Дорога, ты, я… И твой брат

Данте обнаружил себя на задних сидениях твоего автомобиля, под головой примялась подушка, набитая перьями, сверху — лоскутный плед. Обувь лежала под передним пассажирским креслом, мерный шум двигателя вёз его посреди огромного нигде в красно-багровых оттенках. Его причёска растрепалась, сонные глаза и недовольство на лице делали его похожим на сонного котика, требующего ухаживаний. Ты покосилась в зеркало заднего вида, ваши взгляды встретились. — Дурной сон приснился? — … — Ты имеешь право сердиться. Дай знать, как будешь готов поговорить. Ты отхлебнула кофе из термоса, мыслями возвращаясь ко вчерашнему вечеру. Тебе удалось отплатить Данте той же монетой — на руках перенести через порог (только в обратном направлении). Его голова безвольно запрокинулась назад, открывая обзор на адамово яблоко, местами неровный загар и идеальную ложбинку для засоса. Пульсирующая вена на гусиной коже ритмично сокращалась, слегка тронутая чернотой, по его крови циркулировал твой яд, ты слышала его переливы в венах Данте. Он оправится, а пока ты позаботишься о нём. Ты будешь драконом, а он — твоей принцессой, и ты перекусишь пополам любого рыцаря, осмелившегося сунуться в неприступную башню. Рыцари, башни… На рассказах о них прошло твоё детство, и ты всегда питала слабость к кодексам чести, одиноким странникам в поисках Священного Грааля, ищущих артефакты божественной мощи, и мужчинах, давшим обеты не знать покоя, покуда они не обезопасят родные края. Как давно это было! — Т/и… — Да? — Я пока не горю желанием начать разговор… Но не откажусь послушать увлекательную историю. Парочка таких у тебя как раз завалялась: в одной из них ты имеешь его в шести разных позициях, а в другой — проводишь языком по рельефному торсу, пока не натыкаешься на препятствие в виде кожаных штанов. Тогда ты приспускаешь их, чтобы… И на этом история обрывается, потому как Данте требовательно смотрит на тебя, ожидая услышать детальное объяснение твоего Девил-Триггера. И ты пускаешься в подробный рассказ… В далёкой горной стране, испещрённой урановыми месторождениями, пыталась выжить коммуна фанатичных сектантов. Бог весть в какой из многочисленных оргий ты была зачата, тебя растили наряду со всеми: как овцу в стаде, ничем не отличную от общего помёта. Мать дала тебе имя, и оно пришлось малютке по душе, ты решила оставить его даже по прошествии лет. Спальнями детей служили амбары, тебя растили для особой миссии: стать охотницей на демонов. Нет, не таких, как Данте. Ты была простой смертной, вскормленной кобыльим брожённым молоком и ярким солнцем в поднебесье. Так ты росла, безликая, безмолвная и бесправная, пока тебе не исполнилось восемнадцать, и не пришла пора стать полноценной сектанткой. Старейшины проводили тебя до семи священных скал, дальше начиналась территория посвящения. Тебе предстояло найти минимум семь родниковых источников, бьющих из под земли, и испить благословлённой воды. Выживешь — узришь демона, нет — умрёшь. А демоном мало полюбоваться, его надо изгнать обратно, в ад. Так, вооружённая священной книгой, с обритой головой, под облучающей радиацией солнца и молодых гор, ты начала путь в небытие, из которого не окажется обратной дороги. Вместо семи источников тебе удалось отыскать двенадцать (по слухам их было сорок), и вскоре кислотно-жёлтые пейзажи заволокло серыми тучами. Надвигалась гроза, пыльная буря застилала горизонт, ослепляя песком, норовившим забиться в глаза. Там, посреди полупустыни, где вместо песка под подошвой перекатывалась мелкая щебёнка, ты впервые встретила демона. Он был облачён в хитиновые доспехи, и напоминал огромную чёрную сколопендру. — Убей… Меня… Он был ранен: из увечья лилась густая жижа, он был пробит насквозь  — чужое копьё торчало из груди. В нём не было угрозы, его вид не вызывал в тебе глубинного чувства отвращения. Наоборот, сострадание поселилось в твоём сердце, плотно окопалось и пустило отравляющие корни. — Что ты здесь делал? — Я искал… Сбежавших, непокорных… Ненавижу землю… Она ядовита. Каждый раз, поднимаясь наверх, говорил себе: однажды не вернусь. Я так… Хочу домой. — Я могу тебе помочь. — Глупая, маленькая букашка. Закончи свою миссию, вот… — Он стащил с головы шлем, обнажая нечеловеческое лицо, и бросил к твоим ногам. — Расскажи Старейшинам, как ты одолела в одиночку Рыцаря, и прославишься на века. Глядишь, хоть у кого-то будет слава… Почёт. Это тебе подарок… За неравнодушие. Ты отпнула его шлем, опускаясь на землю. Содержимое сумки высыпалось на землю, ты собирала ингредиенты и чертила руны. — Как твоё имя? — Асмодей. Ты вывела его имя на гравии. — Я отведу тебя домой, Асмодей. Клянусь своим именем т/и. — И как ты это сделаешь? Потащишь через все горы на себе? — Я могу стать вместилищем твоей энергии. Когда мы подойдём к разлому, из которого тебя могло выплюнуть в это измерение, я отправлю тебя назад. Там, за барьером реальности, ты сможешь обрести истинную форму. Асмодей