Тишина

Самолёт приземлился в Минске по расписанию, до рейса в Харьков оставалось ещё полтора часа, поэтому Володя решил выпить кофе и проверить аську, ни написал ли что-нибудь Юра. На экране высветилось одно сообщение: «Я проводил тебя десять минут назад, но уже тоскую. Не знаю, как переживу этот месяц, наверное буду отсчитывать дни в календаре до твоего приезда. Я тебя люблю и до безумия скучаю». Лицо Володи озарилось грустной улыбкой. Он тоже скучал, скучал с той секунды, как на прощание украдкой чмокнул свежевыбритую щеку, как последний раз слегка сжал мягкую ладонь, как с неимоверным усилием оторвал взгляд от самого любимого лица и повернулся к выходу на посадочную полосу, но думать сейчас о Юре было просто нельзя, иначе он сядет не на тот рейс и вместо Харькова вновь окажется в Берлине. Отвечать ничего не стал, Юра и так знает о его чувствах, а что-то писать означало окончательно вогнать себя в плохое настроение, поэтому остаток времени ожидания Володя провел читая какой-то роман, который Юра сунул ему в карман перед самым выходом из дома. «Будет чем время скоротать». Однако время до посадки все тянулось и тянулось, строчки мелькали перед глазами не задевая сознание. Вроде только Роза рыдала на плече своего брата, жалуясь на не разделенную любовь Андрео, а тут Юра целует Володю в засос, стоя с тарелкой в руках, или смеётся над собственной шуткой, обаятельно демонстрируя милые ямочки на щеках. «Да чтоб тебя " — сквозь зубы ругнулся Володя, убирая роман обратно в карман пальто. Бульварное чтиво не дало того эффекта, на который было рассчитано. Мысли о Юре и долгом расставании настойчиво возвращались, вымещая все остальное. «Всего месяц», — строго напомнил себе Володя. -» Ни три, ни год, ни двадцать лет… Всего один месяц» Когда объявили посадку Володя один из первых поспешил покинуть Минский аэропорт, чтобы скорее добраться домой, надеясь что почти тысяча километров между ним и Юрой ослабят эту безумную тягу. В Харькове Володю никто не встречал, поэтому скорым шагом выйдя из здания аэропорта он направился на парковку. На улице было прохладно, подняв воротник и ссутулив плечи, он двинулся дальше в поисках свободной машины такси. Таксист был немногословен, и уложив чемодан в багажник и уточнив адрес с суровым видом уселся за руль, не проронив больше ни слова. Отчасти это устроило Володю, хотя беседа ни о чем здорово бы отвлекла от навязчивых мыслей. Пришлось вслушиваться в доносившиеся из динамиков голоса. По радио было время новостей, и Володя увлекся слушая украинскую речь, от которой немного отвык в Германии. Ласточкино гнездо встретило Володю пасмурным небом, то и дело принимавшемся орошать холодными каплями, только только отошедшую от зимнего оледенения, почву. Володя расплатился и попрощался с водителем, который хмуро махнул головой в знак прощания, и быстро выехал с подъездной дорожки, шурша гравием, оставив молодого человека с тяжёлым чемоданом и не менее тяжёлым сердцем. Володя постоял, оглядывая дом, который так долго играл роль его холостяцкой берлоги, но промозглый ветер не дал проникнуться моментом, заставляя скорее укрыться в теплом помещении, тянуть и мёрзнуть у порога больше не было сил. Тут и Антонина Павловна распахнула входную дверь, поплотнее кутаясь в теплый халат. -Володенька! Что же ты там стоишь, идём скорее в дом, холод то какой. Теплая искренняя улыбка озарила лицо Володи, придя на смену задумчивости и грусти, когда он увидел черный мокрый нос, старавшийся изо всех сил пробить себе путь на сырую улицу, между ног Антонины Павловны, которая всячески пыталась помешать ему. Герда из последних сих старалась бросится на встречу хозяину. Только сейчас он понял, как сильно скучал по своей маме и как ему не хватало родного тепла