Глава 2
23 ноября 2023 г., 13:00
У Томиоки Гию вообще не было дальнейшего плана по развитию событий. Он подумывал сделать вылазку в Ясаши-бара сразу же после ужина в ресторане, в котором ему повстречался монах, но потом спохватился и помчался в дом Шизуки. Вспомнив про обещание помочь с хозяйством, парень решил вначале расправиться с поручениями, а уже потом явиться туда, попутно подумав, под каким же предлогом попадёт прямо к женщинам и как соберёт нужную информацию. Из этого выходила вполне чёткая мысль, что он понятия не имел, как можно было всё провернуть без лишней огласки. Утро вечера мудренее. У охотника ещё оставалось время, чтобы подумать над конспирацией и легендой для самоназначенного задания.
В поместье подсолнуха — именно так его окрестил столп из-за ворот, на которых был нарисован упомянутый цветок, — вернулся уже поздним вечером. Бабушка не спала в этот час, играя себе на цитре в гостиной, видимо, поджидая своего гостя. Она изумлённо хлопала ресницами, когда Томиока попросил нагрузить себя хоть какой-то работой. Он был в этом так целеустремлён, отчего старушка растерялась, но всё-таки нашла для него занятие, которое в два счёта выполнил, что та даже моргнуть не успела: покормил животных в сарае, налил им побольше воды в миски. Томиока перетаскивал корм из одного места в другое. Мешки весили внушительно, поэтому женщина за них и не бралась, оставляя их на гостя. Он с готовностью перетаскивал их несмотря на то, что ему было трудно выполнять это одной рукой. Госпожа Аомори поначалу беспокоилась, пытаясь отговорить его от самозабвенного желания всё сделать за раз. Она никак не могла взять в толк, как это человек, который ходил без одной руки, сможет за присест перетащить столько вещей с места на место.
— Дорогой, может всё-таки сделаешь это завтра утром? — встревоженно спрашивала и мёрзла на улице Шизука, наблюдая за тем, как Гию работал, сновав из одного угла поместья к другому с впечатляющей скоростью, тягая усыпанные доверху мешки с едой для животных.
— Мне нужно отработать сегодняшнее проживание, — со всей ответственностью проговорил тот, нагружая на спину следующий. Томиока слегка поморщился из-за тяжести, однако движения своего не остановил, наоборот, бодро поплёлся к маленькой пристройке, в которую надо было сгрузить ношу. — Я быстро закончу. Вам стоит уйти в дом. Ночь сегодня весьма прохладна, и вполне можно слечь с простудой.
— Но как же ты, молодой человек? — в свою очередь запротестовала госпожа Аомори, бросая на него озадаченный взгляд. — Ты можешь замёрзнуть и заработать температуру.
— Вы заболеете быстрее меня, Шизука-сан. Я хотя бы двигаюсь, — аргументировал своё решение с большим убеждением, которое однако смогло каким-то образом успокоить даму.
Шизука выдохнула, но сходить с натоптанного места не планировала, не оставив напоследок слово за собой:
— Как же ты без одной руки тягаешь такую тяжесть? — вздыхала она, рукоплеща и жестикулируя, тем самым отвлекая молодого человека от работы. — Я и не заметила сначала, что у тебя отсутствует… Прости, если бы знала, то не давала тебе столько работы. Не нужно так надрываться, я ведь всегда могу попросить помощи… у кого-нибудь.
Томиока послушал это всё да продолжил, не обращая внимания на лепет старушки, что чрезвычайно сильно за него волновалась. Он уже давно привык к тому, что его правая рука теперь навеки потеряна в пепле той битвы, что разыгралась в бесконечной крепости. Иногда чувствуя фантомную боль, Гию просыпался в поту, трогая плечо, и старательно нащупывал конечность, которой на месте, к большому сожалению, не оказывалось. Каждый раз парень чувствовал дискомфорт от отсутствия столь важной части тела, жалея, что в повседневной жизни не обращал на неё такого пристального внимания. Когда у нас что-то имелось в достатке, мы обычно не делали на этом акцент, принимая всё как должное. Но, когда охотник потерял руку, которая являлась для него почти всем, ведь только благодаря ей он мог легко держать в ладонях клинок, понял, что зря недооценивал важность ухаживания за собственным телом. Теперь, лишившись важной части тела, Томиока вынужден был привыкать к новой жизни, в которой ему предстояло подстроиться под обстоятельства. О хвате правой рукой можно было забыть, пришлось переучиваться держать катану левой. Нередко приходилось всё делать именно ей: поднимать упавшие вещи, поправлять одежду, писать, перелистывать страницы книги и есть… Гию вынужденно привыкал, а после перестал замечать, хотя иногда ему всё же было несколько неудобно. Чтобы не смущать людей, парень поставил, не без помощи организации охотников и собственных связей, себе протез, который очень сильно напоминал руку. Благодаря ему мог защищаться и даже сражаться, используя как своеобразный щит, а ещё он не привлекал лишнего внимания своей убогостью. Всё скрыв за двухцветным хаори, Томиока спокойно расхаживал, живя полной жизнью, а люди рядом даже не замечали, что с ним было что-то не так, прямо как и Шизука, удивлявшаяся, что не признала в нём инвалида с первого взгляда.
