Память

      Мерное постукивание клавиш. Куникида привык, что работа с документами часто ложится на его плечи. Подозрительно часто. Эта работа не вызывала у него трудностей и даже была иногда приятной. К примеру, своим спокойствием. Ему нравился порядок и он точно знал, что лучше него этот порядок никто навести не сможет. По его скромному мнению.       Сейчас Куникида старался быть спокойным. Вчера вечером сдержаться не получилось. Он был в ярости, а ещё больше был взбешён тем, что именно ему в срочном порядке придётся исправлять сложившееся положение. Но сегодня он должен быть невозмутим. Работа не требует вспыльчивости и резкости. Однако даже понимая это, Куникиду, с неприятным осадком оставляемым на душе, все же грызла мысль о том, что вновь его идеально расписанный день перевернулся с ног на голову, подстраиваясь под до неприязни переменчивую и непредсказуемую жизнь.       Хлопнула дверь и знакомый голос приветствует коллегу. Спокойствие заканчивается.       — Ну и духота сегодня! Даже слабенького ветерка нет! Как ты это терпишь, Куникида?       Дазай, сев на стул, лужицкой растекся по столу. По его виду сразу понятно, что настрой работать полностью отсутствует.       Куникида, чье терпение потихоньку тает, делает глубокий вдох и медленный выдох. Он не обращает внимание на его болтовню.       — Скажи, Дазай, – перебивает он того, – где Кенджи?       — А? Он ещё со вчерашнего дня у себя в деревне.       — Почему он там?       — А что не так? – искренне удивился Дазай.       — Он должен был быть на заданий! – резко встав из-за стола, повысил голос Куникида. – На заданий, на котором сейчас Анастасия.       — Не понимаю тебя, Куникида, – протянул брюнет. – Ты сам сказал, что расследовать это дело будут Танидзаки и она.       — Это было до того, как обнаружилась, что обычным расследованием не ограничится. Отправлять работать под прикрытием её нельзя. Вместо неё должен был быть Кенджи, как молодой, но уже успевший заполучить доверие агентства сотрудник.       — Правда? – протянул Дазай.       — Так это твоих рук дело?! – Куникиду аж перекосило от злости.       — Я действовал исключительно в благородных целях! Я, как ответственный человек и хороший друг, решил помочь тебе! Ты же столько работаешь!       — Но она преступник! Как ты мог отпустить её без присмотра да ещё и с оружием?! А если она решит скрыться? Или перейти на сторону врага? Это был безрассудный и опасный поступок с твоей стороны.       — Не переживай, – ответил Дазай, – я почти уверен, что агентство не пострадает. Даже если ты прав, для нас это не станет большой проблемой.       — Мне бы твою самоуверенность, – не удержался от комментария его коллега. – В любом случае, тебя ждёт директор. Тебе придётся объясниться. Сегодня.       — Конечно, – примирительно сказал Дазай. – Рампо получил документы?       — Да, мне придётся наведаться в этот бар, – устало ответил Куникида. – Полиция осведомлена. Все улики на лицо, так что проблем не будет.       — Замечательно! А, и ещё кое-что. На наш запрос ответили?       — Нет, молчат. Никакой ответной реакции. Всего двое суток прошло, не думаю, что ответ мы получим скоро.       — Ясно. Когда ты отправляешься в бар?       — По моим записям я должен быть там в одиннадцать сорок.       Дазай улыбнулся:       — Прихвати от туда бутылочку сокэ.

