Ходячие мертвецы

      Проснувшись наутро, бывший охотник спустился со второго этажа, накинув на плечи по обычаю своё двухцветное хаори. Шизука предоставила ему отличную чистенькую комнату с футоном и стеллажом, в котором несколькими рядами покоились книги. Она почти не объяснила своё решение, однако настояла на том, что он всегда может взять в путешествие несколько рукописей. Они остались от внуков, и ими почти никто не пользовался, отчего на корешках осел толстый слой пыли. Поэтому женщина нередко дарила их путникам в дорогу, чтобы те насладились в странствиях чтением и никогда не забывали о старушке, что приютила однажды в деревне. Томиока выбрал для себя парочку и положил около футона, чтобы вечером обязательно пролистать парочку страниц. Но до заката оставалось много времени, и он решил потратить его с пользой.       Появившаяся в коридоре госпожа Аомори немного сорвала планы смотаться из этого внушительного дома незамеченным. Она месила что-то в глубоком блюдце и с удивлением поглядывала на Гию. Шизука собрала волосы в хвост, обмотала их платком, чтобы те не попадали в глаза. Белый фартук смотрелся на ней так уютно, что парень ненароком подумал о домашнем уюте, которого не ощущал уже многие годы. Повертев головой, он попытался избавиться от этих несвоевременных мыслей и вернулся к реальности, где его план пошёл ко дну и в итоге оказался сорван.       — Доброе утро, господин Томиока! — мягко проговорила дама, протяжно зевнув в кулак. Хаори, в котором она предпочитала ходить, было завязано лентой, и теперь длинные рукава не мешали при готовке.       — Доброе утро. — Гию направил взгляд в раскрытые сёдзи, выходившие на улицу. Утренняя прохлада попадала в дом через них, приятно обволакивая кожу. Он немного жалел, что проснулся хотя бы ещё на чуть-чуть пораньше. Хотя у него бы не получилось, ведь было весьма очевидно: сказалась усталость после дороги. — Не нужно никаких формальностей, Шизука-сан. Можете обращаться ко мне без всех этих условностей.       — Хорошо, поняла, — обрадовалась старушка, несколько гласных растянув в слове. Она, кажется, засияла, становясь похожей на ещё одно взошедшее солнце. — Молодые люди нынче совершенно не заботятся об официальности. Мне это нравится. В наш особенно неоднозначный век как никогда нужны свежие выражения и новизна.       — Возможно, вы правы, — поддержал истребитель, проникаясь к женщине ещё большей симпатией. Он посмотрел обратно на безмолвно зовущие сёдзи, а потом снова на старушку. Ей, наверное, было не с кем поговорить о таких вещах, живя в одиночестве, а потому… столп решил поддержать беседу и отложить дела на потом. Они никуда не денутся, а ей будет приятно, что с ней кто-то поболтал. — Но я привык обращаться к старшим и уважаемым людям с почтением.       — Вот! — аж воскликнула Шизука, рукоплескав ложкой, с которой содержимое разлетелось во все стороны. — Нынешняя молодежь предпочитает с этим не считаться.       — Печально, — выразил сожаление, увидев в глазах старушки еле заметную обиду. Наверное, её внуки поступали по отношению к ней не всегда по справедливости. Томиока разглядел за внешним спокойствием внутренний конфликт, страшно мучающий старенькую женщину.       — Не то слово.       — Вы что-то готовите? — решил отвлечь от горьких мыслей странник, показав пальцем на миску у той в руках.       — Я делаю рисовые пирожки и сейчас замешиваю джем. Хочу сделать для тебя и себя побольше сладостей. — Госпожа Аомори быстро сменилась в лице и переключилась на свою любимую готовку, к которой у неё, видимо, теплилась настоящая страсть. Вставать в столь раннее время только за тем, чтобы сделать для них десерты, было очень сильно.       Томиока почувствовал некоторое смущение и стыд за то, что для него решила готовить столь почтенная женщина, у которой наверняка были дела поважнее. Она, возможно, хотела провести это время в кровати или же посидеть в комнате, насладившись какой-нибудь книгой или музыкальной мелодией, выводимой струнами цитры. Он понял, что в дальнейшем должен исправить ситуацию и извиниться за своё непозволительное поведение.       — С нетерпением буду ждать ваших угощений, — лишь отозвался после продолжительной тишины.       