— Я со всем справлюсь, не беспокойтесь лишний раз, — мягко ответил, на лице изобразив красивую, располагающую улыбку. Ему говорили довольно часто, что если бы он напрягся, то мог бы с лёгкостью войти в доверие к любому человеку. Надо было только преодолеть отчуждённость, что нередко у него возникала при тесном общении с людьми.
Шизука, поняв, что уговоры ни к чему не привели, решила больше не препятствовать парню в его желании помочь и ушла в дом. Она посоветовала, кинув фразу через плечо, не слишком долго надрываться и пораньше лечь спать, чтобы восстановить силы после такого энергетически затратного труда. Естественно, он не стал переусердствовать и закончил через некоторое время, несильно при этом устав. На улице царила тишина, где-то вдалеке шумели неспящие улицы. Ночная прохлада поселилась в каждом уголке дома, радуя свежестью после жаркого августовского дня. Томиока, весь день прогулявший по деревне, чувствовал себя весьма уставшим: глаза слипались, а тело требовало окунуться в футон. Он мог бы побродить по улицам ещё немного, в ночное время суток проверяя наличие демона в каких-нибудь особо тёмных уголках, однако решил этого не делать. Во-первых, усталость не даст ему эффективнее работать, а во-вторых, он не представлял, где искать. Бросаться в огонь без оглядки с его стороны выглядело неосмотрительно и глупо, ему было нужно чёткое понимание, с чем стоило встретиться. В данный момент из-за ограниченных возможностей Томиока учитывал каждый свой шаг, чтобы не попасть впросак и не навлечь беду не только на себя, но и на женщину, по случайности приютившую охотника за нечистью.
Перетаскивание мешков сморило столпа, и он двинулся в свою комнату, предвкушая завтрашний день. Звуки цитры уже не волновали поместье, и это означало, что старушка уже уснула, не дождавшись парня. Всё-таки у неё был определённый режим, который она не могла нарушать. Гию тоже не хотел долго задерживаться, сняв с себя уличную одежду и переодевшись в домашнее. Он умылся, а после, когда голова опустилась на подушку, вновь к нему пришла та, которую никогда не ждал, но которая всегда появлялась в сознании, как только он закрывал глаза.
Раскрыв их в иллюзорном мире сновидений, бывший столп увидел стоявшую прямо перед ним девушку, любившую в прошлом подшучивать и поддевать его разными способами.
Шинобу почти не изменилась с тех пор, как он в последний раз видел её живой. Всё та же причёска с заколкой-бабочкой, та же осанка и одежда, которую носила посмертно и которую получила в рядах охотников. Даже после жизни та оставалась верна организации. Она стояла посреди луга, на котором цвели какие-то маленькие голубые цветочки. Они превратили всю местность в голубое поле, которое легко можно было перепутать с озером. Здесь витало спокойствие, нерушимое умиротворение, которого в реальном мире сильно не хватало. Её хаори как крылья бабочки развевалось от призрачного ветерка, гуляющего во сне. Кочо стояла прямо посередине, держа в своих руках эти самые растения. Наверное, до прихода старого знакомого она занималась тем, что срывала их с земли.