***

      — Как спалось? – прозвучал где-то под самым ухом тихий, вкрадчивый голос, следом за которым последовало шуршание простыни.       Сквозь сон Насте показалось, будто нечто тяжёлое слезло с узкой кровати и коснулось бетонного пола. Разбирать, было ли это в реальности, а не остаток сновидений, ей ужасно не хотелось. Мысли блуждали в голове и никак не могли выстроиться в логичную цепочку воспоминаний, чтобы заставить проснуться. Балансируя на гране больного бреда и реального мира, она ощущала гнетущую тяжесть по всему телу, зуд и головную боль. Подобное отбивало всякое желание двигаться и лишь сильнее вызывало чувство безразличия к происходящему вне мира грёз.       Пытаясь вновь заснуть, Настя краем сознания зацепилась за эти знакомые ощущения. Она не до конца понимала почему они ей так знакомы, почему такое ужасное состояние не вызывает ничего, кроме раздражения, перетекающее в отчуждение, нежелание думать и что-либо делать. Мысли, запутавшись, пытались найти ответ на этот вопрос, чтобы потом спокойно позволить забыться, но только больше раздражали и в итоге заставили открыть глаза.       Скосив глаза на тёмный силуэт, Настя спросила, выдавливая из пересохшего горла слова:       — А тебе интересно?       — Нет, – честно, на сколько это было возможно, ответила Онно. – Это была попытка тебя разбудить.       — Лучше бы ты не пыталась, – кисло улыбнулась Настя, – а то ведь себе же хуже делаешь.       — Пока никого нет, нам нужно уходить.       — Да... А где все, кстати?       — Я специально ждала, пока все твой сожители уйдут. А куда, мне не интересно.       — Понятно, – вздохнула Настя. – Помоги...       Не дав ей договориться, Онно, стараясь делать всё медленней, подложив одну руку под голову, а другую под спину, помогла сесть Насте на кровати. Уже сама спустив ноги на пол, Настя взглянула на обожжённые кисти рук.       — Невесёлая картина...       — Определённо.       — Ладно. Говоришь, нужно уходить?       — Возможно, что нам следует дождаться кого-нибудь из агентства. Но не в здании.       — То есть задание выполнено?       — Подробностей не будет.       — И не надо.       Передвигаться, хоть и с небольшой поддержкой, было всё же тяжело. Тело не слушалось, а сознание так и уплывало куда-то. Настя мёртвой хваткой, насколько ей позволяли остатки сил, вцепилась в плечо Онно.       Выйдя в коридор, что заняло около минуты драгоценного времени, они направились по коридору в глубь катакомб.       — Ну и маневренность у нас...       — Только не отключись по дороге.       — Не обещаю. И так и так мы облажались.       — Мы? – с ноткой ироний, смешанной с неудовольствием, уточнила Онно. – Впрочем, меня это не касается.       Настя молча смотрела себе под ноги, будто не решаясь ответить. Следя за исправно заплетающимися ногами, она неприятно шевелила извилинами. В который раз за это короткое путешествие промелькнула мысль об отдыхе. Спала она в последнее время скверно...       — Задумалась?       — Ага, – машинально, почти беззвучно ответила Настя.       — Не хочу огорчать, – ровным тоном проговорила Онно, – но меня не хочется оставаться здесь на долго. Всё это так глупо, что даже раздражает. Да и выглядишь ты скверно.       — Кто бы говорил, – без особого злорадства огрызнулась Настя. – Не вижу особо выбора.       — Не даю гарантий твоего выживания.       — Без разницы.       — Так легко?       — Ты же знаешь, что не оставишь меня.       — Как и ты, – с лёгкой усмешкой добавила Онно. – Значит для нас настали печальные времена.       — Да неужели? А разве когда-то было иначе?       — Смотри-ка кто идёт нам навстречу, – прищурившись, протянула Онно вместо ответа, но тихо, чтобы было слышно лишь Насте.       Напротив приостановившей шаг парочки встал Исаму. В тускло освещённом коридоре его фигура была еле заметна. Настя приподняла взгляд, всматриваясь в его сторону.       — Что делать будем? – многозначительно и непринуждённо спросила Онно, косясь на Настю, ожидая её реакций.       Мгновение раздумий и Настя в отрицательном жесте покачала головой. Онно же лишь смиренно двинулась вперёд, обходя застывшего парня. Проходя дальше по коридору, за спинами слышны были удаляющиеся от них шаги.       — Ненавижу твою бесхарактерность.       — Я лишь исполняю приказы.       — Твоему безразличию можно позавидовать. Оставляя его на свободе, мы подвергаемся большому риску.       — Мы выполнили свою задачу, незачем делать лишние движения.       — И зачем я только с тобой связалась... – Онно поудобнее перехватила волочащееся за ней тело. – Проще было покончить с тобой ещё тогда.       — Тогда это было проще сделать, чем сейчас.       — Я думала об этом... Сделать это им на зло, обрушить все их планы в прах... – В темно-карих глазах блеснула ненависть. – Но, знаешь... Я не смогла.       — Хах, можно сказать, что я – единственная твоя слабость, – усмехнулась Настя, поморщившись от неловкого движения.       — Да. Именно по этому я не понимаю, почему ты всё ещё работаешь на него?       — По привычке.       — Да? А мне казалось он тебя бесит.       — Может и так, – в усталости прикрыв глаза, согласилась она, – но я уже давно живу не для себя.       — И зря, – одним толчком открывая входную дверь бара, прошептала Онно.       Только переступив порог бара, Настя вдохнула свежий воздух. Было приятно спокойно выдохнуть, облегчая плечи от груза ответственности. Снова очередная миссия выполнена, снова прожит ещё один день. Это приятно греет душу и накладывает лёгкий отпечаток печали. Даже здесь, в дали от чего-то знакомого, она вновь улыбается, пускай и где-то глубоко внутри, скрывая это небольшое преступление за стальной маской безразличия и вечной усталости.       — Не с места! Руки в верх! – прозвучал голос из громкоговорителя.       Из толпы окруживших здание полицейских вышла долговязая фигура, быстрым шагом приближающаяся к только что покинувшей здание пары.       — Вы в порядке? – спросил Куникида, тут же заметив обожжённые руки и вопросительно взглянул на Настю.       — Издержки способности, – проговорила та.       Куникида был не в духе после сегодняшнего утра, а потому решил, что разбираться с этим он будет после выполнения работы.       — Ясно, – холодно произнёс он, скрывая тем самым некую неловкость.      – На этом ваша работа окончена... Я позвоню Йосано...       Онно мельком взглянул на Настю, но говорить ничего не стала. Они молча сошлись на том, что медицинская помощь сейчас не помешает.       Как только Куникида направился обратно, его окликнул один из полицейских:       — Мы нашли тело владельца бара.       В паре десятков километров от злополучного здания, в небольшом закутке, было действительно обнаружено тело. Точнее его кусочки, разбросанные на приличном расстоянии друг от друга. Лужи крови, постепенно сворачивающейся, медленно сливались в одну огромную; а запах оставлял желать лучшего. Лишь голова, отделённая от тела, была цела, будто убийца хотел, чтобы истерзанное тело смогли опознать.       Молча осмотрев место преступления, Куникида отошёл в сторону, о чём-то переговариваясь с патологоанатомом и записывая что-то в блокнот.       — Жутко, – только и смогла сказать Настя, хотя в сущности говорить ей не хотелось.       — Будто огромная собака растерзала, – съязвила Онно.       — Вряд ли здесь такие водятся, – безучастно протянула Настя, не поняв намёка.       Она смотрела, толком ничего не видя. Её взгляд лишь касался видимых предметов, но вникать в них не получалось. Лишь образ луж крови смог пробиться в затуманенное сознание. В нос ударил призрачный запах запëкшейся крови на ржавом железе. Отчётливо вспомнился привкус от искусанных в мясо губ. Послышался даже чей-то приглушённый шепот, который трудно было разобрать из-за бьющих в барабанные перепонки ударов сердца...       — ...а в общем, думаю, нам следует подождать подходящего момента.       — Ага, – ответила Настя, не разбирая, с чем соглашается, добавив следом, но слабо, словно про себя: – Спать хочу...       — Ммм? – Онно вгляделась в её лицо и поняв, что она особо не слушала, хотела было выдать какую-нибудь колкость, что делалось по старой привычке, если привычки у неё действительно были, но вместо этого лишь сказала: – Конечно, дождёмся только медика.       Йосано прибыла довольно скоро. Обработав и перевязав раны, она отошла переговорить с коллегой. Разговаривали они не долго, но, видимо, придя к общему согласию, решили сопроводить в общежитие новичков.       Добравшись до места, Онно могла сбросить с себя эту, пусть ни сколько не тяжёлую, но не располагающую к удобству ношу; а Настя смогла наконец спокойно выдохнуть, вновь забывшись на время в тяжёлом сне.

