My religion

      Феликс ластится к грубоватой, но от того не менее нежной ладони, мягко оглаживающей его скулу — Чан убирает с чужого лица взмокшие светлые прядки, лезущие в лицо и липнущие ко лбу и веснушчатым щекам, улыбается и с любовью в глазах смотрит на младшего, лежащего под ним. — Котёнок, — зовёт Бан, вынуждая омегу посмотреть на него расфокусированным взглядом. У Феликса зрачки уже потемневшие и расширенные, кожа на щеках, шее и кончиках ушей раскрасневшаяся, а губы искусанные — он просто само очарование, Крис так сильно любит его. — Слышишь меня? — Да, — Ли кивает, обхватывая чужое запястье своими маленькими ладошками. — Чего ты хочешь? Он спрашивает это, потому что Ликсу нравится гнездиться во время течки, как и любому из омег в принципе, младший прямо сейчас лежит в куче вещей своего альфы, чтобы окутать себя его запахом. А когда в его с таким большим трудом сооружённое гнёздышко кто-то врывается, даже если это Чан, Феликс может злиться — далеко не всегда и только на первых порах течки, но, тем не менее, они уже проходили через это, так что перестраховка никогда не бывает лишней. Да, сейчас Крис находится на кровати в ворохе собственных вещей, в основном футболок и толстовок с парой рубашек, гладит по щеке омегу, который никакого недовольствия, вроде как, не выказывает, но в том и дело, что он слишком хорошо знает своего мальчика и в курсе того, что вся его нежность иногда может быть напускной.       Но в этот раз, как и в большинстве случаев, Ликси находится в хорошем расположении духа. — Тебя, тебя хочу, — выдыхает он, ёрзая на кровати и поджимая ноги — он настолько влажный и возбуждённый, что у Кристофера голова идёт кругом. Чан улыбается, кончиками пальцев блуждая по полуобнажённому телу под ним — на Феликсе только боксеры, промокшие уже практически насквозь. Парень под ним плавно выгибается, подставляясь под ласковые касания, любовно хнычет и жмурится. Бану хочется его съесть. — Поцелуй, — омега дуется, потому что это желание, в общем-то, слишком очевидно для них обоих, но при этом Крис всё равно не приступает к делу. — Поцелуй меня, пожалуйста. И, возможно, ему просто нужно было это отчаянное "пожалуйста", со вздохом слетевшее с чужих губ, которые тут же оказываются в плену его собственных. Феликс такой безумно сладкий и нежный, как клубничный зефир, Чан так сильно любит его целовать, поочерёдно оттягивая сахарные губы, мягко покусывая и облизывая их, пока они не покраснеют и не начнут блестеть от слюны. Крис мягко отстраняется, отодвигаясь чуть-чуть, окидывает любовным взглядом чужое личико и снова припадает к любимым губам, целуя и целуя их, слизывая карамельный привкус и чувствуя, как чужой запах оседает на кончике его языка.       Феликс хватается за его волосы, зарываясь пальчиками в тёмные кудряшки на затылке, хнычет и сжимает бёдра. Крис опускает руку ниже, оглаживая подтянутый живот и ныряя под резинку белья — омега ахает и выгибается, как только длинные пальцы оглаживают мокрую от естественной смазки головку. — Чанни, — скулит он, раздвигая ноги в стороны и хватаясь за одну из кофт старшего, лежащую рядом. — Чш-ш, всё в порядке, — успокаивающе шепчет альфа, мягко потираясь кончиком носа о покрасневшее ухо и несильно прихватывая мочку зубами. — Давай, солнце, я сделаю тебе хорошо. Он снимает с парня боксеры, стараясь, чтобы резинка не сильно задевала чувствительную кожу, и обхватывает ладонью возбуждённый член, прокручивая кисть. Феликс стонет, откидывая голову назад, и толкается в чужую руку, приподнимая дрожащие бёдра. В груди и животе разрастается самый настоящий пожар, омега задыхается, вцепляясь в чужую руку до глубоких отметок от ногтей, и Чан целует его в лоб.       