ЭДО 2104

Хотелось сказать, что зрелище перед ними завораживало, но Сатоши хорошо помнил «одзэки» все от тех же господ «Накатоми», которые задали им жару при побеге год назад, и потому понимал, что тварюга ростом выше и сильнее легче не будет. Итак, дано: огромный сраный робот, и они, с оружием, не приспособленным для огромного сраного робота. Эх, надо было не слушать Сакуру и звать Сузуки! Тот бы быстро вытащил из своих запасов противотанковое ружье, и разделались бы они в два счета! Но что уж теперь. Широ был полудохлым, Рокухара был полудохлым, Сакура был относительно полудохлым… Как-то все не очень складывалось. Когда железка сделала шаг, пол под ней жалобно застонал — настолько тяжелой она была; следом, будто бы отовсюду (скорее всего где-то тут стояли динамики) вдруг донесся голос, все тот же, что они слышали внизу из андроида. Голос Амакусы Тозо, которого они должны были сегодня убить. — Вы все же пришли сюда. Робот сделал еще один шаг, и тот эхом разлетелся по пустому ангару. — Я искренне надеялся, что мне придется испытать это на главном входе. Но небольшой тест-драйв не повредит. Не так ли, Инами? В ту же секунду со спины робота сорвалось четыре мелких боевых дрона. Замечательно: они должны были разбираться не только с огромной стальной махиной, но еще и с мелочевкой. Позади машины натянулись кабеля и лопнули, наконец, когда робот пришел в полное движение; увидев это, Акеми быстренько юркнула обратно в тоннель, и Сатоши даже осуждать ее не хотел за такое: ну в самом деле, это он всяких ебак в Дзигоку видел, а она? Плюс медик им был нужен потенциально живым, а не раненным. На предплечье у робота раскрылся люк, и ой-ой-ой-ой только ручной ракетницы им тут не хватало! Бахнуло знатно: Сатоши не задело, наверное, только чудом, зато вот Широ и Хотару повезло не так сильно (сложно было сказать, целился ли Амакуса прицельно). Первого отшвырнуло в сторону, будто тряпичную куклу, и позади него по земле катился мусор и осколки некогда целой брони; Хотару же рухнула не так далеко, почти рядом — на земле была заметна кровь. Не дожидаясь, пока уляжется пыль, по ним начали стрелять дроны: по лицу что-то скользнуло, голова отдалась болью, газовую маску сорвало — и следом что-то больно врезалось прямо в подбородок, кажется, дробя челюсть. Нет, без шлема на такие миссии он больше ходить не будет! Что было с остальными из-за поднявшейся пыли сказать было сложно, но первыми Сатоши выцепил фигуры Рю и Сакуры: последний сунул тому в руки оптический плащ и гаркнул что-то, разобрать было сложно, но следом ринулся в другую сторону и начал истошно палить по громадине, то и дело по нему стреляя и бегая какими-то невероятными путями, отчего голова болела лишь сильнее. Кое-как Сатоши понял, что именно тут творилось: Рю, вестимо, под прикрытием камуфляжа отправился ковырять спину роботу, а Сакура работал приманкой… Логично, но тупо, но логично. Правда легкое оружие этому типу было как горох об стенку. Гм… Сплюнув выбитые зубы на пол, Сатоши ухмыльнулся. Что ж, это хотя бы веселее, чем ковырять кучу андиков. Он свистнул: Сакура-2 тут же навострила уши и бросилась вперед, зная, что требовалось подложить мину под ноги громадине, сам же Сатоши сорвал с ремня тяжелый пулемет, готовясь расстреливать боезапас о продолжавшего идти к ним стального гиганта. Куски обшивки начали слетать от напора, робот замедлился, но в какой-то момент что-то заклинило… Черт возьми, он один раз эту херовину использовал, один сраный раз, и она тут же сломалась! Пусть умники, которые будут отчетностью заниматься, говна пожрут, он тащить сломанную хрень с собой не собирался! Скорее всего из-за этих сраных дронов, да чтоб их всех. Он швырнул пулемет под ноги. Двинулся в сторону, краем глаза видя, как к себе в безопасное место Акеми вместе с Рокухарой оттаскивала Хотару. Вдруг сбоку раздался взрыв, такой силы, что по коже неприятно забарабанили мелкие камушки. Сатоши хмыкнул. Что ж, собаченька сегодня точно получит праздничный обед как награду. Значит, он был прав, когда теоретизировал, что подарок андроидам из «Нагаоки» был лишь прототипом. Приятно было подтверждать собственные теории, неприятно — встречаться с ними воочию. Если робота не брало легкое оружие, то точно возьмет термокатана — Рю прекрасно помнил бронированных ботов Танэгасимы, аналогичные которым летали тут (отчего в голове невольно всплывал вопрос, а не поставлял ли он этих ботов, собственно, Амакусе). Под сокрытием плаща-невидимки он легко обошел робота и очутился у него за спиной, после чего, ускорившись, взбежал сначала на стену, а потом оттолкнулся от нее, пикируя сверху на плечо. Отсюда Амакуса не должен был его видеть, если, конечно, у