Дорога, ты, я… И твой брат

— Ты добровольно впустила демона внутрь? О чём ты только думала! — Он хотел домой… — Это не щеночек, чтобы его жалеть! Демоны — развращённые, жестокие машины для убийства, они приносят страдания, их нужно истреблять, а не проникаться сочувствием. — Мы все когда-то были демонами, ты разве не знал? Откуда по-твоему берутся человеческие души? И куда они уходят после смерти? Это цикл очищения. Демон - человек - небеса. — Мда? А какое место в этом «круге» занимают оргии? — Немаловажное, единение в семье... — ЛАЛАЛАЛАЛА! Я ничего не слышу! Он зажал уши и покраснел. — Я думала, ты для такого достаточно взрослый. Данте не унимался, хватался за голову и метался по машине. Теперь он сидел справа от тебя, на переднем сидении, и активно жестикулировал, даже пару раз едва не выбил тебе глаз неосторожными движениями. — Добровольно спуститься в ад? Т/и??? В ад! — Это всего лишь место в пространстве и времени. Суть вещей зависит от наблюдателя. — Это что ещё значит? — Кого ты видишь, глядя в зеркало? — Не знаю, себя… Себя я вижу! — Посмотрев в то же самое зеркало я увижу другое, и это не значит, будто только один из нас прав. — И что ты увидишь? Ты повернула голову вправо, смотря в голубые глаза. Ветер трепал седые волосы, бледная кожа на впалых щеках отливала серебром. Ожившая сексуальная фантазия, выдумка злого гения, произведение искусства. Дан-те. За небесными осколками под надбровной дугой и россыпью пушистых ресниц пряталась отзывчивая, нежная душа. Ты видела давнюю детскую мечту, мираж позапрошлой жизни. Уходящее лето, первую звезду на вечеряющем небосводе, последний урожай перед суровой зимой. Всё красиво-печальное, трогательное и отнятое. Обретённое вновь, найденое и забытое. Слова застряли комом в горле, бремя вселенского одиночества сковало холодом твоё сердце. Ты вернула взгляд на дорогу и позволила себе заплакать, молча, бесшумно, проливая ручьи жгучих слёз. — Т/и… Останови машину. Прошу. — Со мной всё в порядке. Ничего. Ты вытерла лицо и прибавила газу. Полезла под сидение и нажала на кнопку. — Ты серьёзно? Зачем мне пристёгиваться? — Таковы правила. Данте протестовать не стал, только всем своим видом выказывал недовольство. Через пару часов вы достигли края вечной ночи, синяя трава и высокие фонарные столбы XVIII века, густые лиственные леса и готические застройки старой Англии превращали незнакомое тебе место в романтичное пристанище вампиров. Влажная почва чаровала запахами полевых трав и диких ягод, ты открыла все окна в машине, лишь бы сладкий аромат пропитал тебя насквозь. Вёрджил… Имя вертелось на языке и ускользало от нейронов-ищеек, ловко прячась меж чужими воспоминаниями. Асмодей ревностно оберегал их от твоего любопытства, из вредности не пуская глубже, в тайники с сокровенным. «Так прячут любовников и постыдные интрижки, Асмодей», подумала ты, пожав плечами. Пусть хранит свои секреты, тебе и без того хватает занятий, чтобы не лезть в чужую жизнь, пускай даже она стала теперь твоей. — Как мы найдём твоего брата? — Поспрашиваем, поразнюхиваем… Если где случилась крупная заварушка — без Вёрджила там не обошлось. — Это у вас очевидно семейное. — Мы с братом разные. — Мда, я так и подумала. Трудно было сдержать скепсис в голосе, и оставшуюся часть пути до гостиницы вы провели в тишине. В памяти вертелось стихотворение, так кстати пришедшее на ум, и ты повторяла его снова и снова, пока впереди не показались ворота постоялого двора. Есть близнецы — для земнородных Два божества — то Смерть и Сон, Как брат с сестрою дивно сходных Она угрюмей, кротче он… Но есть других два близнеца И в мире нет четы прекрасней, И обаянья нет ужасней, Ей предающего сердца… Союз их кровный, не случайный, И только в роковые дни  Своей неразрешимой тайной Обворожают нас