Тишина

Чуть ли не бегом влетев в здание концертного зала они наткнулись на суровую билетершу — женщину 60-лет, сухопарую и низкую, с копной рыжих волос, уложенных в затейливый пучек, которая смерила их недобрым взглядом и проверяя билеты сухо выдала на немецком языке, что концерт уже начался. — Я же говорил, опоздаем! — прошипел Юра, пока они добирались по длинному коридору до нужной двери. — Ничего страшного, концерт будет идти два часа, да и опоздали мы не на долго. — Мы бы успели, если бы ты не решил… Продолжить. — Ну я же не мог отпустить тебя неудовлетворённым! — Могли бы продолжить и после концерта. — Ой, ладно, опоздали и опоздали, — Володя отпер большую деревянную дверь, за которой царил полумрак, а со сцены раздавались узнаваемые ноты. Юра, пробираясь к своему месту в десятом ряду то и дело извинялся на немецком перед зрителями, которым пришлось пропускать двух опоздавших слушателей. Володя лишь брёл сзади, в знак извинения кивая головой. Понятное дело, что Юра был немного зол, про немецкую пунктуальность ходят легенды, и Юра явно перенял эту привычку за много лет, прожитых среди немцев. Но с другой стороны, они так соскучились по ласкам, теплу тел друг друга, что разъединить объятия и начать собираться на какой-то концерт было выше его сил. Володя раз пять предлагал не идти совсем, но Юра был непреклонен и даже перспектива опоздать и ловить на себе осуждающие взгляды не остановила его. Наконец добравшись до своих мест оба с облегчением выдохнули, можно было наконец расслабиться и насладиться звучанием музыкальных инструментов. Сегодня исполняли произведения немецких классиков. И Володя с радостью отметил, что звуки мелодии ему были очень знакомы. В памяти сразу всплыл старый кинозал советского лагеря, пыльная сцена, хруст груши и озорной мальчишка, стоящий в дверях. «Канон» Пахельбеля, с улыбкой на лице догадался Володя. В этот момент холодные пальцы нащупали его ладонь и крепко сжали. Володя понял, что Юра тоже вспомнил их первую встречу наедине друг с другом, с которой началась их крепкая дружба, а затем и любовь, бережно хранимая на протяжении долгих лет. По телу разлилось тепло, воспоминая окутали сознание, и Володя переместился на тысячу километров и на пару десятков лет назад, туда, где ребяческий смех раздавался со всех сторон, в небе палило жаркое солнце, из колонок доносился гимн, славящий советский союз, а два юноши сидели бок о бок и наслаждались обществом друг друга. — Если на свете и есть машина времени, то это музыка, — шепот Юры обдал жаром ухо Володи. — Ты тоже вспомнил тот день? — Конечно! Они продолжали наслаждаться музыкой и лёгким теплом, которое дарили друг другу их ладони. Время пролетело незаметно, хотя планируя этот вечер Володя предполагал, что ему будет скучно два часа слушать немецкую классику в исполнении симфонического оркестра, но как оказалось выступление было очень приятным. Он практически с первых нот узнавал мелодии, а если затруднялся в определении автора и названия симфонии на помощь мгновенно приходил Юра. — Володя, я… — Юра немного замялся, но прокашлявшись всё-таки продолжил. — Я хочу попробовать сыграть дома, что-нибудь. Володя повернул голову, и всмотреться в карие глаза, блестевшие влагой слез в тусклом свете софитов, освещающих сцену. — Ты уверен, что готов? — Только если ты будешь рядом… — Не сомневайся, я всегда буду рядом. Володя сжал тонкую кисть и отвернувшись к сцене проморгал влагу, заполнившую его глаза. — Всегда буду рядом… — повторил он тихим шепотом, так что Юра не мог его расслышать. Скрипка вывела последнюю дрожащую ноту, дирижёр опустил руки и наконец повернулся к зрительному залу. Слушатели разразились громкими аплодисментами, и криками, а Юру будто прорвало. Он повернулся в сторону Володи с широкой улыбкой, отбивая ладонями ритм, вторя всему залу. — Это было прекрасно! Спасибо огромное, что вытащил меня. Володя улыбнулся в ответ: — Я рад, что тебе понравилось! — Понравилось, да я в восторге! Боже, столько эмоций! Да я бы тебя прямо сейчас в засос поцеловал, если бы не знал, что ты за такое и по лицу дать можешь. И Юра расхохотался, продолжая аплодировать из-за всех сил. — Как же она прекрасна! А какой оркестр, да они же с полувзмаха понимают, что от них хочет дирижёр, а четвертая симфония