него не было камер или датчиков на затылке у робота. Впрочем, если он отвлечется на Рю, ползавшего у него по спине, то это откроет возможность остальным. Ситуация выглядела плохо, но не безнадежно. Он раскалил «Додзимару» и вогнал в предплечье, в место, где располагалась ракетница, чувствуя, как хрустит внутри хром. Внутри все заискрилось — вышла из строя, больше никакого дождя из ракет. Он хотел было продолжить пилить руку, но вдруг робота тряхнуло, а внизу раздался жуткой взрыв; единственное, что удержало Рю от падения вниз, это то, что он вогнал «Додзимару» в обшивку и повис на ней. Да уж, времени зря никто не терял! Он замер, когда вокруг начал назойливо летать бот, пытаясь его найти. Боги, хорошо, что он взял камуфляж. При всем идиотском поведении Сакуры сегодня это была разумная мысль. Отправив Хатико за спину к Рю в надежде, что это чем-то да поможет, Широ стащил со спины чехол, который еще на подходе успел забрать у Хэйсаку: там хранилась его драгоценность, которую он берег с самого начала, противотанковое ружье. Мусор вокруг, к сожалению, только мешал, чем помогал скрыться, но найти местечко, чтобы спрятаться, было легко — в ангаре было полно металлических контейнеров и прочего сопровождающего подобные места. Укрывшись за верстаком, Широ вогрузил на него ружье и прицелился, концентрируясь. Вокруг же творился настоящий ад. Он видел, как снесло выстрелами дронов собаку Сатоши и та повалилась на землю. Видел, как Рокухара закрывал щитом Хотару и Акеми, пока они отходили прочь в безопасное место. Видел Рю на спине у робота, темный силуэт с развивающимся плащом-невидимкой и зажатым в руке раскаленным клинком. Позади машины из лопаток и ног огненным шлейфом засверкали ракетные двигатели, когда он рванул вперед, прямо к Сатоши, единственному, кто нанес ему существенный урон. Тот отпрыгнул в сторону в последний момент, робот попытался затормозить, высекая искры ногами, но не сумел — недостаточно было врыться в пол, чтобы погасить такую инерцию. Стены содрогнулись от столкновения. Рокухара проскользнул между ног у робота, игнорируя окрик Акеми позади, только что добившей одного из назойливых ботов, швырнул машине что-то в визор, залепляя его то ли грязью, то ли краской, и потом начал расстреливать ботов. Обернулся — и тогда стало ясно, что это была взрывчатка на липучке. Широ же продолжал целиться, выжидая нужного момента. Выжидая… От мелкого взрыва визор у робота треснул, он отшатнулся, разворачиваясь к Широ передом корпуса, и, наконец, точка для выстрела была найдена. Бросив в голосовой чат короткое предупреждение, он выстрелил — и слава богу, что на нем был хотя бы сломанный шлем, звуки он приглушил, иначе бы в эту секунду Широ оглох. От выстрела робот пошатнулся и завалился назад, на стену… Но ядро так и не было уничтожено. Команда отлично справлялась с отвлечением Амакусы от проблем на спине, и потому Рю с ожесточенным видом начал ковырять мечом спину роботу, разрубая любые провода, какие только мог увидеть, выдирая их руками. Внутри должно было быть либо ядро, либо еще какая-то начинка, от которой зависело управление такой громадиной, и у него был план — уничтожить все это, чтобы лишиться одной огромной проблемы прямо сейчас. Ладно еще боты, с ними можно было разобраться, но такой робот? Даже в Тэнгоку было проще. Когда Широ дал знать, что собирается стрелять, Рю подобрался ближе к голове и вогнал «Додзимару» в загривок роботу, что не нанесло ему удара, но помогло не сорваться вниз, когда громадина пошатнулась от выстрела. Внизу стальной покров под ногами у Рю будто вспучился, и он отблагодарил богов за то, что не решил засесть на спине — мало того, что его бы могло сбросить таким исходом, так еще и громадина ударилась спиной о ближайшую стену. … впрочем, ковырять его определенно станет легче. Но потом произошло то, чего Рю совершенно не ожидал. Точнее мог предугадать, но думал, что Сакура вернул себе хотя бы частичку благоразумия. Впрочем, он не был знатоком тонкостей переговоров, потому лишь ошалело взглянул вниз, когда там, видимо, предвкушая бесчувственность ситуации, Сакура указал рукой в коридор и истерично взвизгнул: — Если ты не прекратишь это все, я выволоку сюда твою дочь и прирежу ее у тебя на глазах! Этого хочешь?! Глаз за глаз! Глаз за глаз? Рю застопорился. Потом выругался про себя — Амакуса же знал, что Сакура среди них, и точил на него зуб, но сейчас не мог сказать, кто был им конкретно. И вот, он себя выдал. С одной стороны, миленько, что он решил пойти в переговоры, но можно было и раньше!.. Или вообще в них не вступать! Динамики на голове, прямо рядом с Рю, захрипели, и оттуда донесся голос: — Ты звучишь как