Шизука в свою очередь озадаченно глянула на старые и пыльные часы, что стояли на тумбочке, и захлопала глазами, прищуриваясь. Разглядев, сколько же показывала стрелка на них, хозяйка вновь вернулась к Гию с ещё более обескураженным видом.       — Что же ты так рано проснулся? — встревожилась старушка, нахмуриваясь и переставая месить содержимое в своей миске. — Надеюсь, вчера я не слишком громко играла на цитре? Прости, я люблю музыку, и мне гораздо спокойнее засыпать под мелодии из своей юности.       — Не переживайте, — поспешил успокоить женщину столп воды. Гию действительно встал довольно рано, ему как обычно не спалось. Мертвецы забрели в сознание после вчерашних не слишком радостных известий. Сон получился беспокойным, прерывался резко и почти столь же внезапно начинался вновь. — Уснул почти сразу, как только коснулся подушки.       — Я рада, что никак тебе не помешала. — Шизука с благодарностью во взгляде посмотрела на него, а потом неожиданно спохватилась. — Не хочешь ли позавтракать? Успела кое-что приготовить. В следующий раз обязательно постараюсь встать пораньше и всё сделать как надо.       Она указала в гостиную лёгким кивком, и парень потянулся в эту сторону, верно следуя по пятам за ней. Лучи солнца мягко легли на новенькую скатерть, которую бабушка специально приготовила для поселившегося здесь гостя.       — Вам не стоит подниматься в такую рань ради меня, — присаживаясь на стул, сказал почти с укоризной Томиока, хоть и чувствовал при этом распространяющееся по телу тепло. Он не умел принимать заботу, особенно от незнакомых людей, а потому всегда терялся, не зная, как реагировать.       — Молодому растущему организму нужно хорошо питаться! — Шизука не принимала никакие аргументы. Она поставила перед парнем омлет, сделанный на скорую руку, стакан с молоком и несколько кусочков хлеба. Завтрак хоть и был довольно скудным, однако пах волшебно. Женщина тем не менее насупилась, и тогда бывший охотник понял, что никакие возражения не помогут избежать её неусыпного внимания. Он взял палочки и придвинул к себе тарелку.       — Раз вы настаиваете, то будите и меня. Я бы тоже хотел помочь что-нибудь приготовить, — в свою очередь предложил тот, пытаясь найти с хозяйкой своеобразный компромисс.       — Хорошо! — всё-таки согласилась после того, как убежала на кухню и принесла и себе покушать. Она отпила из стакана с молоком, а потом сдвинула брови, будто что-то параллельно вспомнив. — Только запомни: я рано просыпаюсь. В юности часто спала до обеда, а теперь не могу спокойно и пяти часов в кровати пролежать.       — Это не проблема. — Разделавшись с омлетом, Томиока вновь окинул взглядом гостиную. Утром здесь было очень комфортно, словно она постепенно оживала, избавляясь от покрывала из темноты, и просыпалась вместе с жильцами. — Можете будить меня в любое время.       — Какой же хороший молодой человек, — причмокивая, приговаривала госпожа Аомори, с удовольствием уплетая свою стряпню.       Томиока покачал головой, мысленно уносясь за пределы этой комнаты. Всю ночь ему мешала спать назойливая мысль, появившаяся после разговора с данной достопочтенной дамой. Всё дело было в том, что ему нехотя, но пришлось вспоминать о финальной битве в бесконечной крепости. Он и Танджиро сражались с третьей луной и победили, остальные же разобрались с другими лунами, а после дело дошло и до Музана. Все демоны растворились в лучах солнца, навеки позабытые и оставленные только в виде гротескных чудовищ в легендах эпосах, которые никто не принимал всерьёз. Нечистью пугали маленьких детей, взрослые нередко хотели успокоить малышей придуманными монстрами, которых при всех прочих равных Гию раньше собственноручно лишал головы. Он всегда удивлялся, насколько же быстро люди забывают происходившие с ними невзгоды. Не прошло и несколько десятков лет, а реально существовавшие ранее монстры превратились в гипертрофированную нечисть, не имевшую с настоящими демонами никаких общих черт. Однако лучше уж так, чем постоянно жить в страхе, боясь, что в один прекрасный или ужасный день существа вернутся и вновь всколыхнут этот мир. Бывший охотник в задумчивости смерил сосредоточенным взглядом стакан, надеясь найти в нём ответы на все интересующие вопросы.       — Когда, дорогой, планируешь покинуть дряхлую старушку? — невзначай спросила бабушка, когда тоже закончила завтракать. Она кинула на него добродушный взгляд, пододвигая к нему поднос.       — Ещё не уверен. — Поняв намёк, Гию начал складывать приборы и слегка застыл со стаканом в руке. У него и правда не было ответа на этот вопрос.       — Если ты пока не определился, то можешь жить у меня сколько хочешь. Всё равно здесь половина комнат свободна, так что располагайся, где тебе больше всего нравится.       — Я не стесняю вас? — Почему-то тот был уверен, что раз сюда гости не захаживали, значит сама хозяйка их не слишком-то и жаловала. Генитиро говорил, что не всякий мог сюда попасть и не всякий знал, что в этом доме легко можно было найти место для ночлега.       — Что ты! — помотала головой Шизука, отвечая изумлённым голосом. — Наоборот, я нуждаюсь в помощи. Мои слабенькие кости уже не выдерживают, голова со дня на день раскалывается, а самочувствие ухудшается и уже не то, что было прежде. Без помощников я точно не смогу справиться со всем хозяйством.       — Хорошо, — кивнул тот и решил, что непременно окажет женщине нужную поддержку.       — А для чего ты, кстати, встал так рано? — всё же не могла понять она, поднимая одну бровь в недоумении.       — Хотел… прогуляться, — довольно быстро соврал парень, найдя для себя единственное возможное оправдание. Пусть Шизука будет думать, что он просто решил изучить местность перед отбытием в дальнейшие странствия.       — О, это прекрасно! — ничего не заподозрив, весёлым тоном молвила старушка. — Тебе подсказать, куда сходить? Есть много разных мест, которые довольно популярны среди приезжих.       — Спасибо, но откажусь. — Томиока краем глаза скосился на окно, а после встал из-за стола, передав поднос женщине. — Мне больше по душе самому исследовать, да и вас я более не хочу задерживать.       — Ну, как хочешь. — Махнула на него рукой, провожая столпа до выхода из дома.       — Как только закончу, вернусь и помогу вам со всем, с чем скажете. — Вспомнив, какая оплата нужна была этому поместью, Томиока обернулся, поклонившись хозяйке за приют и оказанную заботу.       — Буду тебя ждать, Гию-сан! — бросила вдогонку ему слова, от которых у истребителя защемило сердце.       Он начинал проникаться к этой старушке не только уважением, но и искренней симпатией. От долгого и бесконечно одинокого путешествия Томиока забыл, насколько же в обществе людей иногда бывало тепло и уютно. Всю жизнь продержав других на расстоянии вытянутой руки и не подпускав хотя бы на один татами поближе, бывший охотник понял, что подобная жизнь однообразна и совершенно бессмысленна. Будучи истребителем парень ни к кому не приближался, зная, что боль от расставания разобьёт и так расколотое на тысячи осколков сердце. Однако сейчас, когда опасность миновала и сражение за жизни людей безвозвратно утихло, он всё равно сторонился человеческого тепла. Что-то ведь мешало ему… не давало остановиться и наконец закончить путешествие, как и начать, построить отношения с другими людьми.       Выйдя на улицу, Томиока подозвал к себе ворону, которая радостно сорвалась с ветки и приземлилась к нему на руку. Он почесал по маленькой голове и пригладил выбившиеся из общего ряда перышки с улыбкой. Верный друг весело каркнул от удовольствия, своими глазками-бусинами уставившись на охотника. После она размяла крылышки и упорхнула обратно, решая остаться на территории поместья. Он мог бы взять ворону с собой, но та, видимо, не желала сегодня за ним летать, предпочтя и дальше отдыхать на дереве, восстанавливая силы от перенесённой дороги.       Закрыв за собой ворота, истребитель начал озираться по сторонам и пошёл по дороге, ведущей к главной улице. Он медленно вышагивал, присматриваясь к деревьям, к домам, в которых утром погасли огни, и к редким людям, выходившим на воздух и спешившим по своим делам. Томиока заметил, что утром преобразилась не только сама гостиная, но и весь вид деревни. Вечером она напоминала старинный, но технически оснащённый город, а под утро превратилась в довольно приятный городишко, здания в котором стали даже несколько выше, а разветвлённые тропы — светлее. Чистота действительно была непревзойденной, и Гию вряд ли вспомнил, какое ещё поселение могло похвастаться таким безукоризненным состоянием улиц.       