Дорога, ты, я… И твой брат

В полёте, когда ноги не касаются земли и во всех мышцах слабость, ты предвкушаешь падение. Как много ожидание боли говорит о характере, ты могла бы наслаждаться видами, раскрыть руки в полёте, первой твоей мыслью могли стать поиски удачной позы для приземления. Всё это неважно, пока внутри ты спокойна и почти мертва. Эмоции в анабиозе — вот залог успеха твоей тактики. — И это всё, т/и? Признайся, тебе хочется проиграть. Или ты поддаёшься, чтобы мы повторили вчерашнее? Могла бы попросить, к чему бессмысленное насилие? — Данте размахивал мечом, кисти его рук вращались, пока сам он обходил тебя слева, как хищник раскачивая бёдрами. Несмотря на долгие годы разлуки и противостояния, в бою они с Вёрджилом мыслили одинаково. Кровь связывала не только их тела, она оплетала разум псионической связью, позволяя нейронам перепутаться со скоростью наушников в кармане. Идея рождалась в голове Данте и тут же она разрядом тока пробегала по спинному мозгу Вёрджила. Две части одного целого — любви Евы и Спарды. — Насмешками меня не пронять, Данте. В них нет чести. — Ты права. До сих пор ты неплохо держалась, пропустила всего один удар, все остальные отбила, и даже пару раз контратаковала, и не прибегнула к помощи демона внутри. Ещё рано. Ты не могла полагаться на него. Тем более в бою. — Это были цветочки, пора переходить к ягодкам. — Данте снял с себя плащ и оголил торс, играя мускулами. Капля пота рисовала блестящую линию от шеи до паха. Ты следила за её движением вниз, пока катана Вёрджила едва не оставила тебя без руки: ты отпрыгнула за секунду до её касания. Опасная близость. — А как же дружеский поединок? Ты меня чуть не покалечил! — С отцом у тебя не будет игры в поддавки. Он расплющит тебя. — Тебе виднее, ты у нас отец года. — Неро мне никто. — Как Данте? — Я… — Семья важна для обретения покоя в душе. Это не значит, будто тебе нужно держаться за тех, кто унижает и не достоин тебя, как в случае с моим отцом. То есть, отцом Асмодея. Ну ты понимаешь. У тебя всё иначе. Не отталкивай Неро и Данте, они нуждаются в тебе не меньше, чем ты в них, и не хотят причинить тебе вреда. Узы родства и любовь близких делают нас сильнее, как бы сильно ты не пытался убедить себя в обратном. Сколько лет ушло бы у меня на обретение силы, достаточной для уничтожения пленившего меня архидемона? И успела бы я разбить оковы неволи до того, как он бы меня убил? Не знаю. Умение принять помощь и пустить нужных людей в свою жизнь требует не меньшей смелости и силы духа, чем одиночное сражение. Самые страшные демоны по-прежнему остаются внутри. Я надеюсь, ты победишь в битвах, о которых не рассказываешь никому, Вёрджил. Удар! Вёрджил отлетел на несколько метров и пропустил ещё одну атаку: теперь ты стряхнёшь с него немного спеси и преподашь урок Данте по психологической дестабилизации противника. Это не жалкие раздевания, а действия демона похоти, игра на потаённых струнах души, в которых ты стала виртуозом. — Прости меня, Данте. — За что? Ты ж не меня бьёшь. — Нет. Но это не значит, что больно не будет. Ты взяла катану Вёрджила и сделала надрез на пальце. Едкая кровь демона капнула ему на открытые раны, вызывая мучительные страдания. Сдавленный крик Вёрджила и рычание корчащегося на земле тела выворачивали душу Данте наизнанку. — Мне так жаль. Столько насилия. Только его вы понимаете. — АААААА! — Данте с криком, уже в облике Спарды, летел на тебя, обнажив меч. Твоя гипотеза оказалась верна и подтвердила догадку. Как легко оказалось надавить на его девил-триггер. Даже досадно. Ты не двигалась, отбив когтистой рукой меч Данте у самого лица. Ты сжала лезвие и отвела в сторону. — Как… Как тебе удаётся контролировать Асмодея? — Вёрджил уже пришёл в себя, поднявшись на колени, и смотрел на тебя снизу вверх. — Я даю ему то, чего он сам себе дать не может — прощение. Воспользовавшись всеобщим недоумением, ты схватила Данте за ногу и с разворота метнула в Вёрджила. Страйк! — АХАХАХХА! — Веселье охватило тебя, и баланс равновесия в душе был нарушен. Смех вырывался из тебя, превращаясь в истерику, выпуская Асмодея наружу. Ты пыталась загнать его назад, в катакомбы под строгим присмотром