мальчишка, пытающийся угрожать взрослым. После этого Рю начал ковырять его с новой силой, надеясь, что эта маленькая сцена в итоге ни к чему не приведет. Или не успеет. — Вас всех просто водят за нос. — Ты только и треплешься об этом! — Мне проще убить тебя, чем донести хоть что-то, маленький крысеныш. В эту секунду в робота влетело несколько взрывных снарядов, прямо в проделанную Широ дыру; Рю, вновь цепляясь руками и ногами, про себя выругался. Он не нанимался участвовать в родео, он вообще-то медик, а не какой-нибудь ковбой из старых фильмов! Но двигатели у машины были повреждены, может, сейчас это все закончится? Робот схватил железный контейнер рядом, который смялся от хватки, и Рю про себя вздохнул. На что он вообще надеялся? Он дернулся вперед, когда контейнер швырнули в Сакуру, хотя Рю вообще тут сделать ничего не успевал, но тот, к счастью, грохнулся на землю и успел уклониться, отчего контейнер врезался в стену рядом и смялся от удара; мусор оттуда раскидало по всему ангару. Последний оставшийся дрон начал опасно сжиматься, явно намереваясь атаковать все того же Сакуру, но тут выскочил Рокухара с кусагирамой, и, обвив его цепью, вдарил ногой, так, что бот на полной скорости врезался в землю. Пора было это заканчивать. С трудом оторвав еще одну пластину, Рю наконец увидел ядро — скопление механизмов, напоминавшее двигатель. Он видел такое когда-то, в транспортнике «Макай-Мед». На последнем издыхании, ядро продолжало давать жизнь этому механизму. Рю сорвал с плеча лук и повертел между пальцев стрелой со взрывным наконечником. И выстрелил. Но ядро заискрилось раньше, чем он рассчитывал. Он давал хотя бы пять минут — а вышло ни одной. Следом за взрывом его накрыло волной раскаленной плазмы, и Рю закрылся рукой: и ощутил, как броня под столь высокой температурой буквально начала течь, въедаясь в кожу. Взрывной волной его отбросило к стене, и он прокатился несколько метров, не чувствуя ничего более — только боль. Стальной экзоскелет упал на колени, держась из последних сил, чтобы не рухнуть полностью. Был слышен свист пробитого ядра — оно держалось из последних сил. Скоро здесь будет взрыв, и все в ангаре поглотит пламя. Понимая это, команда начала стекаться к выходу; даже Сакура-2, прихрамывая, тащилась следом за Сатоши, держа в зубах за шкирку Хатико. Рокухара тащил в руках противотанковое ружье, пока за ним бежал Широ. Лишь один Рю не мог спастись — откинутый взрывом, раненный, он лежал в углу комнаты напротив выхода. Если оставить его тут — он погибнет. Даже если он сумеет очнуться… чудом или же нет, он все равно будет в невероятной опасности; ядро могло взорваться в любую секунду. В таком огне не выжить. Как должен был поступить хороший лидер, хороший командир? Оставить слабый ресурс, не способный спастись самостоятельно, или же поступить безрассудно и глупо, рискнуть собой, но протянуть руку помощи? Раньше, когда они только-только начинали большое дело для Юасы, Сакура бы задумался. Но сейчас перед ним не стояло выбора: было лишь два варианта, то, как он поступит, и разумный для кого-то, кто работал на корпорацию. Там не считались с жизнями. Там был важен лишь результат. Сакура… не видел в этом никакого смысла. Он хорошо помнил, как Широ едва не убил себя перегревом мозга. Если он побежит просто так, то точно не успеет, ему нужно было ускориться, выкрутить рефлексы до максимума, на которых мог действовать человек. Его ускоритель рефлексов все еще не перезарядился, это будет глупо, смертельно опасно, но выбора у него не было. И потому, проигнорировав окрик Сатоши позади, Сакура нырнул обратно в ангар, где, тем временем, в сердце боевого экзоскелета расцветало маленькое солнце. Мир вокруг стал словно в замедлении. В носу стало щекотно, к горлу будто бы подступила тошнота. На оптике высветились предупреждения, но он их проигнорировал, выключил все — благодаря Кайе, убравшей все административные ограничения. Окружение стало как будто бы четче. Сакура стрелой подлетел к Рю, и игнорируя ругань с его стороны за столь безрассудный поступок, перекинул его руку себе на плечо и потащил к выходу. Тот был в сознании, но совсем плох — одна рука превратилась в месиво из раскаленного металла и хрома. Но ничего. Они наконец-то разобрались с роботом. Остается лишь убить Амакусу. Совсем немного осталось, самую малость — и он выключит ускоритель, все будет хорошо, все закончится так, как и нужно… В последний момент, прежде чем Акеми закрыла стальные двери, он успел выскочить и тяжело рухнул на колени, царапая пальцами пол. К раненому уже бросилась Акеми, но он проигнорировал это, проигнорировал все — даже взрыв, сотрясший этаж, отчего сверху посыпалась