Томиока удивлённо взирал на неё, не решаясь подойти, и только стоял на месте, чувствуя себя до отвратительного жалко. Шинобу должна была выжить после финального сражения, а не стать очередной жертвой чудовищ. Гию столько раз хотел сказать: «прости, что не успел тебя спасти», но каждый раз не мог произнести ни слова. Он столько хотел сказать, попросить прощения, поблагодарить за то, что не оставляла его даже тогда, когда затягивала пучина отчаяния. Столько раз болото из пессимистичных мыслей обволакивало, чуть было не топило его, и спасало только присутствие рядом Шинобу, которая не позволяла окончательно расплыться в жалости к себе. Всего лишь несколько слов позволили ему наконец раскрыть душу, обнажить разгромленное сердце. Однако молодой человек только наблюдал, как девушка продолжала срывать цветочки, поднося их к носу и вдыхая, наверное, замечательный аромат.
Для охотницы время замерло и навеки застыло в одном состоянии. Она никогда больше не сможет постареть, выйти замуж или завести детей. Шинобу ушла в мир иной, на другой берег, наконец-то обретя внутренний покой от долгожданной победы над демонами. И истребитель завидовал ей: он сам не был в состоянии его отыскать. По какой-то причине уже столько дней мертвецы не переставали оставлять Томиоку, приходя в его сны и заставляя испытывать вечное сожаление. Шинобу не жалела нервов товарища и неизменно перед ним появлялась, пытая своим молчанием и видом уставшее сознание. Гию уже в который раз потянулся к ней, вытянул руку и сделал шаг навстречу в желании обнять. Он безумно скучал по друзьям и мечтал рассказать им, как изменился этот мир после демонов. Столп хотел наглядно показать, сколь много вещей переменилось и сколь прекрасно обернулась выстраданная победа. Он даже готов был избавиться от привычки неразговорчивости только ради того, чтобы обрадовать своих товарищей.
Оставалось всего ничего, сделай только шаг — и Шинобу окажется рядом. Наконец-то у него хватит сил заговорить с ней впервые после всего случившегося. Охотница отвлеклась от благоухающих цветков, сохранив на лице нерушимую нежную улыбку, которую никогда не снимала. Кочо долго смотрела на товарища, а потом усмехнулась, качая головой и прикрывая глаза. Она отошла, прочерчивая между ними незримую линию, черту, через которую тот не мог перейти ни при каких обстоятельствах. Гию удивился, застыл на месте, продолжая наблюдать за девушкой, поглаживающей случайные цветы по голубым лепесткам.
Язык не слушался своего хозяина, в горле образовался ком, не позволяющий родить хоть какие-то слова, обнажив потайные мысли в речь. Подруга бросила последнюю широкую улыбку, в которой явно просматривалась какая-то неизвестная печаль, и махнула рукой, словно вновь прощалась с ним. Однако он знал, что это не навсегда и что она наверняка появится в следующем сновидении. Мир завертелся вокруг, голубые лепестки закружились между ними в танце, попадая в глаза и забивая нос. Они зашелестели из-за призрачного ветра, который словно по указке очнулся от лёгкого оцепенения. Томиока закрыл глаза, усиленно отмахиваясь от лепестков, норовивших залететь ему в рот. Открыв в следующую секунду глаза, он обнаружил, что уворачивается от воздуха.
Снова сон разбудил его слишком рано, снова он чувствовал себя опустошённым и уставшим. Комната ответила ему тишиной, а солнечный свет приветственно заблестел на татами, неуверенными шажками подходя всё ближе к охотнику. Томиока не стал более засиживаться в кровати, устремляя взор на свой протез. Он был сделан из плотного материала и выглядел точь-в-точь как настоящая рука. Единственное различие — чрезвычайно бледная кожа, а также прорези, которые намекали на искусственное происхождение аппарата. Гию коснулся фальшивой ладони пальцем, тотчас же его одёрнув. Решительно вставая с пригретого места, столп окончательно избавился от мыслей об иллюзорной реальности и направил их на размышления о сегодняшней вылазке.