Младший скулит, обкусывая губы, обнимает альфу, хватаясь за его широкие плечи, обтянутые тканью серой футболки, пока Чан нежно и невыносимо медленно ласкает его текущий член, мнёт яички и подушечкой большого пальца с нажимом гладит уретру, заставляя парня вздрагивать каждый раз. Феликс стискивает бёдрами чужую талию, задыхаясь в стонах, его ноги уже дрожат и разъезжаются в стороны, хотя прошло так мало времени — он просто неимоверно нуждается в своём альфе прямо сейчас, ему хочется, чтобы он был везде и сразу и ни на дюйм от него не отстранялся. Он нечаянно задевает в очередной раз съехавшей ногой чужое возбуждение, упирающееся в ткань домашних штанов, и Крис шипит ему на ухо, крепче сжимая его член рукой. Феликс едва не сходит с ума, мычит что-то и чувствует, как пот струится по его коже. — Альфа, — зовёт он, что заставляет Чана низко застонать и толкнуться вперёд, врезаясь пахом в мокрую от смазки промежность, и Ликс воет, впиваясь ногтями в чужие лопатки через футболку. — Альфа, альфа, альфа... — без конца, словно в бреду, шепчет младший, и Крис снова его целует, показывая тем самым, что он здесь, рядом, и никуда не уходит. — Кончай, малыш, — шепчет в приоткрытые влажные губы, сцеловывая сорвавшийся с них очередной стон, и большим пальцем снова гладит покрасневшую чувствительную головку. Феликса подбрасывает на кровати, он закрывает глаза и стонет протяжно, чувствуя, как лопается внизу живота его возбуждение, выплёскиваясь наружу белёсыми каплями и стекая на вспотевшую смуглую кожу. Оргазм заставляет дрожать и улыбаться, Феликс облегчённо выдыхает, падая обратно на подушку под головой и сжимая в руках что-то из одежды старшего.       Крис смотрит на него и опускается ниже, окончательно разворошив гнездо — несколько вещей падает на пол, но Бан обязательно поможет своему омеге собрать их вместе снова чуть позже, когда им будет до этого дело. Он слизывает капли спермы с чужого живота, заставляя Феликса приподняться на локтях. Его член дёргается, и младший пару раз проводит по нему пальчиками, прикусив нижнюю губу. Чан целует омегу над выступающей тазовой косточкой и под ней, прижимается губами к вновь крепнущему члену и, наконец, накрывает ртом внутреннюю поверхность бедра. У Ликса поджимаются пальцы на ногах. Альфа присасывается к тонкой коже, заставляя младшего замычать сквозь поджатые губы, и оставляет на омеге засос, который должен будет потемнеть чуть позже. Первый за сегодня. — Мой любимый мальчик, — снова шепчет Крис, улыбаясь и заставляя Феликса смутиться, а после подхватывает его под ягодицами, двигая ещё ближе к себе. — Расслабься. И Ли слушается, потому что знает, что Чан позаботится о нём. Он знает, что Бан всегда думает в первую очередь о своём возлюбленном, даже во время собственного гона, и Феликс так рад тому, насколько сильно ему повезло.       Крис наклоняется и широким движением облизывает липкую кожу между ягодиц, собирая языком смазку и кончиком толкаясь прямо в сжимающуюся дырочку, заставляя парня над ним застонать так громко, с силой вцепившись в его тёмные волосы, что это явно услышали все соседи. Пусть слышат. Пусть знают, как его мальчику хорошо. Феликс выгибается, поджимая колени, ёрзает на кровати, и Чану приходится сжать его талию руками, чтобы он не вырвался. — Да, да, да! — Ли натурально кричит, слёзы текут по его щекам, пока старший трахает его языком, периодически тихо порыкивая, когда омега слишком сильно стискивает его волосы пальцами. — А-альфа, пожалуйста... — он всхлипывает, подаваясь навстречу толчкам и сжимаясь вокруг скользкого, горячего языка Чана, ласкающего его опухший и покрасневший сфинктер, и чувствует, что новый оргазм стремительно настигает его. Феликсу кажется, что он сейчас взорвётся. — Крис, — снова беспомощно зовёт он, сжимая чужую голову бёдрами — жёсткие волосы слегка царапают нежную кожу, но омеге всё равно. Бан успокаивающе перехватывает одно из его запястий, переплетая их пальцы, потому что младшему нужно немного успокоиться — он не хочет, чтобы Ликс слишком много плакал во время течки из-за неустойчивого настроения, даже если плачет он от того, что ему хорошо. — Тише, детка, дыши, — отстраняясь ненадолго, напоминает он и, убедившись, что Феликс относительно пришёл в себя, возвращается к своему занятию, параллельно с этим мягко поглаживая чужую ладонь. Ноги младшего трясутся, закинутые на широкие плечи, омега кусает губу и тянется к ноющему члену, проводя по нему ладонью и собирая предсемя. Стонет высоко, откидываясь назад, ласкает головку двумя пальцами, пока альфа вылизывает его, и это просто выше его сил. Он крупно вздрагивает, сильнее сжимая руку Чана, жмурится и кончает снова, едва не прокусив до крови губу. Крис, отстраняясь, снова слизывает сперму с его дрожащего тела, наслаждаясь её вкусом, потому что Феликс — самый сладкий омега на свете, — и