пыль. Стянув с себя шлем и швырнув его на пол, Сакура закашлялся, ощущая на языке неприятный привкус железа и пыли. Из носа не переставая хлестала кровь, голова жутко болела. Он утер лицо, пытаясь остановить неприятное пощипывающее ощущение, но не вышло. До ушей донесся голос Широ, далекий: — … и Хатико видела несколько дверей. Полагаю, Амакуса контролировал бота откуда-то оттуда… Стоило ему это произнести, и в голове словно щелкнуло. Боль отступила, оставив место лишь эйфории, расслабленности, легкости. Еще никогда до этого он так себя не чувствовал, настолько хорошо, великолепно даже — будто познал все грани этого мира в считанные секунды и прикоснулся к высшему свету Дхармы, давшего ему просвещение, знание всего и вся. Картинка вокруг обострилась, был четко виден каждый угол, каждый след, даже самые крохотные царапинки на лице его товарищей. Он окинул их взглядом, игнорируя продолжавшую идти из носа маленькую струйку крови. Потом обернулся на запертые двери: где-то там внутри, как и сказал Широ, остался человек, лишивший маму жизни. Пора было поставить в этой истории точку, и это будет нужно сделать ему. Ради мамы. Ради господина Окумы. Ради себя. Найти щель в дверях, сломанных мощным взрывом, было легко; словно тень, он проскользнул внутрь, растворившись в полумраке коридора, там, где его никто не заметил. Во всем этом не было нужды. С этим… он должен был разобраться в одиночку. От пола шел жар. С потолка капал расплавленный полимер, с шипением падавший на броню и пол рядом; под действием чудовищной температуры, тот превратился в сталактиты, нависавшие сверху. То и дело под ногами попадались оплавленные останки экзоскелета. Словно он вошел в обитель Аматэрасу, где царило вечное солнце — все вокруг либо оплавилось, либо же сгорело. Жарко было настолько, что тот проходил сквозь бронированные ботинки, и Сакуре думалось — да, вот так ощущается шествие по углям. Но он уперто продолжил путь вперед. Но замер, когда впереди с полупинка на землю рухнула стальная дверь. А за ней показался человек, потрепанный жизнью. В резиновом нетраннерском костюме с грязным плащом поверх и с очками дополненной реальности на лбу, которые он тут же сорвал и швырнул на пол. Сакура помнил его: помнил эти глаза с фотографии, что им показывала Мотизуки, собранные в косой пучок на затылке сальные волосы. Перед ним стоял Амакуса Тозо, во плоти. В руках у него был пистолет. Они уставились друг на друга и замерли. Сложно было поверить своим глазам. Они наконец-то встретились, после всей этой безумной истории. Вот он, злодей твоей жизни, шептало подсознание. Убийца матери, предатель отца. Чьи люди тронули сестру. Убей его, убей тут же! Губы у Сакуры задрожали, искажаясь в кривом оскале. — Значит, ты все-таки добрался сюда, — без искажений, голос Амакусы звучал четче, но все так же хрипло. — Хватит прелюдий, — оборвал его Сакура, смотря исподлобья. В голос закрались истеричные смешки. — Думаешь, я убью тебя сейчас? Так просто? — Звучишь прямо как твой отец в его худшие моменты. Сакура дернулся и медленно покачал головой. Игнорируя Амакусу, он продолжил бормотать: — Не-е-ет, я тебя не убью. Сломаю тебе конечности, притащу к тебе дочь и застрелю на глазах, после чего брошу тут умирать. Как тебе такое?! Понравится?! Понравится, конечно! Глаз за глаз, да?! Амакуса ухмыльнулся. — Значит, тобой все же сыграли. — Кто, ты?! Еще бы! — Окума обыграл меня. Уже в который раз. И ты, мальчик, который даже не видел настоящей жизни, просто идешь у него на поводу. — Прекрати нести чушь. — Как все удачно совпало, да? Появляется старый враг. Нацеливается на объявившегося сына. Внезапно погибает мать. Ты ведь сейчас чувствуешь себя так, будто все видишь и понимаешь? Да! Да, это так! — Хватит… пудрить мозги мне… этой чушью! — Скорее всего, если я сейчас двину рукой, ты успеешь просчитать траекторию пули. Ты сможешь предсказать, когда я это сделаю. Да, это так. Сакура видел это. Чувствовал. Он бы на шаг впереди. — Истинный сын своего отца. Жаль, что мозгов у тебя меньше, чем у Окумы. — Не беспокойся. Скоро их будет поболее, чем у тебя. Амакуса ничего не ответил. Просто протянул руку вперед; а когда разжал пальцы, на пол упала щепка, остановившись на уже остывшем уголке. Сакура тут же вперился в нее взглядом, не понимая. — Что это?.. — Прощальный подарок моему бывшему господину. А для тебя, Инами Сакура, у меня есть кое-что получше. Ты никогда не задумывался, о том, почему ты вообще существуешь? — Хватит! К чему ты все это ведешь?! Потому что кто-то захотел — вот почему! — Потому что этого захотел Окума. — Захотел, и что?! — Он делает из тебя второго себя, Инами. Чудовище. Это то, о чем говорила