задумался. Закатное солнце, выглядывающее из-за низких туч, окрасило пейзаж в золотые оттенки. Стоя на возвышении, вы любовались мёртвой землёй. Пустошь. И редкая ящерица, пробегающая по склону. — Веди меня, смертное создание. Сопротивляться я не стану. Так ты совершила первый в жизни ритуал, продиктованный милосердием. Тело вобрало в себя демона, его энергия колючей лозой опутала твоё сердце. Ты чувствовала Асмодея, видела прошлое его глазами. Он был так близко, что ты могла коснуться его души. Он жил, лн был ещё жив! И умирал, так что ты поспешила к порталу — его воспоминания вели тебя. Ложные, не твои, как из давно позабытого сна, они теряли очертания и ускользающей нитью тянулись прерывистыми картинками. Когда ты нашла её, расщелину между мирами, Асмодей не отозвался. Его энергия растворилась в твоей, его больше не существовало. Ты больше ничего не могла сделать, и в его кончине не стоило винить себя. А ты всё равно залилась горькими слезами обиды. Это нечестно! В сказках герои могут всё. Если ты не привела его домой, выходит, это была ложь? И твои клятвы ничего не стоят. Прислушиваясь к себе, ты ощутила Асмодея, глубоко внутри, тонкая струна его жизни, натянутая поверх твоей собственной, ещё могла сыграть пару нот. — Асмодей… Я отведу тебя домой! Только продержись ещё немного, самую малость… Ты в последний раз подняла взгляд к небу. — Прощай. Твоя ножка скользнула вниз, в расщелину, и адская бездна поглотила тебя.  Тебя выплюнуло посреди Лимбо-Сити, здесь, в родном городе Асмодея, его голос был по-прежнему тих, отзывался интуицией в сознании. Непреодолимая тяга повернуть направо, пройти особой тропой, к зданию, картинкой висевшей в голове — так ты нашла путь к его дому. Им оказалось огромное поместье в готическом стиле (тогда ты ещё о подобных терминах не знала, и только доступ к библиотеке да возня со старыми демонами помогли обогатить кругозор, прежде упиравшийся в подножие высокой горной гряды). «Отец» слово болью отозвалось в сердце, застревая в основании хребта. Приблизившись к двери, ты постучала: никто не ответил. Тогда на правах героини-спасительницы ты вошла внутрь без приглашения. Движимая детской наивностью и абсолютным незнанием устройства жестокосердного мира, вскоре ты наткнулась на худого, изящного мужчину с абсолютно чёрными глазами. — Ты припозднился, Асмодей. Что на этот раз помешало тебе справиться с миссией как положено? — Он повернулся на роскошном кресле, и едва не упал с него от увиденного. Вместо кузена, ставшего величайшим разочарованием в жизни семьи, посреди рабочего кабинета стояла замарашка-смертная. — Дитя, откуда ты… — Я привела Асмодея домой. Он ослаб и не мог пройти путь самостоятельно. Ты поможешь ему? — Ты протянула кулачок, повернула руку тыльной стороной вниз и раскрыла ладошку. Слабое чёрное сияние сконцентрированной энергии витало над ней. — Поразительно… Ты сама это сделала? И… Спустилась в ад… Как это… Допустимо? У незнакомца только что обрушились представления о мире, а ты уже начала терять терпение. — Асмодею плохо! Если ты ничем не можешь помочь, я продолжу поиски. — Тише, тише, малышка. Я с радостью помогу тебе найти того, кто в силах вернуть Асмодея. Пойдём к его отцу. Хоть какая польза от палкообразного, подумала ты, и бодрым шагом последовала вглубь коридоров. Отец… Встречу с ним ты бережно хранишь в чертогах памяти. Он был самой тьмой, пеплом разрушенных городов, прахом разбитых сердец, слезами безутешной матери над могилой младенца. Бесформенный ужас, притаившийся в самом тёмном углу, он взывал к остаткам первородного греха в глубинах души. Щелчки его хитиновых доспехов перезвоном тысячи ножек насекомого царапали пол в отдалении, ты озиралась по сторонам, ловя волны угасающего эха. — Кого ты ко мне привёл, ничтожество? — Мой лорд, это Асмодей. — Тебе надоело жить, Аластор? Мне не до твоих глупых шуток. Упроси свою бездарную мать проломить тебе череп, я не в духе сегодня. — Дядюшка, приглядитесь! Раздражённый вздох главы могущественного в мире демонов семейства обдал тебя серным дымом. Ты закашлялась, хватаясь за горло — едкий осадок разъедал слизистые оболочки внутренностей. Огромная каракатица подползла к тебе, принюхалась, намотала два круга, оглядывая со всех сторон. Его челюсти клацнули у самого твоего носа, а ты только и могла, что завороженно наблюдать за происходящим. — ХАХАХАААА! И эта вот букашка пришла вернуть мне Асмодея? Зачем мне недотёпа-сын, когда я могу обменять его на смышлёную дочурку? Асмодей внутри свернулся червём, живот сдавил спазм. Твои ноги подкосились, ты согнулась пополам и упала на колени. Ни слезинки не проронила, не издала ни малейшего стона. — Вот он, настоящий воин! О котором я мечтал… Отец бережно поднял тебя, и оставил родительский поцелуй на твоём лбу, покрытом испариной. Боль утихла, Асмодей более не подавал признаков жизни, твои губы посинели, а кровь навсегда замёрзла. — Как тебя зовут, малышка? — Т/и, а тебя? — Отныне зови меня отцом.