Не только архитектура

      — Угадай, какой сегодня день? — интересуется Хайтам, едва переступив порог своего жилища.       — И тебе добрый вечер, — кивает Кавех, не отрываясь от чертежа. — Ну а день… Вполне хороший, да?       — Новый месяц начался. Но я не видел платы ни за предыдущий, ни за остальные месяцы.       — С заказами пока не очень, сам же знаешь, — Кавех выдыхает чуть громче и резче, чем обычно, бросает на Хайтама уязвленный взгляд.       — Да что ты говоришь? Помнится мне, даже когда у тебя появились деньги, ты предпочел потратить их на то, чтобы угостить друзей в ресторане. Знаешь, как это называется?       — Хорошо провести время?       — Нет, — Хайтам подходит ближе, заглядывая в работу Кавеха, приподнимает бровь при виде эскиза. — Это называется — жить не по средствам.       Тонкий грифель карандаша ломается, оставляя на бумаге короткую, но приметную черту. Кавех убирает руку и заглядывает в строгое лицо Хайтама. В тишине слышно упавший на пол карандаш.       — Проблемы в академии? — голос Кавеха полон сочувствия.       — Проблемы у тебя. В твоем нежелании менять свою жизнь. Даже когда у тебя был шанс разбогатеть, ты от него отказался. Мог бы посоветоваться со мной ради приличия. Поинтересоваться, готов ли я и дальше содержать тебя.       — Ты не понимаешь…       — Хватит! Слышать ничего не хочу. Вот твой заказ, не благодари, — Хайтам буквально впечатывает документы в грудь Кавеха, отталкивая от себя.       Кавех вздыхает, но всё же изучает бумаги, отчего его брови поднимаются в удивлении.       — Мондштадт?! Ты серьезно? Это же так…       — Далеко? О да. И там некому будет сюсюкаться с тобой. Пора начать взрослую жизнь.       — Но…       — Возражения не принимаются!