мама. То, о чем говорила… — Делает?! Это не он… Застрелил… Внезапно, Сакура замолчал, запнулся — а дальше не сумел произнести ни слова. — Он убил твою мать. Нет… Нет-нет-нет-нет-нет… — Доказательство на этом чипе. Не может быть, это все чушь, этого не могло быть, это вранье, ложь, нет, нет-нет-нет… Самый плохой день. У Окумы тоже умерла мать. «Я надеюсь, никто не будет стрелять тебе в голову». Но ведь можно… и без этого, исполнив лишь один из пунктов. Не стреляя в голову, но… Сзади что-то громыхнуло, и когда Сакура обернулся, то увидел, как сквозь щель протискивался Сатоши. На секунду он застопорился, но затем вновь развернулся к Амакусе, чтобы… Чтобы что? — У меня есть кое-что получше, чем этот чип, Инами. Если ты хочешь почтить память Умэко… Когда рука с пистолетом поднялась, Сакура насторожился; распахнул глаза, стоило ему приложить дуло прямо к своему сердцу. В самую последнюю секунду он бросился вперед, схватил Амакусу за руку и дернул на себя — выстрел ушел в потолок, и по пустому ангару прокатилось оглушительное эхо. — Я же сказал, что не дам тебе просто так сдохнуть. Амакуса наклонился ближе. — Ты же понимаешь? Пытки испортят мои воспоминания. — Какие воспоминания?.. Что это за запись была там?! — Если ты хочешь узнать правду, считай воспоминания с моего мозга, Инами. Сакура не нашелся, что ответить, и лишь оторопело моргнул; хватка на руке Амакусы ослабла, хоть он и продолжал сжимать его запястье — но тому было достаточно этого знака, и он резко вырвал руку. Повертел пистолет в руках, будто прицениваясь, и голосом, словно речь шла о чем-то будничном, заметил: — Только пользуйся не корпоративным софтом. И, следом — выстрел. Сакура застыл на месте, лишь опустив взгляд вниз, на распластавшееся тело Амакусы. Он не ощутил ничего в этот момент, ни радости, ни злости, ни печали — абсолютное равнодушие. Словно не стремился убить Амакусу все это время, словно не бежал сюда, сломя голову ради одного — его смерти. Отсутствие катарсиса… и какого-либо чувства удовлетворения. Наклонившись, он поднял чип и повертел его между пальцев, после чего крепко сжал в ладони. Вставил в затылочный разъем: там же была запись звука, слегка поврежденная, но куда более чистая, чем то, что они слышали из андроида. Первыми до ушей донеслись легкие шаги — так ходила мама. Легко было понять, что это была она, какую еще запись мог оставить ему Амакуса? Следом — такие же едва заметные шаги, но совсем другие, осторожные. Так обычно ходил Рю, кто-то, кто умел красться. Скрип кресла. — Значит, все эти годы были зря, да? — произнес голос Умэко. Так, будто говорила со старым знакомым. Невероятно спокойно. Молчание в ответ. — Я так и знала, что в конце концов это случится. Что ты молчишь? Ты ведь… пойдешь за Сакурой? Я была такой глупой. Но затем тишина ей ответила: низким мужским голосом, дрожащим от ярости, натянутым. — Он никогда тебя не любил. — Думаешь, он тебя полюбит? Шаг, один, два. На этом различимые звуки на записи завершились. Несколько секунд Сакура стоял молча, пытаясь переварить услышанное. Он тупо смотрел вниз, на труп Амакусы и растекавшуюся под ним лужу крови, но не мог ни сдвинуться, ни произнести хоть что-то. Никогда еще он не чувствовал такого опустошения внутри: после смерти матери у него была цель, но сейчас… Это был Окума… Окума убил ее… Но зачем? Это так бессмысленно, так… Окума сделал это, потому что ему всегда было наплевать. Живо вспомнился их самый первый разговор в башне «Йошивары» сразу после спасения, все те разговоры, улыбки — фальшивые, неискренние. Окума улыбался, но в этом не чувствовалось тепла. Он говорил про семейные дела, но Сакура интересовал его не больше, чем наследник, которого надо переделать. Проект «Момотаро» был закрыт, но Окума все еще стремился его воплотить — и решил избрать другой путь. Амакуса… был не врагом, но человеком, давно потерявшим веру в такого друга. Потому он ушел, скрывался все эти годы. Но, в конце концов, его переиграли в собственной же игре. Мотизуки говорила, что Окума был дальновидным. Настолько, что сумел предвосхитить действия бывшего товарища и расставил фигуры на доске так, что любой исход завершится в его пользу. Никто не получает то, что хочет. … не получит и Окума. Он был уверен, что Сакура убил Амакусу и не стал его слушать… Пускай. Он подождет. Создаст план, который даст ему возможность отомстить. Можно было понять попытки изменить его самого. Можно было принять игры с психологией, угрозы жизни себе же. Но мама… Мама умерла… ради чего? Ради какой-то нелепой цели? Если бы ее убил Амакуса, все было бы гораздо проще. Но если Окума решил лишить ее жизни ради безумных идеалов, то Сакура не даст так просто