Бетховена! Ты ее слышал? Такого исполнения я в жизни не встречал! — поток восхищения не прекращался всю дорогу в гостиницу, Юра говорил и говорил, разбирал каждый отрезок с профессиональной стороны, отмечал мельчайшие детали игры каждого музыканта, а Володя с лёгкой улыбкой наблюдал за тем, как Юра жестами пытается ему что-то объяснить. — Я просто в восторге! — уже пятый раз за последние пол часа произнес Юра, развязывая свой новый шарф. — Юрочка, ты просто невероятный! Иди сюда, -Володя помог Юре развязать витиеватый узел и принялся за пуговицы пальто. — Каждый раз поражаюсь тому, насколько ты не такой как все. Я первый раз слышу чтобы о двухчасовой концерте говорили целый час и при этом ни разу не повторились. — Ну уж нет! Это ты невероятный! Ты столько всего для меня делаешь и. Порой мне кажется, что я этого не достоин. — Юра, ты достоин намного, намного большего! — Например поцелуя? — Юра оголил белые зубы в озорной улыбке. — Миллион поцелуев! — Тогда целуй! Володя улыбнулся в ответ и подарил лёгкое, влажное прикосновение. Во рту ощутился вкус вишнёвого бальзама, который Юра купил себе, когда обветрил губы, во время прогулки по Констанцу в их первый день отпуска. — Это раз! — все с той же улыбкой проговорил Юра. — Будет тебе и два и двадцать. Давай уже наконец разденемся и разберемся с ужином. По пути домой они решили заказать ужин в номер, Юра предлагал посетить один из ресторанчиков, удобно раскинувшихся вокруг их гостиницы, но Володя этот вечер хотел провести только вдвоем, чтобы не оглядываться, не искать взгляды на себе, когда берет Юры за руку. Хотя, если честно, таких взглядов он практически перестал замечать, но все равно не мог чувствовать себя свободно. Поэтому было решено оставить посещение ресторана на их последний, завтрашний вечер в этом чудесном городе, а сегодня быть только друг для друга. Пока Володя уже по знакомому номеру перечислял блюда, которые хотел заказать, Юра отправился переодеваться в более удобную одежду. Когда Володя вежливо попрощался с администратором и положил трубку, он заметил, что Юра смотрит на него, подпирая собой дверной косяк и скрестив руки на груди. — А ты неплохо поднаторел в знании немецкого. Я как-то и не замечал, что ты уже можешь бегло разговаривать. — У меня было достаточно свободного времени, вот я учил. Да и живя в языковой среде начинаешь невольно погружаться в язык. — Это очень здорово! Хочешь, мы можем серьезно заняться твоим немецким? — Эта мысль мне нравится, тем более язык мне пригодится, если я собираюсь открывать здесь свою фирму. — Кстати о фирме, идея ещё жива? — Конечно! Юра прошел вглубь комнаты, опустился на диван и жестом пригласил Володю сесть рядом. — Расскажи подробнее о своих планах. А то с тех пор, как ты приехал в Германию мы говорим только обо мне и моих проблемах. — Ну начало истории ты ведь знаешь, мне понравились те модульные дома, что мы с тобой видели на выставке. Я поговорил с некоторыми людьми и они готовы мне помочь организовать бизнес здесь. У Брагинского есть знакомые, которые хотят поучаствовать в этом деле. При упоминании о Брагинском на лице Юры залегла тень, и это понятно. Впечатления этот человек оставил о себе не самые лучшие. Заметив это, Володя сразу добавил: — Он извинился за свое поведение. И перед тобой просил извиниться, только я подумал, что тебе это мало что даст. В общем сказал, что мои отношения не его дело. Даже пожелал нам счастья. — Как благородно с его стороны. — Не суть важно. Так вот, я уже все обдумал и по возвращении домой начну активно работать над новой фирмой. Правда ещё не решил открывать филиал Харьковской или регистрировать новую. Посоветуюсь с юристами. В любом случае мне ужасно надоело сидеть без дела, а это отличный шанс выйти на новый уровень, взбодриться. Ну, что ты думаешь? — Думаю, что это отличная идея! Если тебе нужна помощь, то я с радостью. Ты же знаешь. И, за двадцать лет жизни в Германии у меня здесь достаточно знакомых, не только геев и музыкантов. Можешь на меня рассчитывать! — Спасибо! , — Володя улыбнулся и нежно погладил руку Юры. — А помощь твоя мне обязательно пригодится, и в первую очередь с языком. Заказать еду в номер это одно, а общаться с партнёрами совсем другой уровень. — Переводчик Конев всегда к твоим услугам! — Но только если