***

Кавех близок к срыву. Господин Рагнвиндр не спешит его принимать, заставляя ожидать в зале. Его — великого архитектора, что проделал свой путь от Сумеру, чтобы показать несчастным мондштадцам настоящую красоту! Денег, что Хайтам, скрипя зубами, выдал на дорогу, едва хватило на этот путь. Экономить приходилось на всем. На еде, напитках, комфортном ночлеге. Шумно выдохнув, Кавех, стараясь не привлекать внимание горничной, снимает туфлю и с грустью смотрит на стертую в кровь ногу. Проклятые мондштадские дороги, сухие и жесткие, как камень! От чая, заботливо поданного горничной, хочется есть еще больше и желудок протестующе булькает, будто намекая, что на этот раз его не получится обмануть водой. Да еще и чай непривычно горький, от которого лишь сильнее разыгравается аппетит. Кавех раздраженно ставит на стол пустую чашку, слишком резко, так что сам же задевает её рукой и тонкий фарфор в следующую секунду рассыпается по идеально чистому полу.       — Простите…       — Ничего, я всё сейчас уберу.       Горничная уходит за метлой, а дверь кабинета открывается. Кавех вздрагивает от неожиданности, он не слышал звука шагов. Поспешно встав, как и был, в одной туфле, он смотрит на заказчика. Не такой старый, как представлялся ему. Волосы непривычно яркие, глаза, под стать волосам, огненные, но в то же время холодные, как у хищника.       — Господин Рагандир, доброго дня.       Хозяин винокурни осматривает Кавеха с головы до ног, задержав взгляд на последних. Кавех запоздало вспоминает про обувь и наощупь ногой находит туфлю, поспешно её надевая.       — Рагнвиндр, — поправляет он после паузы. — Можно просто Дилюк. Заходите.       Кавех подходит к двери. Дилюк, стоя в проходе приглашающим жестом показывает внутрь, но сам остается в проходе. Дверной проем широкий, но всё же Кавеху непривычно подходить так близко к едва знакомым людям. Впрочем, возможно, в Мондштаде так принято?       Набравшись смелости и запихнув подальше собственную неловкость, Кавех проскальзывает в проём. Близко, слишком близко. Он чувствует не только запах господина Рагнвиндра, через тонкий сумерский шелк ощущается даже тепло этого мужчины. А рубашка тем временем натягивается, открывая грудь еще сильнее.       — Господин Дилюк? — Кавех не знает, как трактовать то, что его раздевают. Его щеки загораются, наверняка они стали красными.       — Да? — Дилюк приподнимает бровь, разглядывая представшую перед ним картину. — А… Вы зацепились рубашкой за петлю.       Господин Рагнвиндр наклоняется ближе, освобождает ткань. Кавех поспешно входит в кабинет, как бы невзначай поправляя волосы, трогает собственные уши. Горячие. Ну конечно, значит, и они покраснели. Застрял в проеме да еще и на хозяина винокурни подумал не пойми что. Ему бы невозмутимость, как у Кавеха, но вместо этого, он стыдливо поправляет рубаху.       — Как вам у нас в Мондштадте? — Дилюк занимает место за столом. — Не замерзли в таких одеждах?       «Будто у меня есть деньги на другие!»       — Да, пожалуй, немного непривычно. Здесь более ветрено и не так влажно.       — Влажно? — Дилюк задумчиво повторил последнее слово. — Но, полагаю, Вы уже успели промочить горло нашим знаменитым вином из одуванчиков?       — Признаться, не успел посетить таверну. Сразу — к вам.       — Похвальное рвение, но вовсе незачем так спешить, проект не срочный. Можете отдохнуть несколько дней…       — Нет-нет, — спешит отказаться Кавех, оставшийся к концу путешествия без единой моры в кармане, — я жажду приступить к работе как можно скорее.       — Что ж… Тогда не откажите себе в удовольствии, — Дилюк наливает один бокал и двигает ближе к Кавеху.       — Да… конечно, — желудок протестующе урчит, но Кавех пьет. Немного, скорее из вежливости. Без закуски, да на пустой желудок, он рискует слишком быстро захмелеть.       — Знаете, есть такая поговорка: хочешь купить вино — пробуй его с хлебом, хочешь продать вино — подавай его с сыром. К счастью, у меня есть и то, и другое.       — О, это чудесно, — Кавех едва не захлебывается слюной, когда перед ним оказывается тарелка с сыром и хлебом. Он бы с радостью смел это всё без вина, но манеры…       — Итак, проект, — Дилюк откинувшись на спинку кресла устало массирует брови. — Я планирую построить еще один погреб. Как вы понимаете, тут важна не столько красота, сколько функциональность.       Кавех закашлялся и бросил разочарованный взгляд на Дилюка.       — Так же я ознакомился с вашим резюме. Вы выпускник академии, полагаю, умом не обделены. Поэтому хочу предложить вам еще одну работу. Мне нужен личный помощник. Расторопный, понятливый, не задающий лишних вопросов и четко исполняющий все приказания. Я понимаю, что это сверхурочная работа, поэтому и оплата будет соответствующая, — наспех написав на бумаге несколько цифр, он придвинул листок к Кавеху. Тот закашлялся снова.       «Этой суммы хватит, чтобы отдать долг Кавеху!»       — Это оклад в неделю, — добавил Дилюк, наблюдая, как Кавех снова поперхнулся. — Если вас не устраивает данная сумма…       — Устраивает, — просипел раскрасневшийся от кашля Кавех. — Я готов.       — Смею напомнить, что поручения могут быть совершенно разного характера. А за неисполнение их я буду наказывать.       Кавех выдавил улыбку, не совсем понимая, как трактовать услышанное. Впрочем, в академии он не единожды нарывался на наказания, так что ничего страшного в этом не видел.       — Я понимаю.       — Хорошо. Вы много кашляете, думаю, вам нужно отдохнуть в тепле. Аделинда проводит вас в вашу комнату и принесет ужин. Отдыхайте. Завтра начинаем работать.       — Благодарю, — Кавех поспешил встать, обещание ужина заметно его приободрило.       — Утром жду в кабинете. Сразу заходите, а не бейте чашки у меня под дверью.       — Простите за чашку, я не хотел.       — Понимаю. Идите.