подтягивается выше, целуя парня в шею и подбородок. — Чанни, — младший устало обнимает его, жмётся ближе маленьким котёночком, и Крис осыпает лёгкими нежными поцелуями его лицо. — Ты не кончил, милый. — Всё в порядке, — пытается успокоить его альфа, но Феликс отрицательно мотает головой. — Я хочу помочь, трахни меня, пожалуйста. Ты мне нужен. Крис вздыхает, просовывая между их телами руку и двумя пальцами касаясь мокрого входа. Феликс вздрагивает. — Ты слишком чувствительный, малыш, тебе будет больно. Давай лучше сделаем кое-что другое. Он приподнимается, дотягиваясь рукой до лежащей на тумбочке смазки, устроив другую ладонь на чужой талии, чтобы омега не волновался о том, что Чан может его оставить. — Перевернись на бок, солнышко, спиной ко мне. Феликс слушается, кажется, начиная догадываться, что старший задумал. Уставшие мышцы почти его не слушаются, но из-за недавно начавшейся течки он возбуждается в третий раз, его дырочка снова пульсирует. Крис приподнимает его ногу, касаясь влажными из-за клубничного лубриканта пальцами чувствительной мягкой кожи, и смазывает пышные бёдра, заставляя омегу прикусить губу.       Феликс вслушивается в копошение за своей спиной, пока старший спускает штаны с боксерами, освобождая налитый кровью член. Крис мычит, проводя по нему пару раз ладонью, чтобы снять уже ставшее болезненным напряжение, и прижимается к парню ближе, просовывая член между его бёдер. — Сожми их сильнее. Ликс послушно выполняет чужую просьбу, слыша тихий вздох сквозь сжатые зубы, осевший на его затылке. Чан обхватывает острый подбородок парня пальцами, аккуратно поворачивая его голову в свою сторону, и целует припухшие обкусанные губы, начиная медленно двигаться. Феликс стонет ему в рот, хватая Бана за запястье.       Крис сходит с ума, он до невозможного любит ножки своего омеги, любит их кусать, целовать и вылизывать, и его слишком сильно возбуждает тот факт, что у Феликса это — самая чувствительная часть тела. Альфа довольно шипит, откидывая голову назад, пока размеренно двигается между бёдер младшего, пахом прижимаясь к его заднице, и Ликс ну слишком уж очаровательно реагирует, мягко постанывая и хватаясь пальчиками за угол подушки. Чан обхватывает ладонью его маленький член, и Феликс выгибается, только сильнее сжимая ноги, из-за чего старший рычит, упираясь вспотевшим лбом в его затылок и зарываясь носом в мягкие взмокшие волосы. — Вот так, котёнок, давай, — шепчет он, скользя пальцами по влажной головке и вырывая из парня новый стон. — Такой хороший, мой умница. — Чанни, — хнычет Ликс, поджимая пальцы на ногах и сильнее стискивая член альфы мелко дрожащими бёдрами. Крис снова целует его, сжимая пальцами кожу на его талии до белых отметин, и двигается резче, не сдержав стона в чужие губы. — Люблю... люблю тебя, — бормочет младший сквозь влажный беспорядочный и безумно нежный поцелуй, и альфа улыбается, большим пальцем толкаясь в щёлочку уретры и чувствуя, как член парня дёргается в его кулаке. Феликс захлёбывается в стоне, слёзы снова бегут по его щекам. — Я тоже тебя люблю, малыш. Как ты, в порядке? — Да, Чанни, да, не останавливайся, пожалуйста, — он всхлипывает, и Кристофер по-доброму усмехается, его глаза искрятся нежностью. — Всё хорошо, солнце, я тут. Всегда рядом, ты же знаешь. Феликс тихо угукает, и Бан завлекает его в очередной поцелуй, проводя скользкой ладонью по подтянутому животу, который вздрагивает от этой ласки. — Плечо болит, — жалуется омега, отстраняясь и дуя губы, и Крис тут же отодвигается от него, поворачивая парня на спину и нависая над ним, как до этого. Аккуратно массирует рукой чужое плечико, на котором Феликс лежал, любовно целует ключицы, шею и вздымающуюся грудь, на что младший довольно мурчит, и приподнимается, усаживаясь между чужих стройных ног. Оглаживает их широкими горячими ладонями, восхищённо смотря на то, как омега дрожит и выгибается от его действий, и обхватывает тонкие лодыжки, складывая их вместе и закидывая обе ноги на своё плечо. Феликс смотрит на то, как чужой член вновь проскальзывает между его бёдер, и мычит, кусая губу. Чан держится за его ноги, слегка приподнимая младшего, их члены трутся друг об друга, и Ли сжимает пальцами постельное бельё вместе с чужой рубашкой и выдыхает. — Люблю тебя, — произносит Крис, поворачивая голову и носом ласково потираясь о ногу омеги, и мягко, игриво покусывает сладкую кожу. Феликс любовно хнычет, оглядывая тело старшего, практически полностью скрытое одеждой. Омеге внутри это не нравится, парень жаждет видеть возлюбленного полностью, его крепкую грудь и накаченные бёдра, но одновременно с этим он совершенно не хочет, чтобы Чан отстранялся даже на секунду.       