Сельчане только начинали просыпаться, открывая магазины и вывешивая наружу вывески. Медленно и никуда не торопясь, они выползали на улицу из тёплых кроватей, готовясь к ещё одному рабочему дню. Томиока, пройдя через ещё несколько домов, увидел вывеску, на которой были вычерчены кандзи: «Продуктовый дом Оотани». Маленький магазинчик присоседился рядом с лавкой, в которой продавали всякие безделушки, нравившиеся женщинам и молодым девушкам, а также с рестораном, который, вероятно, закупался у Оотани нужными продуктами. Ресторан представлял собой открытую террасу с несколькими столами круглой формы, низкими стульями и принадлежал, как заверяла ещё одна, но более дорогая вывеска, семейству Като. Потянуло специями и приправами, пар вываливался с открытой кухни, переполняя лёгкие ароматами, а несколько человек, проснувшихся в то же время, что и Гию, мирно наслаждались пищей, посиживая в разных углах заведения.       Так как Томиока уже перекусил, то решил зайти в продуктовый, пробираясь через лёгкую ткань, служившую своеобразной дверью в магазин. Его встретила пронзительная тишина и заполненные полки, на которых лежали разнообразные фермерские продукты: крупы, овощи, фрукты, даже именные сладости с упаковками, на которых значилось: «Пирожки Оотани». Гию сразу же задумался, прикидывая: будут ли эти сладости столь же вкусными, сколь у Шизуки? Эта мысль его несколько развеселила, однако не успел он пройти вглубь, чтобы позвать кого-нибудь к себе, как его с улицы кто-то позвал:       — Здравствуйте, посетитель, но магазин закрыт. — Голос принадлежал мужчине и звучал очень нервно, даже разозлённо.       Обернувшись, охотник встретился взглядом с мужчиной в фартуке, у которого в руке был половник, которым он, наверное, разливал суп по тарелкам. Его лицо излучало недовольство, тёмные, почти сросшиеся брови были нахмурены. Мужчина напоминал одного большого недовольного мишку: грузная фигура стояла наполовину снаружи, так как он не пролезал в проход из-за высокого роста. Одна рука отодвигала ткань, а другая сжимала прибор, с которого на землю падали капельки жира.       — Доброе утро, — поздоровался парень, однако получил на свои слова лишь вымученный вздох.       — Если бы оно было добрым… — отвернувшись и сплюнув на землю, пробормотал мужчина, но молодой человек его прекрасно расслышал. — Моего брата, хозяина этого магазина, нет на месте, поэтому приходите чуть позже или же зайдите в другой магазин.       — Хорошо, — согласился Томиока, лёгким кивком убеждая того, что так и поступит. Выберет чуть попозже какой-нибудь из вариантов. — Можно ли поинтересоваться, а что случилось с хозяином? Он заболел?       — Не совсем, — нехотя продолжил говорить брат Оотани. Он скрестил руки на груди и вошёл в магазин, пригнувшись, чтобы не задеть притолоку. — Со здоровьем у брата всё хорошо, однако сегодня он до магазина так и не дошёл.       — Как же так?       — Представьте себе! — Вспорхнул руками мужчина и обидчиво фыркнул, расстроенно потирая ручку половника. — Мой ресторан и продуктовый магазин брата каждый день открываются в одно и то же время. Мы любим наш распорядок дня и привыкли к такому расписанию, да и народ к нам тянется. Тем не менее сегодня Киёши не смог открыться, потому что нашёл труп убитого человека.       Томиока сразу же обратился в слух, однако его поразила лёгкая и спокойная манера, с которой господин Като говорил о новой жертве непонятных происшествий. Он вспомнил, что ему вчера рассказывала Шизука и на что жаловался Генитиро: в деревне эти случаи стали настолько частыми, что местные смирились и, похоже, привыкли к творящемуся насилию. Гию только интересовало, с какой же периодичностью происходили данные случаи, раз сельчане так бесстрастно к этому относились. Он никак не мог принять, что люди терпели подобный произвол так долго. Однако, избавившись от назойливых мыслей, что сразу же испортили настроение, Томиока немедленно решил разузнать все подробности, пока они ещё были свежими.       — Произошло убийство?       — Оно самое, — покашливая в кулак, доложил господин Като. — Киёши обнаружил тело бедняги случайно, когда уходил выбрасывать мусор к свалке. Ты же знаешь, что мы поддерживаем чистоту в деревне?       — Конечно.       — Так вот… — Собрался наконец с мыслями и выдал: — Мы стараемся выбрасывать отходы за чертой Химицу, поэтому многие лавочники и держатели магазинов относят мешки к конкретному, для всех известному месту. Позже, когда набирается достаточное количество мусора, его забирают назначенные для этого люди и увозят далеко-далеко. — Жестикулируя своим половником, мужчина указал куда-то в потолок, а после вновь глянул на парня, сузив свои тёмненькие глаза. — Я тебя тут, кстати, раньше не видел.       — Я не местный, — пояснил Томиока, чувствуя себя не очень комфортно под этим берущим за душу взглядом. — Приехал только вчера.       — А, — задумчиво протянул Като, а после, вспомнив, что не закончил рассказ, продолжил: — Я говорил про брата, да?       — Да, — кивнул он. — Скажите, что стало с ним?       — Он шёл как обычно выбрасывать мусор там, где было условлено и разрешено его складировать. Проходил через мост, построенный, можно сказать, на годовщину создания деревни. И тогда увидел… — спокойный голос сменился на пугающе обеспокоенный. Като протёр одной рукой лоб, вспотевший от переносимых эмоций, которые в нём вызывала эта история. — Как мне сказал брат, когда прибежал домой, труп лежал на мосту. У человека был вспорот живот, кровь вытекала из брюха, и тот точно был уже мёртв. Брат проверил: бедняга уже не дышал.       От чувств хозяин ресторана ещё сильнее взволновался и затрясся, словно он сам стал свидетелем происшествия. Като положил на полку половник и чуть облокотился на дерево, почувствовав слабость в ногах.       — Может, вам стоит присесть? — озабоченно произнёс Гию, подходя к взволнованному мужчине и между тем предлагая выйти на свежий воздух.       Тот усиленно закачал головой, оказывая сопротивление парню, который моментально перестал пытаться увести господина из помещения. Лучше с этим вспыльчивым человеком было не спорить.       — Нет-нет, всё в порядке, — убеждал охотника мужчина, погладив себя по фартуку. У него даже одышка случилась, и из-за переживаний о брате в рёбрах загромыхало сердце. — Как только брат нашёл труп, то сразу помчался ко мне. А потом мы с ним вместе понеслись в местный отдел полиции. Я должен был подтвердить показания брата, что и сделал.       — Почему ваш брат сразу не пошёл в полицию? — не совсем понял этот момент Гию, отчего вызвал у мужчины ещё один приступ гнева.       — Потому что местные служители закона любят формальности. Если к ним придёшь один, то они запекут тебя в обезьянник, и будешь там сидеть, пока близкие не принесут залог! — взорвался мужчина, но потом всё же смог усмирить свой пыл. — Нервы… простите.       — Ничего страшного, продолжайте.       — Если тебя никто не видел, значит никто не может подтвердить твоё алиби, то тебя заберут в отдел для дальнейших разбирательств. — Покачал головой Като, опуская плечи от отчаяния и вопиющей несправедливости. — Киёши проводил их на место преступления, но там… Там уже не было трупа! Только одно кровавое пятно — и всё.       — Неужели от погибшего ничего не осталось? — У Томиоки прошла мелкая дрожь по коже, словно кто-то провёл по ней холодными когтистыми лапами. Он сжал руки в кулаки, впиваясь до скрипа подушечками пальцев в ладони. Это был тот самый позабытый страх, преследовавший в прошлом его долгие-долгие годы. Несколько подозрений сразу же вступили в голову, но он не спешил делать выводы. Гию только слушал, пытаясь сопоставить факты и систематизировать информацию.       — Ничего, — активно закивал и подвякнул мужчина. — Я тоже сходил на мост, но обнаружил только кровь покойника.       — Где же ваш брат? — Раз магазин был закрыт и Киёши не вернулся, значит дело на этом не кончилось.       — Законники забрали его в отделение за клевету и пока держат там. Возможно, к вечеру отпустят, — подавленно отчеканил Като, выпрямляясь и забирая половник с полки. Он повернул голову к выходу и с печалью произнёс: — Мне пора на работу. Ещё раз извините, что вылил на вас своё недовольство.       — Можно ещё вопрос? — успел остановить его голосом охотник, и тот выжидающе на него глянул. Во всём виде хозяина ресторана была заметна ужасная мрачность. Вот она, истинная личина жителя деревни, который устал от необъяснимых случаев убийств ни в чём не повинных людей вблизи собственного дома. — Где находится тот мост?       — Ты его легко заметишь: там всё теперь оцеплено.       