своей любимицы. Пока мама суетилась, подогревая уже немного остывший ужин и параллельно снося сыну все самое теплое, что было в доме, Володя стойко терпел все ласки обезумевшей Герды и украдкой оглядывал практически не изменившийся интерьер. Казалось он вот вот вышел из дома, и где-то должна была стоять чашка с недопитым кофе. Мама все оставила как есть, и всё-таки пришло осознание, что это больше не его дом. Белые стены, деревянная лестница, диван, который он так тщательно подбирал к дизайну комнаты больше не казались частью его жизни, а стали чужой картинкой из интернета. Володя понял, он здесь больше не чувствует себя как дома. За разговорами вечер перешёл в ночь, пора было идти отдыхать от утомительной дороги, да и Юра нуждался в нескольких сообщениях на сон грядущий, дежурное «я долетел» и «все хорошо» его явно не устроили, уже прилетело несколько смс с разными вопросами о перелёте, маме и Герде, которые ждали развернутого рассказа. Он поднялся в свою комнату, Герда весело шлепала следом, видимо рассчитывая разделить мягкую постель с любимым хозяином. В комнате все также осталось нетронутым, лишь белоснежные простыни, заботливо застеленные мамой и отсутствие пыли, говорили о том, что в комнату кто-то входил за последние несколько месяцев отсутствия Володи. -Володенька, держи ещё одеяло, а то уж очень холодно. Давно такой холодной весны не помню, — Антонина Павловна зашла в комнату и строго взглянула на Герду, рассчитывающую занять большую часть хозяйского ложе. -Герда, — прикрикнул а она, и собака тут же опустила уши и приняла вид непревзойденной покорности судьбы. -Ну мам, я ведь тоже по ней соскучился, — в голосе Володи прослеживался юный подросток, просящий маму о небольшой уступке. -Володь, ну постель то новая, куда ж с собакой. — Да куплю я тебе ещё один комплект, -улыбнулся Володя, видя что мама молча махнула рукой. Герда мигом запрыгнула на запретную территорию и с радостью заняла удобную позу. Мама ещё раз бросила на развалившуюся собаку неодобрительный взгляд, но всё-таки ничего не сказав чмокнула сына в щеку и отправилась к себе. — Давай двигайся, места мне совсем не оставила, -притворно проворчал Володя, когда облочился в свою старую пижаму и пришел отвоевывать себе место для сна. Юра уже ждал в аське, и на Володино «не спишь?» тут же прилетел ответ «Не-а, тебя все жду». «Знаешь, Юр… Прости меня пожалуйста, но только я улетел от тебя, как в первую же ночь в моей постели оказалась одна симпатичная дама» Юра с минуту молчал, а потом прислал не понимающий смайлик с приподнятой бровью. Володя хихикнул и отправил фотографию нагло развалившейся собаки. Юра прислал кучу хохочущих смайликов. «Прости, не удержался», послал ему Володя, тоже заканчивая сообщение смеющейся мордашкой. «У меня все хорошо, Герда весь вечер ни на шаг не отходит, даже мама сжалилась и разрешила ей лечь со мной. Мама тоже хорошо, очень обрадовалась твоему подарку и передавала большой привет.» В ответ прилетела улыбка, но Юра набирал ещё одно сообщение. «А я весь день скучал, ходил из угла в угол и думал только о тебе. Думал работа поможет отвлечься, но не сработало…» Володя долго смотрел в экран телефона, не зная что ответить, пока от Юры не прилетело ещё одно сообщение: «Ой, что-то я сильно загоняюсь, не обращай внимания. Ладно пойду спать, завтра рано в студию, потом репетиция в зале, да и тебе нужно хорошенько выспаться. Спокойной ночи и люблю тебя сильно. " Володя только и успел отправить «Спокойной ночи», как иконка контакта перестала быть зелёной. «Как же все сложно», подумал он откладывая телефон на тумбочку. Рука легла на мягкую шерсть, ощущая спокойное, глубокое дыхание собаки, и Володя мгновенно уснул, отпуская все мысли, неустанно роящиеся в голове весь день.