Моногамия

— С новым годом, Ликси. – улыбнувшись, проговорил Хёнджин и протянул коробочку, завёрнутую в красивой молочной обертке с нежно-золотой лентой, завязанной в форме сердца. — Прошу, открой сейчас. – продолжил он, когда Феликс, коснувшись пальцев Хвана, забрал подарок. Ли кивнул и стал снимать обертку и ленту, заметив то как всё было аккуратно склеено, потому и открывал он так же осторожно. Эта осторожность друга заставила Хёнджина засмеяться, после чего веснушчатый замялся, улыбнувшись. Эмоции сменялись одна за одной, когда он перебирал содержимое коробки, на самом верху был сложен белый лонгслив, на обратной стороне которого Хёнджином была нарисована птица Феникс, перья, что она оставила были нарисованы и спереди. Радости не было предела, а вот щеки художника начали розоветь от того, что Феликс рассматривал этот подарок, словно маленький ребёнок игрушку, которую так давно хотел. — Я сейчас! – воскликнул мечтатель и забежал в дом. Он вернулся через пару минут, на нём был подаренный художником лонгслив, который так подошёл Феликсу. Хёнджин приметил, что верно угадал с размером. — Смотри дальше, Ликси. – Хёнджин с горящими глазами и не малым интересом подтолкнул друга дальше. Феликс вытянул из уже полупустой коробки пакет различных конфет и заметно удивился. — Как ты узнал, что они мои любимые!? – удивлённо спросил парнишка, рассматривая содержимое пакета. — Секрет! – засмеявшись, сказал Хван. Тут, парни почувствовали большую прохладу, когда на носы, макушки, одежду начали падать снежинки, кружась медленно, не торопясь. Будто растягивая удовольствие, наслаждаясь таким хорошим и тёплым моментом в холодную зимнюю новогоднюю ночь. Феликс достал последний подарок, это была небольшая книжечка. На обложке большими буквами было написано «한국 민속 이야기», что означало «Народные Корейские Сказки». А под название нарисованы цветы. — Мама мне такие в детстве читала.. – вспоминая детство, проговорил Феликс. Он приоткрыл книгу, как будто хотел через неё вернуться обратно в то беззаботное светлое время. На глаза ему попалась лишь одна строчка. «Amantes sunt amentes – влюблённые безумные» – прочитал он про себя и поднял глаза на Хёнджина. Глаза, полные непроницаемой плёнкой слёз, которые медленно покатились по румяным, замёршим от холода щекам, согревая их. Хёнджин смотрел на небо, на то, как снежинки танцевали перед глазами. — Один мудрец, видя то, как его сын сходил с ума от любви к крестьянке, не стал его держать, он знал, что любовь его дитя безумна, потому и сказал amantes sunt amentes, что в переводе с латыни означает «влюблённые безумные». Не зря эти два слова отличаются только одной буквой. – начал художник, переводя взгляд обратно на Ликса. — И не зря меня называли безумцем, художником-моногамиком. – он не отводил взгляд, следил за тем, как горячие слёзы стекали по щёчкам Ли. – Я люблю только одного человека, моя любовь к нему безумна. Хёнджин сократил между ним и Феликсом расстояние, он был неописуемо близко. Осторожным движением вытер мокрые щёки и сказал: — Я люблю лишь тебя, Ли Феликс. Нежно улыбнувшись, Хван поцеловал мягкие, слегка потрескавшиеся губы Ли. Словно делал это впервые, но теперь уже по настоящему. Феликс с трепетом отвечал в ответ.. Снежинки, поддерживали их любовь, заводя всё дальше, углубляя чувства и эту праздничную атмосферу.