Попрощавшись с господином Като, Гию направился в указанное место, мысленно продолжая размышлять над всем, что узнал за эти два дня. Оглядывая и дальше деревню, Томиока никак не мог понять, что же здесь действительно происходило. Странные убийства и правда были совершенно не тем, к чему он привык. Раскрывая дела, связанные с демонами, он всегда быстро приходил к решению, видя очевидные намёки и чувствуя демоническую кровь, маячившую по обыкновению рядом в воздухе или волочившуюся по земле. Он был опытным охотником и мог определить с первого взгляда, насколько демон силён и велико ли его влияние. В этой же деревне всё было несколько иначе: если демоны здесь и вправду прятались, то их поведение было очень необычным. Начиная с того, что они дали обнаружить труп, так ещё и не убили человека, что обнаружил его в ночи. Это было весьма странным стечением обстоятельств, объяснение которому Гию пока что не находил. Однако он не отрицал теорию с демонами лишь потому, что тела пропадали. Самый верный признак того, что трупы для чего-то понадобились и их кто-то забирал… Томиока старался не думать о том, что жертвы нужны были чудовищу для пропитания. И продолжал надеяться, что все эти случаи были лишь нелепой случайностью.       Подойдя к мосту, Гию сразу же заметил ограждения, которые поставили законники, чтобы никто не испортил улики и не затоптал место преступления. Он добежал сюда так быстро, хотя спешить было некуда: всё равно мертвец не оживёт и уже ничего не расскажет о собственном убийце. Мост был небольших размеров, сделан из дерева и покрыт краской, чтобы надоедливые насекомые его не испортили. По бокам стояли потухшие на утро фонари, которые добавляли новизны и уникальности в строение, пытаясь встать вровень с теми постройками, что находились в более крупных городах. Томиока прошёлся рядом, не переходя красную ленту, которой обвили фонари, чтобы случайные зеваки каким-либо образом не помешали следствию. Место преступления выглядело вполне обычно — даже и не подумаешь, что здесь действительно было совершено убийство. Из внешнего благородного облика выбивалось только кроваво-красное пятно, отпечатавшееся на дереве. Оно было непропорциональным, некоторые капельки крови оказались разбросаны в разные стороны, словно человека раскромсали, заставив помучиться и истекать кровью, а уже потом добили. Гию напрягал зрение, пытаясь высмотреть каждое кровавое пятнышко, однако с такого расстояния мало что мог сделать. Конечно, он мог сигануть через ленту и провести более подробный осмотр, но рядом маячили полицейские. Они сновали рядом с мостом, наблюдая за местными жителями, и, наверное, пытались поймать хоть кого-то, кто по их мнению будет вести себя слишком подозрительно. Поэтому охотник лишь ещё постоял, какое-то время исследуя сосредоточенным взглядом мост, а потом развернулся и пошёл в другое место.       Нужно было обязательно ещё раз посетить мост и, возможно, проверить реку. Вдруг в ней остались какие-то улики, которые могли хоть как-то помочь с расследованием… Охотник быстро одёрнул себя от подобных мыслей, помотав головой. Он же в самом деле не вёл никакое расследование, а лишь проверял слухи, что наводнились в деревне. Бывший столп воды планировал уехать… и уедет, как только убедится в том, что в ситуации не были замешаны кровожадные чудовища. Однако, несмотря на терзавшие разум сомнения, Томиока всё-таки пообещал самому себе, что ещё раз вернётся тогда, когда законников здесь, как и всего остального люда, будет поменьше.

***

      До вечера он слонялся по деревне, ища хотя бы какие-то зацепки, которые могли помочь в непростом деле — выслеживании. Молодой человек прошёлся по всем видным улочкам, паутинкой сцепленным между собой по Химицу, однако по итогу так ничего важного и не узнал. Томиока заглянул во все возможные места, однако вернулся-таки к началу: заглянул во второй раз в продуктовый и теперь встретился с хозяином, господином Оотани. Тот поведал ему всё то, что рассказал брат, но с некоторыми подробностями, которые не сумел передать Като.       