***

      Стук. Скрип открывающейся двери.       — Вызывали, директор?       — Дазай, то что произошло является не допустимым, ты это знаешь?       — Прошу простить, обещаю быть более осторожным.       — Если за тебя замолвили слово, это не означает, что тебе прощено всё, что ты сделал.       — Откуда вы знаете, что было в моём прошлом? Я думал, вы решили закрыть на это глаза.       — Дазай. Всё агентство доверяет тебе, мы должны быть уверены, что можем положиться на тебя.       — Я когда-нибудь вас подводил?       — Но всё же, тебе не следует рассчитывать лишь на себя. Не забывай, что ты работаешь в команде.       — Уверяю, что вам не о чем беспокоится. Согласитесь, что у нас было не так много вариантов. Либо она сбежит, и тогда мы объявили бы её в розыск. Тогда это была бы уже не наша забота. Либо она выполнила бы задание, тем самым доказав свою полную готовность к сотрудничеству. Как видите, всё закончилось благополучно.       — Тем не менее, это не отменяет допустимого тобой риска.       — Думаю, она не будет чересчур проблемной.       — Не знаю, что заставляет тебя совершать некоторые поступки, но не всегда всё идёт так как было изначально задумано. Следует помнить, что люди не актёры, что следуют предсказуемому сценарию.       — Благодарю за мудрость, директор. Если вы хотите, могу приглядывать за ней, по мере своих возможностей.       — Нет. Можешь об этом сильно не беспокоится, с этим неплохо справляется Куникида.       — Я вас понял, директор.