Моногамия

— Арчи! Иди к нам! – крикнул Ликс, зовя дворецкого к общему столу. Остальные слуги разъехались на время зимних праздников по домам к родным, один Арчибальд, преданный семье Ли человек, остался. — Что вы, господин, я буду у себя, не буду мешать вам проводить праздник с семьёй и друзьями. – пробормотал хрипло он, склонив голову. — Поэтому ты и останешься с нами. – рядом возник Хёнджин, мило улыбнувшись. Мужчина удивился, приоткрыв рот. — Ты часть нашей семьи, Арчи! – в унисон сказали парни и потянули дворецкого за собой в холл, где стоял праздничный стол, заставленный различными традиционными блюдами и сладостями, а недалеко стояла высокая ёлка в белых и золотых игрушках и гирлянде тёплых цветов. На верхушке возвышалась жёлтая звезда, что иногда мигала. Все уже собрались. Во главе стола сидел отец, Бо Ён, по правую руку от него старший и единственный сын Феликс, напротив парнишки мама. Рене и Руне разделяла Наби, севшая между двойняшками, так, что Руне оказался рядом с госпожой Ю Со. Хёнджин сидел напротив Наби, а между ним и Ликсом парни пригласили Арчи, которой постоянно отнекивался и собирался уйти. Сынмин, Чанбин и Хан сидели справа от Хвана друг за дружкой. Они своей тройкой мило общались, шептались, явно что-то замышляя. Когда время на часах сменилось, а часы, которые стояли в комнате пробили полночь, все поднялись со своих мест чокаясь бокалами своих напитков, поздравляя с наступившим новым годом. Настала очередь тостов и пожеланий. Бо Ён и Ю Со, как родители семьи, были первыми. Проронив несколько слёз, женщина закончила свою речь, она была очень благодарна тому, что дети все вместе и все дружны, желая оставаться такими же дружными, а отец же желал всем упорства, сил и счастья, смотря на свою любимую жену. — Можно я скажу? – чуть неуверенно спросил Сынмин, вставая и держа в одной руке бокал с шампанским. Бо Ён кивнул в знак согласия, улыбнувшись. — Я толком не знаком с вами, госпожа и господин Ли, но очень благодарен тому, что принимаете у себя дома. Спасибо всем, кто здесь присутствует, это, кажется, мой первый новый с друзьями. – он обвёл глазами каждого, улыбаясь, продолжил. – Я даже не знаю чего желать, каждый год всё одно и то же. Я долго думал над чем-нибудь креативным, и, думаю, вам понравится. Парень немного поправил свою белую «праздничную» футболку и, выдохнув вновь начал: — Я желаю всем в этом новом году обрести своё счастье, свою любовь, взаимную, искреннюю. А кому-то укрепить её и теплить так, чтобы она разрасталась всё больше и больше. – парень зациклил свой взгляд на господине и госпоже Ли, на Руне, который чуть смущённо улыбнулся, его девушка, маковка, как он называл её, поехала встречать новый год с родителями из Китая, встретившись с ними спустя два года. Отдельный взгляд Ким бросил на художника и мечтателя, делая небольшой намёк. — С кем новый год встретишь, с тем его и проведёшь! – это была завершающая его фраза, он мило, «по-щенячьи» улыбнулся. Время шло к подаркам, которых было, ну уж очень много под ёлкой. — Я подготовил подарочек каждому. – вдруг, встав из-за стола сказал Хёнджин, он решился быть первым. — Первое, дамам. – нежно улыбнувшись, сказал он. Достав из под елки две небольших коробочки, он протянул их Наби и Ю Со. Щёки Наби зарделись красным, что немного насмешило художника, он не ожидал такой, наверное, милой реакции. Ю Со расплылась в тёплой улыбке, примеряя брильянтовое колечко в виде маленькой коронки. — Спасибо, дорогой. – женщина чмокнула парня в щёку, крепко обняв его, как родного сына. — С новым годом, мама. – прошептал он ей в плечо, что глаза накрыла тонкая пелена слёз. Наби восторженно и с удивлением ахнула, переводя полный радости взгляд. — Бабочка.. – прошептала она, прикрывая губы ладонью. В небольшой коробочке было ожерелье с маленькой бабочкой, крылья которой были усыпаны драгоценными камушками, некоторые при свете отливали сиреневым цветом, а сама цепочка выполнена из чистого серебра. — Иди сюда. – усмехнувшись, сказал он, потянув девушку к себе, аккуратно застегнул маленький карабинчик на её тонкой белой шее. — Спасибо! – воскликнула она и, обняв художника, что был выше неё почти на две головы, чмокнула в щёку, оставив красный от помады след. Феликс весело похлопал, он радовался, радовался тому, что между Хёном и Наби нет вражды, о которой он раньше думал. Он уловил взгляд Хвана на себе, другой взгляд, хитрый и интригующий, горящий огнём, который он раньше не ловил на себе. Это разожгло интерес и подняло настроение на предстоящую долгую новогоднюю ночь.