они. И кто в избытке ощущений,  Когда кипит и стынет кровь,  Не ведал ваших искушений Самоубийство и Любовь! Пока ты парковала авто, Данте отправился снять вам номера, консьерж проводил тебя до самой двери, ожидая чаевых. Ты отсыпала ему мелочи, оставшейся с прошлой поездки с кузеном Аластором, тот жить не мог без кофе, и тебе пришлось разбить все крупные купюры, только бы иметь возможность покупать ему зерновой напиток в автоматах, принимающих только монеты, иначе он становился ворчливым и изводил тебя нескончаемым нытьём. — Данте, почему у нас один номер на двоих? — Не знаю, а надо было снять отдельные? Ты не давала чётких инструкций. Мысль о необходимости вступать в диалог с хозяином, объясняться, мотаться и по этажам навела на тебя такую тоску, какой ещё не удавалось наслать Аластору, так что ты плюхнулась на одноместную кровать в углу, подминая под себя подушку. — Мне без разницы, Данте. Я хочу спать. И тебе советую. — Я сначала в душ, ты спи. Постараюсь не шуметь. Тяжёлые веки сомкнулись, и когда ты открыла их вновь, в комнате царила непроглядная темнота — Данте выключил освещение. Ты нехотя встала и побрела к выключателю. Щёлкнул переключатель, а света всё не было. Догадка неприятно кольнула в филейные части, ты нащупала настольную лампу и залезла под абажур — пусто. — Ах ты, уёбок… Выкрутил все лампочки. Теперь ты потратишь больше времени на поиски сумки с вещами и… — Ключи! Похуй на деньги, если он умыкнул твою машину, ты порвёшь его жопу кулаком, причём и в демоническом обличии, и в обычном. Заспанная, неумытая, с растрёпанными после сна волосами, ты спустилась на парковку. Автомобиля нигде не было. Ты убьёшь его, уничтожишь его хуй, а потом и его самого. Сучий потрох, ты выпотрошишь его тушку и обмотаешь кишки вокруг его шеи. Уже нельзя лечь поспать… Ты сама виновата, расслабилась. Прежде ты бы его усыпила, и только потом задремала. Кипя от досады, ты зашла в магазин через дорогу и купила фонарик. Поднялась в комнату, переоделась, нашла устройство слежения за собственным передвижным  имуществом и взяла в аренду байк. Из оружия у тебя был только пистолет-пулемёт. Для ближнего боя он не годился, в прямые схватки ты вступала редко — не твой профиль. Когда отцу нужна была резня, он посылал кузена Понса или дядю Бальтазара. Ты посмотрела на часы. Тётя уже наверняка накрыла на стол, и пусть блюда состояли бы в основном из сырой человечины, тебе нравились семейные застолья. Сплетни, острые шпильки, камни в чужой огород, словесные баталии — ни на одной ярмарке тщеславия не сыскать столько аттракционов гордыни и интриг! Вместо дегустации новых кулинарных извращений любимой тётушки ты вынуждена гоняться за Данте, гоняющегося за Вёрджилом. Прятки-догонялки, а ты проиграла раунд. Придётся выложиться в следующем и никого не убить — что бывало сложно даже во время семейных праздников. Азарт охоты накрывал тебя с головой, передавая бразды правления разумом Асмодею, неумеющего достойно принимать поражение. Датчик на радаре плаксиво запиликал, и ты припарковалась у обочины возле старого склада со всевозможными железяками. Почему мужчины чаще всего выбирают неприятные места, неужели так сложно хоть раз устроить разборку в чайном домике? Вы бы заварили мяты и душицы с чабрецом, щепотку ромашек и после занялись бы диким сексом. Кто первый кончит — будет мыть чашки. Но нет, давайте как обычно резать и кромсать друг друга на части, как будто насилие решит их проблемы. Что мешало им хоть раз сесть и поговорить друг с другом? Ты устроишь им жёсткую терапию с проникновением в подсознание и глубокой рефлексией, только дайте тебе добраться до них. Конечно, это были пустые угрозы, вот делать тебе больше нехуй, кроме как чужие травмы лечить. Синдромом спасателя ты не страдаешь, только хочешь добросовестно