Галактика в глазах, увы, может погаснуть

— Я так рад тебя видеть, Джинни, — улыбался Феликс так тепло и ярко. Он светился, как самое настоящее солнце. Ли сидел на деревянных ступеньках старого домика, в котором царили сказка и покой. Перед ним поле ромашек, за спиной — текла речушка, росли розовые и фиолетовые деревья, скакали зелёные зайцы и синие лисицы, — я очень скучал по тебе. — Звёздочка... — Хван заулыбался так широко, как не улыбался в последнее время совсем, — я ждал тебя, ангел мой. Очень ждал, — глаза старшего загорелись и засияли, словно он смотрел на небольшие, но яркие огоньки, — я тоже просто непередаваемо скучал, я так рад видеть тебя... — Как ты, Джинни? — маленькая пушистая, но все такая же холодная рука мягко взялась за ладонь Хёнджина и усадила рядом с собой на солнечные деревяшки. Младший завалился на бок и уложил голову на колени любимого, заставляя снежные волосы разбежаться по бедрам Хёнджа. — Я не могу без тебя, звёздочка. Мне так плохо, — сильные руки вплыли в блондинистые реки и стали массировать кожу головы. Он заплетал косички и смешные хвостики, улыбался и утопал в разноцветных глазах как в первый раз, — мне так хочется к тебе, Ликсёныш. — Рано, Джинни, — Ёнбок запрещающе помотал головой, — ты должен жить, я уже говорил об этом, любовь моя. Тебя ждёт успешное будущее. — Без тебя не ждёт. Фел вздохнул. Теплое солнце светило прямо в глаза, заставляя хмуриться и щурить глаза, чтобы прозорливые лучи не лезли в зеркала души, ведь они так и норовились залезть внутрь и подарить солнечных зайчиков. Пыльца цветов разносилась по воздуху и щекотала нос, унося в далёкие края печаль и грусть, ведь в этом мире не было места отрицательным эмоциям. — Ты хорошо ешь, Джинни? — Совсем ничего не лезет, от еды воротит и даже от воды. Хочется тых блюд, которые готовил ты. — Я был бы рад приготовить для тебя что-нибудь, — совсем тихонько посмеялся Бок, расслабляясь под теплыми касаниями возлюбленного, — хочешь чая? С ромашкой, малиной и какими-то листочками, я сам собирал. — Хочу побыть с тобой подольше, звёздочка, — он взял Ликса за руку и оставил поцелуй на фарфоровой белой коже, которую всё также покрывали бусины, стразы и кляксы, да и не только ладони, а всё тело. Хёнджин наклонился к лицу Ёна и мягко коснулся его губ своими. Ему очень не хватало этого, — а еще очень хочу забрать тебя с собой обратно. — И я бы этого хотел, но, к сожалению, я могу быть рядом с тобой только пока ты не проснёшься. И всё это время я буду беречь твой покой. — Тогда я бы предпочёл никогда не просыпаться. — Тебя ждёт новый день, точнее, уже вечер, Джинни, придётся проснуться, — в голосе слышалась грусть и боль от сказанного. Феликс действительно очень скучал, — а я буду ждать тебя во сне снова. Я люблю тебя до луны и обратно, Джинни. — Я тоже жду нашей встречи, звёздочка моя. Я обещаю, мы очень скоро встретимся снова, — Хван улыбнулся и ещё раз нежно поцеловал, — и я тебя люблю до луны и обратно. К сожалению, всё хорошее имело свойство заканчиваться. Просыпаться действительно не хотелось, хотелось остаться в царстве Морфея навсегда, ведь только там он мог видеть своего ангела. Прошло два месяца с момента смерти Феликса. Хёнджин никогда не мог даже и подумать, что он будет настолько сильно ненавидеть зиму, ненавидеть новый год и всё, что с ним связано. Его выворачивало от самого праздника, от атмосферы, от украшений, от ёлки, ведь абсолютно каждая вещь напоминала ему возлюбленного. Было настолько противно, что юноша даже немного не украсил жилище. Единственной его мечтой было то, чтобы новый год никогда не наступал. Было противно от счастливых лиц, от фейерверков, от радостных воскликов на улице. Не хотелось жить дальше. На учебе Хёндж не появлялся совсем давно и на самом деле не знал отчислили его уже или нет, к краскам, которые уже казалось высохли, и к холстам не притрагивался с того дня, как они с Ёнбоком нарисовали свой последний шедевр, камера покрылась слоем пыли, ведь ей не пользовались уже продолжительное количество времени, последнее фото, на котором они с Ликсом сидели дома и кушали что-то из доставки, было сделано в середине ноября, сейчас уже январь... "Тот самый" блокнот валялся на тумбе у кровати, большинство страниц были в черных штрихах, под которыми скрывались слова горечи и тоски по возлюбленному. Вдохновения