разума — слишком поздно. Абсолютно чёрные, твои глаза пожирали обнажённого по пояс Данте. На голове появились смутные очертания демонических рожек, движения стали грациозней и плавнее. Кошачья грация пронизала твоё естество, аура животного магнетизма волнами захлёстывала пространство вокруг. — Поиграем? — Ты полностью перевоплотилась в демоническую форму, прыгая на Вёрджила, ещё находящегося под действием яда. Насев на него сверху, ты содрала его плащ, когтями резанув по обнажённой груди. Его «мгмф» сквозь сжатые зубы ударило по мозгу приливом эндорфинов. Как наркотик, его страдания растекались по твоим венам, и каждый коготь, запущенный ему под кожу откликался новой дозой наслаждения. До самых кончиков. — Вёрджил! Нет! — Данте набросился на тебя, скидывая с Вёрджила, и вы покатились, в обнимку, пока ты не оказалась сверху и не впечатала его голову в землю. Ядовитый язык отравил его тело, когда ты впилась засосом в сонную артерию. Аромат его пульсирующей крови сводил с ума, и тебе сносило крышу всё больше: теперь Асмодей полностью взял поводья управления телом. Как долго ты держала его в заточении, без развлечений, он чуть не помер от тоски! Теперь-то он позабавится, он покажет, кто хозяин в этом теле. Твои мысли смешались с чужими, собственный гнев боролся с инородной похотью и жаждой, какую красивую фразу испортил Асмодей! Ты поставила Вёрджила на место, и всё должно было быть не так. Тебе было жаль Асмодея — не держи ты его в такой строгости, он бы не изголодался по общению. Давай ты ему хоть иногда возможность побыть собой, ваши различия не обернулись бы катаклизмом и вулканической катастрофой. В конечном итоге испытание твоей силы стало проверкой на прочность братьев Спарда. Если они не смогут одолеть Асмодея, об отце и думать можно забыть. Вёрджил уже пришёл в себя, обрушивая на тебя град острых ударов, они больно бились о твоё тело. — Любишь пожёстче, полукровка? Я покажу тебе, как могут чистокровные демоны. — Ты зубами впилась в его плечо, и его крик стал бальзамом на израненное сердце, отверженное, истоптанное в нечистотах пыточный камеры. — Я любил тебя, смертный отпрыск Спарды. Ты разбил моё сердце, теперь я заберу твоё! Думаешь, эта девка хотела тебя? Да она облизывается по твоему брату, ахах. Видел бы ты её грязные мыслишки и что они вытворяли, пока ты не появился третьим лишним в их сладкой идиллии. — Не слушай его, Вёрджил! Демон лжёт, не дай ему… — О, Данте. Каково это, быть номером два? Без своего брата ты никто, думаешь, ты нужен такой т/и? Ты придаток Вёрджила, дополнение. Признаюсь, она так и не смогла решить, кто нравится ей больше, решила взять обоих, а вы и рады. Жалкие, слабые мужчины. Я раздавлю вас, как букашек. — Он много болтает, меня это уже начинает подбешивать. — Вёрджил приблизился к Данте, теперь они стояли рядом, оценивая поле боя. — Давай освободим нашу девочку. Воплощённые в демонов, они атаковали с двух сторон, беря противника в круг. — Подумай, Асмодей, мы можем слиться воедино. Моё сердце будет твоим, как ты и хотел. Подойди ко мне ближе, почувствуй его биение. Наши души переплетутся, и моя судьба станет и твоей тоже. Разве не этого ты желал, не об этом молил меня тогда, в темнице? Ты ощутила слабость. Асмодей задумался и больше не атаковал. Данте смекнул, что к чему и продолжил напирать. — Разве ты не хочешь отомстить отцу, изувечившего твоего возлюбленного? В кого он превратил твоего Вёрджила? В оружие, марионетку в его руках! Разве не об этом ты мечтал, плечом к плечу с Вёрджилом, живым, настоящим, разорвать отца-тирана на части? Асмодей опустил голову, посмотрел на когтистые лапы. — Вот зачем вы идёте… Это всё меняет. Я помогу вам, букашки. Как забавна бывает судьба. Каким извращённым способом мы оказались вместе. Теперь ты меня хочешь, Вёрджил. Сбываются мои мечты. Демон стих, отпуская тебя, и ты упала на землю в человеческом обличье. Туман над головой рассеялся, вы прошли испытание. — Что ж, мы друг друга не убили. — Ты откашлялась, выплёвывая сгустки демонической серы. — Учитывая нашу с Данте историю взаимоотношений, это весомая победа, достойная празднования. И ты даже знала пару способов, как сделать это подобающе.