Клинок предубеждения

      В округе ритмично раздавалось звонкое лязганье мечей друг об друга. Звук был настолько тонким и одновременно громким, что казалось, на соседних стволах деревьев от него оставались еле заметные следы.       – Не устал, Люк? – с этой фразой юноша поправил локоны своей, на свету будто отлитой темной лазурью, челки. Правда совсем зря отвлекся, в следующее мгновение осознав свою ошибку.       Взмах вражеского клинка, лишь сверкнувшего искрой от отраженного солнца и тут же поступивший тяжёлый удар. Кейа почувствовал, как его хватка слабеет. Правда капитан кавалерии явно не первый день держал меч в руках, он ловко перехватил оружие, будто кинжал и сумел парировать. Пронзительный лязг раздался вновь.       Дилюк, все это время будучи безмолвным и холоднокровным и в этот раз не подал вида от хитрого приема своего соперника. Не показал реакцию, да, но как же его раздражало то, как Кейа из раза в раз, будто уж, выскальзывал из уязвимого положения. Его выводила из себя наглость и увертливость брата, выводила из себя и восхищала одновременно. "И как он умудряется..?" – озадачивался, следовавший правилам и личным, абсолютно честным принципам боя, владелец винокурни в последнем поколении.       А Кейа будто прочитал его мысли в этот момент, темнота его глаз сверкнула, а сам он самодовольно ухмыльнулся и отпрыгнул. Расставив руки по обеим сторонам, будто перед распятием, он подошел к брату и выставил клинок перед собой, ровно перпендикулярно груди.       – Ты всегда был хорош даже во владении одноручным мечем, – и тут острие уткнулось прямо в живот красноволого юноши.       – Ну что ты, с тобой мне не сравниться, – Дилюк произнес это с такой нарочитой интонацией, будто сам из себя вытягивал эти слова. Хотя, вероятнее всего, так и было. Магнат продолжал стоять ровно на своем месте, словно скала, а от брата его отделяло одно лишь лезвие.       Вдруг, совсем легко касаясь кожи, клинок двинулся, проводя идеальную прямую по торсу Рагнвиндера. Сначала лопнула одна пуговица его белоснежной атласной рубашки, следом вторая. Грудь юного магната оголилась, на нее изящно падали лучи солнца, выделяя кубики пресса оттенениями.       – Обратно пришивать сам будешь. – холод Дилюка мог остудить умирающего от пекла путника в тот момент. Но это лишь сильнее притягивало разгоряченного Альбериха, чье синее пламя, пожалуй, разгоралось сильнее.       Последняя пуговица - последнее звено, удерживающее ткань на массивных плечах, отпрыгнуло куда-то в сторону. Меч не заставил себя ждать и примкнул своим кончиком к земле, убрав было нерушимую дистанцию.       Правда он остался в руках владельца. Это недоверие к миру и сохранение опасливой бдительности в контакте даже с самым своим близким человеком чувствовались в каждом действии Кейи, в каждой мелочи, связанной с ним.       Уверенным шагом рыцарь все же приблизился к брату и кончиком большого пальца приподнял его подбородок.       – К чему ты клонишь? – вопрос явно был риторический. Люк просто тянул время, дабы решить, хочет он сейчас этого или нет, его охватывали вполне логичные сомнения.       Правда без всякого времени на лишние раздумья, выбор за него самостоятельно сделал выходец из Каэнри'ах, поцелуем в шею. Кейа прекрасно знал обо всех эрогенных зонах своего брата, обо всех местах, куда надо было лишь раз надавить, чтобы подчинить себе его волю.       По телу Дилюка закономерно пробежала холодная волна мурашек, а партнер и не думал останавливаться. Стремительный, долгий поцелуй ближе к кадыку и вот уже кажется, что дыхание полностью заблокировано. Но ведь его целью не было навредить, верно? Оттого на пике, когда вот-вот стало поступать удушье, Альберих заботливо переместился ближе к ключице. Возле нее ощущения самые сладкие, будто из уст Кейи стекал мед. Стекал по плечу, руке, а следом и по торсу, липким следом впитываясь в ткань брюк.       – К чему я клоню? – через легкую улыбку продублировал вопрос Кейа.       Дилюк не смог дать вразумительный ответ из-за вовсю рдеющих щек. Лишь фыркнул и отвернулся.       Лучшее зрелище в жизни капитана кавалерии - это видеть, как его непоколебимо хладнокровный и стойкий партнер не может выговорить и слова из-за смущения. А ещё приятнее осознавать, что причина этого смущения - он сам.       – А ты так легко сдаешься, – рассмеялись глаза с четырехконечными звёздочками ввиде зрачков, – я ведь только начал.       Кейа, опустив взгляд ниже, оттопырил кожаный ремень и пальцем провел линию вдоль него, как бы играясь, на что Магнат, на удивление, ответил взаимностью. Пустив руки под его накидку, он притянул брата за талию, ближе к себе.       Ровно в этот момент, вернувши взор обратно, на лицо возлюбленного, в Альбериха уткнулся вопрошающий взгляд, его значение было понятно и без слов. Капитан, не смотря на желание, намеренно без спешки потянулся к пухлым, мягким устам партнера. А следом, сначала губы, а потом и языки соприкоснулись, сплетаясь. Поцелуй, наполненный неторопливой нежностью и доверием. Меч рухнул на землю, его падение смягчили дикие лесные цветы.       