Убитый мужчина лежал на животе, из раны которого хлестала кровь, и к моменту, когда его обнаружил ночью Оотани, уже не дышал. Киёши перевернул беднягу, увидев на его лице странное умиротворение и даже улыбку, которая повергла хозяина продуктового в ужасный шок. Этот факт и отпечатался в сознании Оотани, потому что улыбка мертвеца, по его словам, была неестественной и наигранной, словно он испытывал настоящее наслаждение, когда его протыкали. Киёши не решался узнать, что же за рана была у трупа, так как ему стало плохо от запаха, который распространялся от мертвеца, и жутко: вдруг убийца рядом и решит забрать жизнь у него, случайного прохожего? У него не было никаких навыков самозащиты, а потому дать отпор сильному врагу не мог. Хозяин магазина побросал все вещи, убежал за братом, пошёл в полицию, в которой после проторчал почти весь день, так и не дав никакой нужной информации. Тело действительно исчезло, хотя оно и правда находилось на мосту, оставив единственное, что не могло испариться — кровь. Большего Киёши не смог поведать бывшему охотнику, потому что был крайне взволнован увиденным и перепуган.       И Томиока понимал: бедный человек настолько испугался, что больше половины важных сведений и улик и вовсе пропустил. Молодой человек не винил господина Като за невнимательность к деталям, ведь любой на его месте отреагировал бы так же. После этого рассказа Гию понял, что посещать место убийства было бесполезно: на нём уже успели побывать законники, а значит все весомые улики были прибраны. Наверное, они обследовали даже близлежащие места — свалку и водоём, и уже оттуда всё вытащили. Ему стоило вернуться тогда, когда сенсация слегка утихнет, а красную ленту уберут с фонарей.       Устав бестолково бродить по деревне, Томиока решил зайти в первый попавшийся ресторан и перекусить. Он не глядя выбрал место и, открыв тёмную дверь первого попавшегося заведения, оказался в глухо забитом людьми, преимущественно мужчинами, зале. Здесь на подушках сидели сельчане в дружных компаниях и о чём-то своём беседовали, наверное, делясь впечатлениями за весь рабочий день. Заниженные столы были забиты яствами, от которых настолько соблазнительно пахло, что Гию решил всё же остаться, ради приличия глянув хотя бы на меню. Стены помещения затемняли лица людей, а стёкла окон преломляли, отчего казалось, что в ресторане уже царила ночь. Томиока оглядел почти каждого жителя, но не нашёл в их лицах ничего примечательного: никто из них не выглядел подозрительно. Он почесал затылок в досаде, выдыхая от усталости. Ему стоило поумерить пыл и перестать быть настолько зацикленным на всей этой ситуации. Не ровен час было стать параноиком, видящем во всех преступников.       Ища стол, за который можно присесть, Томиока услышал краем уха зов, исходящий почти у самого выхода:       — Молодой человек, не хотите ли присесть?       Голос, как скрип, донёсся до острого слуха Гию, и тот обернулся, увидев за столом сидящего в одиночестве лысенького старца в особенно пышном одеянии, которое носили, наверное, в какую-то более древнюю эпоху. Малиновое хаори воздушным шариком обхватывало тельце старика, делая его крупнее в несколько раз. На лице у дедушки сохранилась доброжелательная и искренняя улыбка, а из-под полуприкрытых ресниц за парнем наблюдали чёрные глаза-бусинки. Томиока поддался искушению, учуяв прекрасные ароматы с кухни и увидев, что мужчина сидит практически один. На столе рядом с ним стоял только чайник с горячим чаем и чашка. Видимо, тарелки у него забрали официанты, бегавшие от стола к столу, как белки, крутившиеся в колесе. Охотник подошёл и принял приглашение, усевшись напротив старца, попивающего напиток. Тот прихлёбывал в своё удовольствие тонкими, очень худыми руками, на которых осталась одна кожа да кости, придерживая стакан, и с блаженной улыбкой поглядывал на парня, будто бы какому-то близкому знакомому, храня при этом некоторое время молчание. Сначала истребитель чувствовал себя слегка не в своей тарелке, однако ситуацию спас официант, принявший у странника заказ.       — Вы гость в нашей деревне? — Этот вопрос слишком часто всплывал в разговорах, и на него совершенно надоело отвечать столпу, поэтому он отвесил простой кивок. — Надеюсь, вам у нас нравится.       — Вполне, — проговорил парень, вновь внимательно посматривая на мужчину. На тыльной стороне ладони Гию заметил маленькие чётки, а в нос ударил запах каких-то трав и благовоний. Наконец-то до него дошло. — Вы монах?       — Да, наш храм находится неподалеку, — взбодрился мужчина, поняв, что его наконец-то обличили. Он зашуршал чётками, не снимая добродетельную улыбку с лица. От него веяло одним лишь светом и безграничным позитивом. — Заходите. Мы всегда рады нашим прихожанам.       — Обязательно.       Монах озабоченно скользнул по охотнику изучающим и глубокомысленным взглядом. Мужчина осмотрелся по сторонам и придвинулся чуть ближе, наклонившись к Томиоке, чтобы никто более их разговор не расслышал.       — Надеюсь, наша деревня вас не ужаснула. Здесь иногда случаются… всякие вещи, поражающие своей жестокостью. — Тот попытался говорить тихо и без прикрас, но столп воды прекрасно понял, что он хотел донести. Даже служители в храме знали о происшествиях, творящихся под покровом ночи.       — Насколько часто?       — Каждые три-четыре месяца в году два или три человека покидают этот берег и к нам приходят люди заказывать благовония и молиться за души ушедших, — откликнулся старец до того жалобным тоном, что у охотника защемило сердце. Сколько же бедных людей стали жертвами какого-то невиданного мясника.       — Почему правоохранительные органы бездействуют? — настороженно спросил парень, нахмуривая нос и чуть наклоняясь по направлению к мужчине.       — Не то, чтобы не занимаются безопасностью… Они стараются как могут, однако поймать преступника не в силах. Но никаких следов, даже подозреваемых нет, а тех, кто числился, отпустили спустя некоторое время, так как доказательств не прибавлялось. — Попытался оправдать их монах, хоть и вышло весьма слабо. Старик взялся за чай, закрывая на мгновение глаза и допивая из чашки одним внушительным глотком.       — Неужели… никаких зацепок? — Томиока был готов опустить руки, потому что даже его довольно гибкий мозг не мог решить эту задачку. Если нет улик, то дело невозможно сдвинуть с места, а если даже подозреваемых нет, то тут и нечего было сделать. Тем не менее Гию понимал: оставлять всё так крайне неправильно. Он должен был докопаться до истины.       Старик возвёл очи к потолку, о чём-то попутно вспоминая, и когда припомнил, то хлопнул в ладоши, привлекая внимание молодого человека.       — Я лишь могу сказать одно: все бедные жертвы были одинокими мужчинами, часто захаживающими в одно греховное заведение. — Тот перешёл на шёпот, повертев головой и убедившись, что их никто не подслушивал. Компании друзей что-то со страстью обсуждали, смеялись и вкушали, совершенно не заботясь о каком-то приезжем мечнике и спустившемся из божественного храма монахе. — Те из жертв, у коих были родственники, рассказывали, что накануне усопшие посещали публичный дом, Ясаши-бара.       — Дом ойран? — Гию порадовался даже такой находке, однако слегка удивился. Напоминало случай, когда высшая луна поселилась среди таких же девушек в квартале красных фонарей. Неужели и здесь ситуация была схожей?       — Да, — подтвердил монах, протяжно вздыхая. — Многие грешные души тянутся в развлекательный квартал за плотскими удовольствиями. Но мы, монахи, не осуждаем их и продолжаем за них молиться.       — Спасибо, что поведали об этом, — поблагодарил парень, отклоняясь назад, когда на стол перед ним поставили суп да миску с рисом. Наконец-то он мог насладиться едой, ведь за весь день так ничем и не перекусил, довольствуясь лишь тем завтраком, что ему сделала Шизука.       — Я рад был вам помочь. И говорю: до свидания. — Монах встал со своего места, затрещав чётками и шурша пышной длинной одеждой, влачащейся аж по самой земле. — Мы будем всегда ждать вас у нас в храме. Заглядывайте, молодой человек.       — Непременно.       Мужчина ушёл, оставляя Томиоку в самых неоднозначных чувствах. Обуреваемый сомнениями, он не притронулся к ужину, борясь со внутренними противоречиями. Неужели дело обстояло куда сложнее, чем предполагалось ранее? Гию посмотрел на суп, в котором размеренно плавала морковка и водоросли. Парень не желал впутываться в ещё одну историю, однако его хотелки не имели никакой силы, когда вопрос стоял о жизнях людей. Они умирали, а он не мог взять себя в руки и во всём разобраться? Глупость. Охотник взял приборы в руки и до белых пятен сжал, слегка погнув от прилагаемой силы. Он не уедет, пока не узнает истинное положение вещей, и начнёт с наводки, которую ему дал монах.       С посещения дома удовольствий, в который перед смертью захаживали жертвы.