вкусить ему этого плода. Позади раздались шаги, и рядом возник Сатоши. Он сконфуженно взглянул сначала на Сакуру, затем на труп у него под ногами. Проследив за направлением его взгляда, тот шумно сглотнул, после чего наклонился. Ему нужно было доказательство смерти. Что-то маленькое, но очевидное, как прядь волос. (или надо было выбрать мизинец?) Отрезав ее с помощью ножа, он выпрямился и отступил на шаг назад, чувствуя, как подводя ноги. Слабым голосом произнес: — Надо отрезать ему голову. Только не тащи в корпорацию. Сатоши лишь пожал плечами. — Куда скажешь, туда и потащу. Это что, главгад и есть? — Это… не главгад. Но это Амакуса, верно. — Тебе башка его нужна? Никаких возражений не последовало: Сатоши вколол в затылок инъектор с наркотиком, позволявшим сохранять мозги в лучшем состоянии некоторое время после убийства, после чего предельно аккуратно отрезал голову ножом и завернул в кусок ткани, явно намереваясь уже в коридоре сунуть все в морозилку, оставленную там. Но мешок сунул в руке Сакуре, и когда тот оторопело взглянул на завернутую голову, Сатоши ухмыльнулся (хотя, кажется, он просто не мог иначе из-за содранного куска щеки). — Твой трофей — тебе и владеть! Скорее всего потребуется отчет о смерти Амакусы Тозо, спешно думал Сакура, смотря на труп с ровно отпиленной головой, и если сюда проникнет хоть кто-то и увидит тело, то будет очевидно, что не Сакура его убил — со слишком близкого расстояния был выстрел, да и отсутствие головы… Сатоши явно понял это и выстрелил в тело из дробовика. Теперь… обрубок шеи был рваным, а ран на груди было столько, что распознать там выстрел от пистолета было невозможно. — Скажи, что я ему башку в клочья разнес. Они постояли еще, после чего его похлопали по плечу. Вдвоем они развернулись и направились обратно. По пути Сатоши схватил валявшийся на земле все еще горячий фрагмент брони робота и прижал к щеке, лишь бы кровь не текла; синтокожа сразу зашипела от высокой температуры. Он сказал что-то еще, кажется, может, ободряющее, но Сакура уже его не слушал: весь его мир свелся к единому мешку в руках, в котором лежали ответы на все его вопросы. Кажется, им надо было еще прикончить Оку-05, но вся команда — вся оставшаяся команда, хотя Широ был уверен, что Сакура это только поддержит — решила, что нахер оно нужно, и почему всеми важными делами занимались лишь они, если у них был еще целый отряд, где бодро носился Масакадо с лицом собственно Сакуры. Сам он сидел у стены, чувствуя, как с каждой попыткой повернуть голову та начинала раскалываться, будто кто-то от души колошматил его чем-то тяжелым по затылку; рядом привалился Рю, чья рука выглядела… ну, скверно выглядела, это уж точно. Вокруг него все еще вертелась Акеми, что-то проговаривала, и Рю ей даже отвечал, но Широ слушал это мало. Если бы ему всего месяц назад сказали, что он будет ползать по подземным катакомбам столетней давности и драться с огромным роботом, он бы этого провидца послал куда подальше, даже будь это матушка Йоми! Он знал, что работа в крупной корпорации была связана с риском, но одно дело — риск, и совершенно другое — такое безумие! Мотизуки же им за это хорошенько заплатит, да? Заплатит же? Наконец, к ним вернулись пропавшие: Сакура выглядел бледным и измученным, в руках он тащил какой-то мешок, Сатоши же то и дело потирал свежо обожженную щеку. Широ чуть приподнялся на ноги, когда таинственную добычу из ангара босодзоку пихнул в переносной холодильник. — Ну что там? — Там уже все, — протянул Сатоши. — Это хорошо, — заметил Хэйсаку. Рю рядом нахмурился. — Тогда что делаем с Пятым Окой? — Скорее всего он дальше в комплексе, но… — «тэнгу» критично осмотрел всю группу. — Не думается мне, что мы в состоянии идти туда, еще и с пленником. — Да прибей бабенку! И хер с ней. — Сатоши! — Нет, — неожиданно, произнес Сакура. — Сатоши прав. Я сам ее добью. Ока-05 — дополнительная цель, но не обязательная. Указ избавиться от Амакусы мы выполнили, можно возвращаться. Не ждите меня и идите вперед, встретимся у ави. Если Мотизуки будет спрашивать, скажите, что это мой приказ. Перехватив Таму рукой, поудобней, он кивнул им. Что ж, миссия была завершена. Слава богам… Широ протяжено выдохнул, чувствуя, как начал сходить мандраж. Ну наконец-то можно задуматься об отдыхе, а то он уже думал, что они из этой дыры не выйдут. Но что-то его беспокоило, что-то в поведении Сакуры виделось ему слишком подозрительным: ему уже успели нашептать, что тот не был сторонником подобного рода исходов, и то, что он собирался прикончить Таму… С другой стороны, он чуть не убил ее в клубе, но там ситуация была иная. Доверять интуиции или нет — сложный вопрос, но Широ предпочитал