выполнить поручение отца, чтобы вернуться скорее в лоно семьи и проводить беззаботные дни в окружении приятных тебе демонов, ставшими уже родными (ими они и были, но с тобой и Асмодеем всё было так сложно и запутанно, что ты до сих пор не знала, родные тебе они или нет). Внутри старого цеха с заржавевшим оборудованием Данте скрестил мечи с собственным отражением. Более педантичного вида, гладко выбритый, его брат близнец источал не менее сладкие феромоны глубоких внутренних проблем с менталкой. Они двигались слишком быстро, чтобы ты смогла различить их черты лица и степень сходства более детально, Вёрджил не уступал Данте по силе, и отправил того в полёт через всю залу. Ещё немного, и он серьёзно покалечит твоего подопечного, и тогда плакали ваши с отцом совместные выходные — он отправит тебя на съедение гончим ужаса или запрёт с демонами чревоугодия в подземелье. — Сдавайся, Данте. На этот раз тебе не победить. — Ну как сказать, Вёрджил… Данте заметил за спиной Вёрджила шевеление, мелькнувшую тень. Это была ты, со стулом в руках, и разбила предмет мебели о голову Вёрджила, отвлекая внимание на себя. Он повернулся медленно, недовольство и немой вопрос: «ебанулась?» застыли на его идеальном лице. Поломанная спинка стула, всё, что от него осталось, выпала из твоих рук. — Ты… Вёрджил — это ты?! Ты, другая часть тебя, помнила его надменный взгляд и капризные уголки рта, выдающие скверный характер. Морщина между бровями на переносице от вечно угрюмого недовольства и небесно-серые глаза, как перед грозовым штормом. И этот мерзкий, ненавистный тебе синий цвет одеяний. Много лет назад, ещё когда Асмодей был в расцвете сил и едва вступил в возраст юношества, он влюбился в одного из узников отца. Девятнадцатилетний полукровка с седыми волосами, подвешенный цепями за руки, он с благодарностью принимал скромные дары Асмодея, тайком приносящего ему воды. Это он, Асмодей, обрабатывал его раны, молил отца сжалиться над несчастным, а когда для побега всё было готово… Вёрджила уже не было, осталась лишь пустая оболочка, демон без собственной воли, оружие возмездия в чужих руках. Меч Вёрджила прошёл сквозь твою плоть в брюшной области, твой рот наполнился кровью. Точно как тогда, в темницах, где твой отец пытал невинные души, которые ты была не в силах спасти. Надменный смех отца и хруст собственного позвоночника под его сапогом флешбеком возродился в памяти. — Асмодей, я надеюсь, ты усвоил урок? Вот что бывает, когда ты позволяешь себе слабость. Мир топчет твои чувства, и ломает, ломает тебя. Заставляет жрать землю, пропитанную гноем червей. Как тебе любовь на вкус, Асмодей? Комки горькой грязи забили твои ноздри и рот, песок скрежетал меж твоих зубов. В ту роковую ночь, в последнюю их встречу, Асмодей пришёл подарить узнику свободу и… Своё сердце. Вёрджил разбил его на тысячи кусочков, оставив полуживого Асмодея на полу истекать собственной кровью. Теперь, спустя столько лет, они встретились снова, а Вёрджил ни капельки не изменился. Катана вышла из тебя, и ты осела на колени. Он пинком с разворота отправил тебя в полёт, и ты пробила стену, падая на кучу металлических обломков, переламывая себе кости. — Т/и! — Голос Данте доносился издали, заглушённый звоном в голове. Он достал тебя из под завалов, процесс залечивания ран шёл медленно, ты покосилась на поверженного Вёрджила. — Если… — Что такое, т/и? Не говори, береги силы. Ты залезла в карман, выуживая кулон-шкатулку. Капли крови стекали по нему, он перепачкался в красных ручейках, текущих по твоим запястьям. — Если… Кха… Если я помогу ему отомстить, вы перестанете ссориться? Так грустно, когда родные не ладят… Семья… Так важно для меня… Ваши ссоры меня огорчают… Данте принял кулон из твоих рук. — Что это? — Отдай… Отдай Вёрджилу… Он поймёт.