***
Не задерживавшись дома ни на минуту дольше и быстро расправившись с завтраком, Томиока выбежал на улицу, предупредив Шизуку о том, что может вернуться домой очень поздно, сославшись на чрезвычайно важные дела. По сути наплёл про то, что хозяину магазина и владельцу ресторана нужны были лишние руки для весьма срочного дела. Выставил всё в таком свете, что не освободится пораньше из-за занятости. А женщина всё спокойно приняла и пожелала удачи, хоть и расстроилась слегка из-за того, что, видимо, не сможет угостить ужином. Скрепя сердце Гию врал милой старушке, обещая себе в следующий раз на ужин попросить добавки. Логично предположил, что следовало оставить катану в комнате, чтобы не спровоцировать ненужный конфликт с хозяйкой. Он спрятал её в шкаф, чтобы старушка не испугалась, случайно зайдя в помещение и увидя, что клинок покоился прямо на футоне. Охотник вооружился лишь одной уверенностью в том, что в доме ойран очередного убийства не произойдёт. Надеялся, по крайней мере. На самом же деле не был так глуп и не рассчитывал на то, что схватка обойдёт стороной столь интересное заведение, а захватил нож, который спрятал в слоях одежды. Несколько флаконов с соком из глицинии спрятал во внутренние карманы. На всякий случай всё, что у него хранилось с тех незапамятных времён, могло пригодиться в этом деле. Денег у него было достаточно для того, чтобы в крайнем случае заплатить за посещение дома удовольствий. Хотя ему и хотелось сохранить их до лучшего случая, однако… ситуация сложилась подобным образом, а время не поджидало. С каждым днём найти преступника становилось всё сложнее. Он запомнил, где находился Ясаши-бара, ведь ему об этом рассказал вчера сам хозяин ресторана. Путь вёл в центр деревушки, в самую сердцевину невероятно оснащённого городка. Создавалось впечатление, что к дому ойран вели все тропы и улочки в городе. В центре находились самые лучшие рестораны, магазины, а также администрация деревни, местный орган самоуправления. И что иронично: здесь же находился своеобразный квартал красных фонарей, где девушки продавали свои тела за деньги. Цены здесь были соответствующими, поэтому Гию лишь понадеялся на то, что ему на всё задуманное хватит. В администрацию захаживали редкие прохожие, жалуясь на проблемы, происходившие на улицах и в домах. Томиока немного понаблюдал за величественным зданием, в котором трудилось по меньшей мере несколько сотен людей, а после направился дальше. Рестораны и магазины наливали друг на друга, завлекая зевак яркими вывесками и манящими названиями. Истребитель проходил мимо, не заглядываясь на них, так как всё внимание привлекла одна-единственная вывеска — Ясаши-бара. Дом ойран был весьма внушительным сооружением, пристроившимся рядом с дорогим рестораном. Крыша была выполнена в древнем стиле, а стены сочились яркими красками, привлекающими своей необычностью. Маленькая связка из фонариков находилась прямо над входом и в приглашающем жесте прямо просила заглянуть, хотя бы глазком увидеть тех прекрасных женщин, что искусно владели игрой на инструментах и отменно уносили мужчин в пылкие рассуждения. Заведение напоминало огромную яркую игрушку, рядом с которой по случайности оказались блеклые и совершенно неинтересные вещички. И действительно, остальные здания не так сильно впечатляли, как этот конкретный дом, который даже в свете солнца блестел и переливался, будто настоящее золото в стоге сена. Томиока подошёл поближе и уже хотел было войти внутрь, как вспомнил важный факт. Он упустил его из внимания из-за тревожного сна с мертвецом. Дом ойран закрывали утром и открывали только к вечеру. Зачем, спрашивается, он вышел в такую рань? Гию сокрушённо вздохнул, отойдя от заведения на почтительное расстояние. Из-за забывчивости ему пришлось выйти из дома и теперь оставалось чем-то занять себя перед тем, как подойдёт время. Томиока крепко задумался, потирая подбородок. Возвращаться обратно к госпоже Аомори было бессмысленно, так как в таком случае могла возникнуть неловкость. Шизука могла настроиться на то, чтобы весь день провести в одиночестве. Томиока никак не хотел её смущать, а потому вариант с возвращением в поместье подсолнуха был откинут в сторону. Вернуться к месту преступление в самый разгар дня было тоже не лучшим решением. Полицейские всё ещё ютились вокруг него, а зеваки захаживали рядом, плодя новые мешающие слухи, которыми кишели в прямом смысле близлежащие рестораны и бары. Слишком огромное внимание к мосту было привлечено со стороны обычных селян и заинтересованных