совсем пропало. Напрочь. Сил не было даже на уборку, всё дома покрылось чуть ли не сантиметровым слоем пыли. Джин нехотя открыл глаза и пару секунд просто смотрел в потолок. За окном было темно, парень снова проспал весь день. Хотелось опять провалиться хотя бы в дрёму, чтобы меньше проводить времени в сознании. Он потянулся к блокноту, пытаясь снова закончить стих, но рифма никак не складывалась. Он быстро начиркал какие-то слова, что-то небрежное и неаккуратное, откидывая тетрадь в сторону, откуда выпали распечатанные фотки с изображением его и Феликса, и начал повторять только что законченные строки, закрыв глаза: "А я лишь лежу на полу И просто смотрю в потолок, Свои мысли собрать не могу Ведь их там целый поток. Я думаю лишь о тебе, Никак не могу я забыть Всех теплых моментов таких, Без которых не хочется быть. Без которых не хочется жить. Я совсем не могу без тебя, Ты просил не утонуть, Но я лишь подвёл тебя. Без тебя, моей звёздочки яркой, Я тону и грязну в пучине И я словно в этой могиле Умираю день ото дня. И как не пытался смириться Без тебя, мой любимый малыш, В итоге я просто бессилен И никак не могу отпустить. Не могу распрощаться с тобою, Не могу забыть я тебя. Я хочу захлебнуться любовью Быть вместе с тобой навсегда!" Повторял из раза в раз Хёнджин, с каждой секундой понимая насколько ему тяжело в этом мире без Феликса. Всё вокруг словно чужое, ненастоящее. Хван больше не мог так жить. Нужно было срочно подышать воздухом. Ему нравилось сидеть на крыше и вспоминать, как почти два года назад они начали встречаться именно на этом месте. Как целовались и плакали, признавались друг другу в любви и обещали быть вместо до конца, и что даже смерть не разлучит их. С этого места открывался красивый вид на город. Хёнджин смотрел на вечерние пейзажи с яркими огнями машин, вывесок и новогодних гирлянд. До противности красиво. Джин был так близко к небу и снежинкам, ветер обдувал обмякшее тело и разум, который уже давно не жил. Не жил уже как два месяца. Хван устал. Юноша просто пытался существовать из последних сил, но и их уже совсем не осталось. Хёндж поднял глаза на небо и улыбнулся. — Привет, ангел, как ты? — Хван вдохнул полные легкие холодного воздуха, наполняя внутренности снежинками, которые царапали и делали одновременно и больно, и приятно, — я очень надеюсь, что ты в порядке, моя звездочка, — взгляд был нацелен на единственную звезду на небе, и сразу было понятно кто это. Каждый день на одном и том же месте это небесное тело наблюдало за старшим и дарило ощущение того, что Ли рядом, — ты такой красивый у меня, любовь моя. Знаешь, я безумно по тебе скучаю... Ты даже не представляешь, как мне не хватает тебя, Ликси. Мне очень тяжело, — Хенджин устало засмеялся, — я действительно пытался жить дальше, но я не могу, просто не могу, понимаешь? Мне кажется, я схожу с ума без тебя, ты мерещишься мне повсюду. Я бы не сказал, что выхожу куда-то часто, но если и появляюсь в людных местах, то во всех вижу твой образ, а по утрам слышу твой голос на кухне, как ты тихо напеваешь песни, — парень всё также тихонько смеялся с себя, — мне не хватает твоего присутствия, твоих милых веснушек и родинок-звездочек, твоих уставших, но таких красивых глазок-вселенных, твоей улыбки, твоих холодных рук, объятий, поцелуев. Знаешь, кровать без тебя такая холодная. И дома холодно. Без тебя холодно, Феликс, — шмыгнул носом он и вытер стекающую по щеке слезу, — Я пытался справиться, правда, но я не могу без тебя, звёздочка. За все это время ты стал смыслом моей жизни, а сейчас тебя нет и жить мне незачем, — он всё ближе подходил к краю, продолжая говорить с небом, — я обещал тебе не утонуть в своих слезах, но я не смог... Прошу, прости меня, ангел, прости... Но мне так плохо. Я хочу к тебе, Ликсёныш, хочу быть рядом с тобой всегда, — подойдя к самому краю, Хван посмотрел вниз, где пролетали тысячи этажей многоэтажки, что касалась крышей неба, — и я буду, звёздочка... — и шагнул вперед, чувствуя, как тело расслабляется, а тревожная душа наконец покидает его. Сердце больше не билось, легкие не дышали, а глаза закрылись навсегда. Хёнджин умер, а на небе, совсем рядом, появилась еще одна звезда. Они обещали друг другу, что всегда будут вместе и что даже смерть не разлучит их. Они сдержали своё обещание. До луны и обратно...