ее слушать, а потому Хатико рядом с ним зашевелилась. Он молча пронаблюдал за тем, как Хэйсаку похлопал Сакуру по плечу. — Ну раз так нужно… Зуб за зуб, да? — хмыкнул. — Хороший девиз. Да и мне как-то не хотелось убивать беззащитную девушку. Сакура ничего ему не ответил. Широ лишь проследил взглядом за тем, как тот скрылся в том же ангаре — рядом Хэйсаку пробормотал что-то про ритуалы убийства рядом с родителями, и он лишь хмыкнул в ответ на этот бред. О нет, Сакура шел туда вовсе не из сентиментальных чувств напоследок — там никто его не увидит. Он дал команду Хатико следовать за ним, попутно выводя трансляцию на оптику; затем обернулся, когда в бок его пихнул локтем Рю. — Идем уже. Босс знает, что делать. Пока группа впереди, еще при силах, разбирала завалы после взрыва, не слишком сложные, Широ направил Хатико между трещинами в стенах, по тому, что некогда было вентиляцией. Кошка без особых проблем проникла в узкий лаз и спокойно дошла до ангара, где вышла на обломки стального мостика, с которых отлично было видно все происходящее внизу. Первым, что увидел Широ, был обезглавленный труп, принадлежавший, стало быть, Амакусе; затем Хатико выцепила взглядом фигуру Сакуры, швырнувшего обездвиженную Таму рядом с отцом и севшего на выступавший из земли обломок бетонного пола, поврежденный во взрыве. Тот сидел к боту лицом, так что Широ прекрасно его видел: как и вновь возникшую из носа тонкую струйку крови, на которую тот даже не обратил внимания. Пару секунд он смотрел на Таму, и, когда уже занес ногу, чтобы, очевидно, разбудить ее сильным пинком, она приоткрыла один глаз, продолжая жутко морщиться — подарочек от Широ явно не оставил ее равнодушной. — Ну что, очнулась? — Я уже десять минут, как очнулась. Вы запихнули в меня этот сраный релаксант… И спалили мой чип противодействия, да? Что ты теперь будешь делать? Голос Сакуры неожиданно зазвучал неприятно, приторно сладко, как никогда до этого — так разговаривал Эйджи, когда показывал другим, где их место. Не скрывая кривой улыбки, он пробежался языком по губам, слизывая кровь, и заметил: — Сначала я хотел убить тебя на глазах у твоего нерадивого папаши. Вот он обрадовался бы, да? — Как мы с тобой в этом похожи, Инами, — Тама осклабилась. — Мне бы тоже хотелось выпустить тебе кишки на глазах у твоего нерадивого папаши. — Может, у тебя еще выдастся такая возможность, — он немного помолчал. — Мне тут птичка напела кое-что интересное. Я подумал, что мне надо найти людей, кто думает точно так же. Ну, знаешь, например, ненавидят верхушку «Йошивары» и жаждут их скорейшей смерти. В ответ Тама ошалело на него вылупилась. — Ты… Ты что, меня вербуешь?! — Разве ты не хочешь отомстить? — оборвал ее Сакура. Выдохнув сквозь зубы, она опустила голову на пол и отвела взгляд прочь. — Кому? Окуме? Дьяволу во плоти? — Называй его как хочешь. — И все, что для этого нужно — надеть ошейник его дьявольского сынка? — «Ошейник»… Ну и словцо ты выбрала. — Не боишься, что в любой момент я могу обратиться против тебя? — Миленько. Но нет. Сначала ты дождешься, пока мы избавимся от Окумы, и только потом у тебя будет удобная возможность приняться за меня. Но, поверь, тогда… Мне будет уже плевать. Он произнес это совершенно спокойным лицом. Тама неожиданно усмехнулась. — Папа говорил, что что-то такое может произойти. Значит… я убью тебя, пока ты не превратился в такое же чудище. Я бы пожала тебе руку, но сам понимаешь. — Ты умеешь скрываться так, чтобы никто не обнаружил? — Чем, по-твоему, я занималась всю свою жизнь? — Что-то ты не особо таилась, когда вышла на мою сестру. — Кто же знал, что ты сумасшедший старший брат? — парировала она. Потом крепко сжала зубы. — Я ненавижу тебя, Инами. Презираю тебя до глубины души. Но лишь одно вызывает у меня уважение: то, как ты держишься за свою семью. — Ну, — хмыкнул Сакура, — это ненадолго. Придется сократить ее численность на одного человека. Ладно. Закончим с этим. Мне нужно кое-что сделать. Отвернись, пожалуйста. Вытащив пистолет, Сакура нацелился прямо в лицо Таме. Широ невольно подался вперед, желая вмешаться, но затем остановил себя, и, следом, Хатико. Нет. Все верно. То, что сейчас произойдет, было нужно. В конце концов, это лишь маленькое представление, устроенное ради гораздо более грандиозного выступления в будущем. Ангар огласил выстрел, и Тама замерла. В паре сантиметров от ее уха зияла дымившаяся дыра. Наклонившись, он чиркнул ножом, срезав небольшую прядь, и, намотав ее на палец, затем убрал. Широ не знал, зачем он это сделал, в чем был смысл сего ритуала, лишь наблюдал. Тама же все это время смотрела прямо на него, пристально, не моргая. — Вот… Символичная смерть