Не в силах больше держаться, смуглая рука машинально спустилась к ширинке и начала массировать возбудившуюся плоть. Как бы сильно Рагнвиндр не пытался сдерживать волны поступающего удовольствия, он глухо простонал, стиснув зубы.       – Тихо.. ты же не хочешь, чтобы кто-то из прислуги застал нас врасплох? – театрально жалостливой интонацией прошептал Кейа, а после провел большим пальцем по разгорячившимся от притока крови губам Дилюка, как бы приказывая: "молчи и будь хорошим мальчиком".       Идея укрыться за фасадом стоящего подле молодых людей амбара с боеприпасами показалась идеальной на тот момент. Спина магната резким толчком ударилась о каменную отделку, его грудь плотно прижимала к стене ладонь Альбериха, пока вторая разбиралась с застёжкой брюк.       Кейа будто сорвался с удерживающей, удушающей его все это время цепи. Ему и его единственному желанию наконец дали волю.       Обрамлённый плотной тканью брюк, член оказался в руках Кейи. Отодвинув крайнюю плоть, показалась его набухшая головка: она, казалось, пульсировала и с каждым ударом сердца становилась все тверже. Каждое прикосновение, каждое движение рикошетом отдавалось в теле Дилюка. А тот факт, что подле, на корточках, сидел Альберих и смотрел своими темными, охватывающими всего него глазами, в которых не было дна, будоражил ещё сильнее.       Наверное, именно в тот момент магнат понял, что захлёбывается в этой глухой синеве. Омут Каэнри'аховца затягивает его все дальше и дальше в свою пучину и не хочет отпускать, да и он сам желает лишь погружаться глубже. Не опасно ли это и чем закончится? Мы не можем знать.       Капитан Ордо Фавониус аккуратно, с напором, провел своим языком ровно вдоль, с нижней стороны члена. Добавив таким образом слюны для лучшего скольжения, он начал массировать руками. Сначала медленно, равномерно и ритмично синеволосая фигура, обращенная на колени, двигала плоть, в моменте обводя головку большим пальцем.       Все его действия, но в особенности такие, пробуждали в Дилюке прилив столь сильных чувств, что от них буквально немели конечности, а глаза непроизвольно закатывались. Легкие сводило от внутреннего напряжения, дыхание прерывалось...       Тянуть особой нужды не было, потому губы обвели фаллос, что заставило, прижатого к стене Люка, закусить ладонь, лишь бы не издавать лишних звуков.       Все ускоряясь и ускоряясь, Кейа заглатывал глубже, не стесняясь облизывал, прикасаясь всей плоскостью своего языка. А после, напоследок, слегка целовал самый кончик.       Люк судорожно огляделся по сторонам в моменте, высматривая тех, кто мог бы им помешать. А после, удостоверившись в том, что вокруг нет ни души, обратил лицо наверх, прикусив губу от удовольствия.       Следом он оттолкнулся от стены, это вызывало некоторое удивление у сидевшего подле него партнера. Пальцы руки въелись в тени, казалось, совсем черные локоны, правда, все же сохранившие синеватый отлив. Зафиксировав его голову, бедра магната начали двигаться самостоятельно.       Слюна потекла по щекам кавалериста, а на хлюпающие звуки из них уже никто не обращал внимания. Бдительность и страх окончательно покинули пару.       Дилюк буквально вбивался в горло Альбериха, тот время от времени отстранялся, дабы утереть подбородок и передохнуть, но после позволял ему продолжить.       Тяжёлый комок внизу живота и разлетающиеся от него бабочки по всему телу, кажется, начали достигать своего пика. Кейа, вернув ручную стимуляцию, двигал кистью как можно быстрее, заставив наконец мышцы Дилюка сократиться в приятном экстазе. Теперь пульсации его члена ощущались даже самим капитаном, а белое блестящее семя оказалось на его губах, лбу, волосах и даже одежда не осталась без следов.       Люк съехал вниз по стене, склонив голову. Его и так уставшее после поединка тело окончательно расслабилось, да и он хотел оказаться ближе к партнеру.       – Ну как, помог тебе отдохнуть после тренировки? – саркастичный тон сохранился и как никогда дополнял речи, всегда настолько теплого, будто согревающего изнутри голоса Кейи.       Магнат лишь улыбнулся в ответ, его улыбка была такой редкостью. Она задевала какие то тонкие, еле видимые струны в душе Альбериха.       Тот убрал ощутимые на коже следы от соития и, двинувшись, поцеловал Дилюка. Сохраняя ладонь на его разгоряченном лице, он бросил какой-то рассеянный, будто снисходительный взгляд.       И именно в этот момент самый край его зрачка зацепился за белый фартук, отороченный кружевным подолом и точно такой же кружавчитый чепчик. А принадлежал он одной из их горничных, которая стояла с побледневшим, немым от явного удивления лицом.       После того, как склонившийся над братом Кейа, а следом и фигура под ним обернулись на служанку, та выронила корзину с одеждой, которую, вероятно хотела развесить после стирки. Женщина поспешно убежала прочь, подцепив подол платья кистями рук и совсем скоро скрылась за виноградниками.