лиц, поэтому охотник и не спешил его исследовать. Выбор был невелик. Ему на ум приходило всего несколько мест, в которые мог невзначай зайти. Вернуться к Като и Оотани, вновь попытавшись узнать от них какую-нибудь информацию. Парень, конечно, не так уж и охотно хотел туда идти. Мужчины мало чем могли помочь: один был до смерти напуган обнаруженным трупом, а другой вообще не имел никакого понятия о происходящих убийствах. Они все склонялись к версии, что во всём были виноваты злые духи. Истребитель, наслушавшись этих сплетен и теорий, начал искать другое мнение, зацепку, не связанную с ночными чудовищами. Придя в размышлениях к тому, что ему всё-таки некуда пойти, молодой мужчина решил просто побродить по улицам, наслаждаясь новым днём. Он прикинул, что исследование улочек в уже сотый раз — не такое и плохое занятие. Скоротать время в баре или ресторане тоже было затруднительно. Оставшиеся деньги нужны для определённой цели: пробраться в дом ойран и стать их очередным клиентом. Будь у него больше сообщников и чуть больше времени, Гию бы точно не стал так заморачиваться. Если бы с ним сейчас оказался Танджиро со своей командой, то он бы отправил их на разведку, а сам занялся охраной людей в округе. К сожалению, у парня не было возможности повторить тот финт, что проделал в своё время Узуй, поэтому приходилось довольствоваться тем, что оказалось под руками. Томиока решил внедриться к ойран, завладеть доверием хотя бы одной, возможно, чтобы она прониклась к нему симпатией и рассказала о том, что с заведением не так. Он готов был потратить деньги лишь на то, чтобы полностью заручиться поддержкой. Если такова была цена молчания, то ему не составляло труда принять подобные условия со всем имеющимся терпением. Важно было в первый же вечер найти ту, которая будет готова с ним сотрудничать. И в этом состояла самая огромная сложность: девушка подвергалась огромной опасности. Если именно в Ясаши-бара притаился монстр, то действовать оперативно было весьма затруднительно. Гию не мог постоянно ютиться около заведения, караулить убийцу. На него в таком случае пали бы все подозрения, а некоторые подумали бы, что он какой-то извращенец. Гию не давал никаких гарантий на то, что она будет к концу следствия жива и здорова. Представительница прекрасного пола могла легко отказаться от роли жертвы и была бы определённо права. Мучимый сомнениями о правильности своего выбора, он прошёл мимо администрации и услышал краем уха ворчание какой-то женщины, выходящей из дверей. Точнее, это больше смахивало на гневливые восклицания. — Разводят руками… Не могут ничем помочь, уроды, — бурчала себе под нос дама, надвигаясь на парня с недовольным видом. Она походила на огромную тучку, которая в любую секунду готова была разразиться громом и молниями. Гию заинтересовался и решил узнать, что же так рассердило вполне приятную по виду женщину. На ней было одето современное платье персикового оттенка, аккуратная чёрная шляпка и туфли на низком каблуке. В руках она несла маленькую сумку и полупрозрачный пакет с какими-то вещами. Лицо у неё было обременено морщинами, а взгляд уткнулся в землю. — Уважаемая, что-то случилось? — спросил он, чуть повысив тон своего голоса, и женщина во мгновение ока встрепенулась, перестав разозлённо бормотать себе что-то под нос. — Простите, я, наверное, напугала вас. Шла и разговаривала сама с собой по улице. — Её голос изменился и стал более дружелюбным. Сама дама потеплела и склонила голову в извиняющейся манере, будто бы действительно чем-то задела молодого человека. — С кем не бывает. — Пожал плечами и как бы невзначай полюбопытствовал: — Вас кто-то обидел? — Обидели, ещё как. — Сразу же помрачнела женщина, опуская плечи и ставя на дорожку полупрозрачный пакет. Из него слегка вывалилась одежда, принадлежащая, по всей вероятности, мужчине. — Местная администрация. — Что же они сделали не так? — Вы, наверное, не местный, поэтому не совсем понимаете, как именно работают здешние в местном органе. — Дама вздохнула, поправляя волосы, выбившиеся из причёски, и заправила непослушные локоны обратно под шляпку. — Они функционируют из рук вон плохо. Только в прошлом году создали из совета, поэтому ещё не успели всё наладить и отладить. Поэтому, сколько бы мы туда ни захаживали, всегда лишь получаем заверения, что всё поправят в ближайшее время. В итоге приходится ждать по полтора месяца, пока твою заявку рассмотрят и возьмут на вооружение. Гию выслушал недовольство, в такт кивая и сочувственно смотря на бедную женщину, что