для маленькой глупой девчонки. — И все? Ты оставишь меня просто так, в этом извращенном связанном виде? — А ты вылезешь? — насмешливо бросил он, и Тама ощерилась. — Я вылезу. И обязательно сбегу. Но в следующий раз, когда мы встретимся, я буду очень и очень зла. — Тогда, — улыбнулся он, — до встречи. Затем улыбка сползла с его лица, и Сакура развернулся обратно. Не оборачиваясь, он молча направился к выходу из комнаты, и лишь на пороге замер, вдруг резко оглянувшись. На секунду его взгляд встретился с ботом, и Широ почувствовал, как Сакура смотрит прямо на него. Однако, он ничего не сказал, и затем молча скрылся в проходе, оставляя Таму в одиночестве оплакивать своего отца. Когда они покинули душные переплетенные подвали и вышли на белый свет, в глаза ударило солнце — блеклое, едва пробивавшееся сквозь плотные серые облака. Небо напоминало экран, включенный на мертвый канал. По связи передавали вести от Торакити: поимка Оки-05 не удалась, он был уничтожен. Все записи и разработки горели в пламени, медленно пожиравшем запертые тоннели, не оставляя позади лишь выгоревшие стены. Ничего не осталось. Царство Амакусы пало, а вместе с ним — и «Тэйсинтай». Команда шла впереди: кто-то на своих двоих, кому-то помогали. Сатоши тащил собаку на спине, и та изредка поскуливала, тычась тому носом в затылок. Но ничего. Скоро… будет праздник ханами, можно будет отдохнуть. Главное, что они наконец-то завершили это дело, поставили точку в истории Амакусы. Выжили. Для всех них… это был конец, но Сакура чувствовал — вопреки всему, история лишь начиналась. Ему столько предстояло сделать, подготовить столько всего. От одной лишь мысли, как много от него потребуется, слабели ноги. Но у него не было выбора. Теперь он был обязан. Он положит всю свою жизнь ради этого, и это будет благородная цель — даже если ради нее ему придется обагрить свои руки в крови. И пусть весь мир смотрит на него, как на сумасшедшего… он будет знать, что деяния его чисты. Но на сегодня все наконец закончилось. В голове вновь словно что-то щелкнуло. Как выключили рубильник. Голова отдалась жуткой болью, будто кто-то со всей силы загнал ему прямо в череп раскаленный гвоздь. Схватившись за виски, Сакура пошатнулся; с трудом он поднял взгляд на стоявшую впереди Хотару, смотревшую на него во все глаза, и почувствовал, как на языке вдруг почувствовался солоноватый привкус, а что-то все текло и текло по лицу, затекая под броню вниз. Когда же он коснулся дрожащей рукой губ, то увидел на пальцах следы крови. В глазах начало темнеть, и последним, что он ощутил, была жуткая боль в голове. Будто звон колокола, отдававшаяся в ритме, набатом. Где-то далеко посреди причудливого пейзажа, бурной растительности всех форм и цветов, распахнулась ржавая старая дверь. Вышедший оттуда человек не обратил внимания ни на оплетавшие деревья лианы, ни на жужжащих вокруг насекомых, лишь по-быстрому оглянулся по сторонам и стянул с лица респиратор, вдыхая полной грудью. Тяжело было уживаться с андроидами, когда ты просто борг. Машины, переступившие предел Тьюринга… удивительные существа, но слишком дрожащие за свой короткий срок жизни. Так подумал Ока-05. Затем нырнул обратно, после небольшой разведки; вышел с несколькими кейсами, часть из которых закрепил на себе. Следом за ним, будто за вожаком, на свет выбралось несколько тварей: стайка слепых обезьян мгновенно расползлись по округе, принюхиваясь и прислушиваясь; длинное черное существо, напоминавшее змею с белой маской, выползло и приняло облик, близкий к человеку. Жаль, что предыдущий экземпляр уничтожили. Гана-002 была славным созданием. Они, как родные дети, были ему чем-то даже дороги, ведь Ока, как и любой хороший хозяин, любил держать своих чудовищ поближе к себе, и подальше — от остальных. Он отошел в сторону, когда из двери выкатился тяжелый большой контейнер, который толкал вперед один из его лично признанных шедевров: сгорбленная мускулистая фигура, больше человеческой, вся белая, чью голову… нет, чьи три головы украшали три устрашающих черепа. Тримурти-011, так он его назвал. Дождавшись, Ока-05 бросил последний взгляд на бункер. Жаль. Ему нравилось это место. Но если корпорация добралась до этого укромного убежища, то оставаться тут было больше не безопасно. Он сорвал с плеча несколько пакетов взрывчатки и швырнул их внутрь, затем свистнул — и секера мгновенно повернулись в его сторону, возвращаясь. Часть из них поползла вперед, разведывая дорогу. Пора было начать новую жизнь, продолжая старые эксперименты. Дзигоку… казалось ему отличным местом, чтобы продолжить старую традицию старта с самого низа. За последние шестьдесят лет это начало казаться сущей рутиной.