ты не будешь занят музыкой! Ты ведь правда хочешь снова начать играть и, главное, писать? Юра опустил глаза на их соединённые руки и прокашлявшись тихо произнес: — Я не знаю. Боюсь, что ничего не получится, что потерял талант навсегда. Конечно всё стало намного лучше, да буквально за эти три дня здесь, в Констанце я почувствовал себя вновь прежним. В голове то и дело возникают отдельные отрывки мелодий, пальцы так и норовят отбить медленный марш или озорную трель, но… Я боюсь — Юр, все будет хорошо! — Володя поднес Юрины руки к своим губам и поцеловал их. — Я помогу тебе и ты вновь будешь играть, и писать свою музыку. Юра почувствовал подкатывающиеся слезы, и чтобы скрыть их потянулся за поцелуем, но Володя почувствовал, как его щека намокла, а Юра догадался, что не смог скрыть свои чувства. И в этот момент ему стало абсолютно на это наплевать. Володя принимал его любым, и было глупо прятать слезы после всего того, что они пережили вместе. Володя отстранился и вытер каплю, наровившую упасть с щеки. Юра улыбнулся и подняв взгляд утонул в серо-зеленом море. Сейчас он думал о том, что нельзя быть таким счастливым, но он был и собирался таким оставаться на долгие годы. Они сидели в крепких объятиях друг друга и разговаривали о мелочах, пока их не прервал стук в дверь. Володя отправился забрать заказ и расплатиться с курьером. Голодные мужчины с аппетитом уплели вкусный ужин, состоящий из риса и курицы, а на десерт был вкусный грушевый пирог. — Что у нас по плану завтра? Всё-таки последний день отпуска. — Знаешь, я ничего не планировал на завтра. Ну кроме ужина. Поэтому принимаются любые предложения, Володя аккуратно положил кусочек сочного пирога на тарелку Юры. — Я бы предложил проваляться весь день в постели в объятиях друг друга, но всё-таки это последний день здесь, — Эти слова Юра проговорил с явной ноткой грусти. Уезжать не хотелось ни Юре, ни, тем более, Володи, который ко всему прочему переживал, что хрупкое психическое равновесие может пошатнуться с возвращением домой. Но задержаться они не могли, так как надо начинать работу над фирмой в Германии. И желательно делать это как можно скорее. Утешала обоих лишь мысль, что в этот город они рано или поздно вернуться. — Значит будем гулять, пока ноги не отвалятся, — с улыбкой проговорил Юра. — Надеюсь твой вечерний сюрприз не связан с физической активностью? — Нет, нет. Вечер планируется достаточно спокойным. — Тогда решено! Наслаждаемся этим чудесным городом! — Юра засунул в рот приличный кусок пирога и с аппетитом принялся его жевать, прикрыв глаза от наслаждения. — Ну что, кино или идём спать? — Юра, облаченный в белый гостиничный халат только что вышел из душа и с хитрецой в глазах поглядывал на Володю. — Лучше хорошенько отдохнуть, если мы решили завтра устроить марш-бросок, поэтому кино лучше оставить до более спокойных времён, — Володя потянулся с широким зевком и встал с дивана. — А ты уверен, что у тебя получится отдохнуть в постели со мной? — Юра лукаво блеснул глазами. Володя остановился на пол пути в спальню и приподняв брови ответил: — Звучит как вызов. — Не то чтобы вызов, а скорее предложение. Володя сделал пару шагов навстречу Юре и приобнял его за талию. — Что же включает твое предложение? — Может попробуем полный комплект удовольствий? Володя чмокнул уголок любимого рта и с заботой спросил: — Ты правда к этому готов? — Все-таки не первый раз. Юра взял Володю за руку и потянул за собой в спальню, где их ждала большая кровать. А дальше осталась только эта комната, а мир за ней перестал существовать для двух влюбленных сердец. Володя и Юра окунулись друг в друга, любили, целовали, кусали и снова любили. Изучали тела друг друга губами и руками. Дарили ласку и получали ее сполна обратно. Нежные прикосновения переливались в жаркие поцелуи, заглушающие стоны, поглаживания в царапины на спине. Невозможно было оторваться друг от друга, разорвать объятия, прекратить покрывать тело поцелуями. Оргазм сменялся новым возбуждением, жаркий секс — нежными объятиями. А объятия вновь перерастали в секс. То медленный, то быстрый. Ласки сменяли друг друга, дополняли и добавляли ощущений. И лишь истратив все остатки сил, излюбив и испив друг друга до дна, они заснули в объятиях, жалея лишь о том, что ночь так коротка.