Бан тискает длинными пальцами его бёдра, скользя между ними влажным, истекающим смазкой членом, напряжённо кусает губы и тяжело дышит. Феликс наблюдает за тем, как капли пота скатываются по его лицу, и это явно одна из самых красивых и сексуальных картин, которую он когда-либо видел. Серая футболка старшего уже практически полностью сырая, Ли сходит с ума от запаха своего альфы, заполнившего комнату. — Крис... — зовёт снова, когда крупный член старшего проезжается по перевозбуждённой красной головке, всхлипывает и кусает нижнюю губу, заламывая брови. Чан целует его дрожащие ноги, видя, как кожа парня покрывается мурашками, и Феликс слабеет окончательно, разводя мокрые порозовевшие бёдра в стороны. Крис наклоняется к нему, целует сладко и тягуче медленно, вылизывает горячий рот и обхватывает оба их члена ладонью. Омега плачет, трясётся и обнимает старшего так крепко, словно от этого зависит его жизнь, пока Чан надрачивает им обоим, умело скользя пальцами по возбужденной плоти.       Он отстраняется от чужих губ, смотрит на Феликса и прижимается ртом к его шее, целуя тонкую кожу и дёрнувшийся кадык, кусая тонкие ключицы. — Чан, — омега пальцами сжимает ткань его футболки, скользит уставшими ногами по постели, приподнимает бёдра в погоне за удовольствием, разливающимся по напряжённому телу, и Бан жадно присасывается губами к пульсирующей под кожей жилке на тонкой шее, пока младший словно мантру повторяет его имя. Крис ускоряет движения ладони, потому что уже сам на пределе, Феликс под ним извивается змейкой, роняя крупные солёные слёзы на подушку, и альфа свободной рукой мягко зарывается в его спутанные волосы, поглаживая парня по затылку и целуя кончик вздёрнутого носика. — Давай вместе, солнышко, да? — с лёгкой улыбкой спрашивает Чан, и омега смотрит на него сквозь слипшиеся от слёз подрагивающие ресницы, кивая мелко. Бан снова его целует, не обращая внимания на то, что губы уже саднит, проводит большим пальцем по мокрым прижатым друг к другу головкам и едва успевает отстраниться, когда Феликс в который раз сильно прогибается в спине, изливаясь в его кулак и переходя на полузадушенный хрип. Вид крупно дрожащего от третьего оргазма подряд младшего окончательно добивает Чана, и он мощно кончает следом, заливая пальцы и своей собственной спермой. Дышит загнанно в чужую шею, покрытую потом, и слизывает солёные капли, прижимаясь подрагивающими бёдрами к телу Феликса.       Омега гладит пальчиками его плечи, выводя на футболке кружевные узоры, зарывается во взмокшие кудряшки и целует старшего в лоб. Запах освобождения его альфы приводит его в чувства, и его разум на время проясняется. — Боже... — шепчет Крис на выдохе, снова прижимаясь лицом к шее парня. Резинки его штанов и боксеров неприятно впиваются в кожу на бёдрах, но ему слишком лень двигаться, чтобы поправить одежду. А лучше снять её, учитывая то, что течка Феликса только началась. Тем более, им совершенно точно нужно в душ, пока их обоих снова не накрыло. — Всего лишь я, — хихикает омега, облизывая пересохшие губы, и Чан хмыкает, всё же приподнимаясь на локтях. Руки дрожат, когда он упирается ими в кровать. — Ну, молиться на тебя и твоё тело я в любом случае готов. Особенно вот на них, — он смотрит вниз и поочерёдно касается рукой стройных, всё ещё подрагивающих ног, собирая с бёдер клубничную смазку, перемешанную с его естественной, а после подносит руку ко рту, облизывая длинные пальцы. Феликс тихонько коротко стонет, наблюдая за этим. — Моя религия. — Перестань, — смущённо хнычет Ли, и Крис любовно смеётся, завлекая младшего в ещё один, на этот раз практически невесомый ленивый поцелуй. — Люблю тебя, мой солнечный мальчик. — И я тебя люблю, — омега выдыхает, ласково потираясь носом о чужой и обнимая Чана. — Больше жизни. Пойдём в душ? Альфа тихо хихикает, целуя Феликса в складку над верхней губой. — Пойдём, малыш.