и поджал губы. Внутри накапливались непонятные эмоции, было очень страшно. Руки тряслись и немели словно после мороза, а ком застрял посреди горла. — Да, конечно, — он достал нужные бумаги, — насчет важных новостей, — он прокашлялся, — я могу Вас поздравить, Феликс, вы вышли в ремиссию, хоть и частичную, но всё же это огромный прогресс. — Частичную? — Да, это состояние, при котором симптомы заболевания уменьшаются или исчезают частично. Вы, конечно, можете испытывать периодические обострения или легкие симптомы в течение ремиссии, но это уже ваша и наша маленькая победа, — мужчина улыбнулся, — я уверен, что дальше — больше. Если мы будем продолжать лечение, то рак может полностью уйти. Хотелось расплакаться. Ёнбок не верил своим ушам. Он посмотрел на Хёнджина, прикрывая рот рукой, а после всё же заплакал. По щекам потекли обжигающие, теплые слезы счастья, создавая новое море, крепко обнимающее волнами. Он смог. Хёндж помог. — Я люблю тебя, Хёнджин... — И я тебя, звёздочка! Я же говорил, что мы сможем, ангел, — Джин крепко возлюбленного обнял, зачмокивая его мокрые щеки и собирая губами моря и реки. Счастью не было предела. Хоть и частичный, но выход в ремиссию давал ощущение новой жизни. Будто Ли заново родился, но уже без всех проблем, что мучали его в прежней жизни. Было ощущение, что он пролетел через миллиарды галактик, хватаясь руками за звёзды и собирая от каждой что-то своё, что прожил много жизней за эти несколько секунд: побыл котёнком и небесно-голубыми орхидеями с розовой неровной серёдкой. Перед глазами сталкивались и взрывались созвездия, в руки заплывали цветастые рыбки, а длинные корни лотосов сдерживали плавающих в легких медуз. Было необычайно хорошо. По такому поводу, чтобы отпраздновать такое важное событие в общей жизни пары, Хван забронировал столик в дорогом ресторане. Хотелось запомнить этот знаменательный день навсегда, и они запомнят. Помещение было огромным. Снаружи здание выглядело как роскошный замок, оно было высоким с огромным количеством мелких деталей, которые бросались в глаза и вызывали восхищение. Внутри всё было сделано в темных тонах. Цвета не напрягали зрение, а быстро давали привыкнуть к интерьеру. Бардовый бархатный пол вызывал ощущение мягкости, но при этом дороговизны, что за собой рождало новое пламя эмоций, горячих и страстных. Столы были черного цвета и, казалось, из дуба. Проходя мимо остальных столиков Хёнджин даже несколько раз поймал себя на мысли о том, как бы его возлюбленный шикарно смотрелся на этом столе и как бы идеально было целовать его прямо на нём, долго, страстно, но при этом нежно и у всех на виду. Однако, данные мысли стоило придержать до дома. Их столик находился прямо у панорамного окна. Вид был просто невероятный, казалось можно было рассмотреть Инчхон полностью, во всех ночных красках. Было ощущение, что вся галактика был посвящена только им двоим, что планета Земля крутилась только для Хёнджина и Феликса, и пусть весь мир подождёт. Их обслуживали самые лучшие официанты и блюда им приносили только самые вкусные, ведь Хван был готов на всё ради Ликса и деньги — это последнее, что его беспокоило. Счастье в глазах любимого куда важнее. Ёнбок всегда был самой яркой звёздочкой для Джина, но сейчас младший необычайно сильно светился и сверкал. Его красота и безудержное счастье, что буквально разрывало легкие, беспощадно разбивало ребра на маленькие кусочки пазлов, вырвалось наружу и слепило всех на своём пути. Хёндж обещал, что они смогут, что они справятся со всем. Не обманул.