пыталась достучаться до самоуправления. Ему напомнило это ситуацию, в которой когда-то оказалась и сама организация. Правительство никогда не поддерживало охотников, оставляя их на произвол судьбы. Только заинтересованные лица и пожертвования людей, которым они помогали, спасали их от голодной смерти и нищеты. Государственные служащие не рассматривали демонов как настоящую проблему и совершенно не замечали смертей, происходящих прямо под их носом. Зачем заморачиваться и спасать население от напасти, если оно всё равно не уменьшалось? Охотники оставались непризнанными за всё существование организации. И в этом не было ничего удивительного: разве нечисть могла скосить целую нацию? На этот вопрос, естественно, никто не хотел находить ответа. — Зачем же вы сюда пришли? — Из-за мужа. — Как только она произнесла фразу, то сразу же в раздражении поморщила нос. — Это его недавно убили на мосту. — Соболезную, — молвил с тоской молодой человек и покачал головой. У убитых были семьи, и теперь живым приходилось как-то мириться с реальностью, что их родные стали жертвами какого-то маньяка. — Я жалею, что свою жизнь он закончил именно так, — твёрдо проговорила женщина. Гию бросил на неё изучающий взгляд. Она не выглядела той, что совсем недавно потеряла мужа. Злилась и ругалась, но не носила траур и даже не печалилась о любимом человеке. — Но в каком-то смысле теперь я свободна от его вольного стиля жизни. Даичи постоянно мне изменял и спал с девицами из дома, который вы можете наблюдать напротив. Дама попалась очень откровенной: могла вот так открыто говорить о связях мужа с другими женщинами. Обычно это не принималось общественностью, однако эта особа плевала с высокой колокольни на какие-то мнимые установки. Это было понятно и по манерам, и по речи. Вдова не боялась быть оскорблённой или осуждённой: видимо, настолько её достали измены мужа. Томиока проследил траекторию, по которой вытянулась рука дамы. Она показывала на Ясаши-бара, в который он планировал сегодня попасть всеми правдами и неправдами. Странное стечение обстоятельств… Даичи захаживал, по словам жены, и был постоянным клиентом у ойран, однако умер только сейчас. К тому же, как Гию помнил по рассказам, в квартале красных фонарей пропадали только девушки и исчезали они прямо в комнатах. А здесь кто-то убивал несчастных прямо на улицах, когда его могли заметить свидетели. Ухватившись за мысль, скользнувшую в голову, столп поспешил расспросить её поподробнее: — А что случилось с вашим мужем накануне? Он говорил вам, куда направляется или с кем встречается? — Вы задаёте мне такие вопросы, которыми интересовались полицейские! — скептически воскликнула та, стреляя тёмными глазами в бывшего охотника. — Работаете на них? Признавайтесь! — Я только недавно прибыл в деревню, — попытался защититься от обвинений парень, поднимая одну руку и капитулируя. Видимо, женщина не сразу ему поверила, продолжая с подозрениями на него глядеть, однако ей быстро надоело это молчание. Она расслабилась, вздохнув, и взяла в руки пакет, кивая в сторону выстланной тропинки. — Мне нужно скорее прийти домой и приготовить еду для ребёнка, — доложила со страшной усталостью в голосе. — Могу ли я пойти? — Конечно. — Пропустил ту вперёд, однако пошёл следом, произнося: — Поверьте, я не работаю на полицию и не имею с ними никаких связей. Мне просто интересно, почему в такой прелестной деревне происходят эти случаи. Томиока не хотел быть слишком назойливым, но ему требовалось больше информации, и добыть её было важно для прогресса в деле. Он взялся всеми руками и ногами за случаи и решил расправиться с несправедливостью, постигшей бедных жителей в деревне. Некоторыми удобствами всё-таки стоило пожертвовать ради будущего всеобщего счастья. — Ладно, расскажу, — согласилась она, сдавшись под напором столпа воды. — Я всегда знала, что муж мне изменяет. У нас не заладилась семейная жизнь, хотя вначале мы были неразлучны… Но сейчас не об этом. — Дама ускорила шаг, и истребитель подстроился, тоже повышая темп ходьбы. Она спешила, по всей вероятности, к своему чаду, которому должна была приготовить поесть. — В тот день Даичи вышел на работу и обещал вернуться как обычно, очень поздно. Я знала, что он пропадал в Ясаши-бара, поэтому не очень-то и расстроилась. Он всегда уходил туда после работы, а потом наутро возвращался ко мне. В его поведении не было ничего подозрительного. Я не заметила, по крайней мере. Даичи ушёл как обычно, к своим любовницам, и я ждала его утром в постели. Так как привыкла к изменам, то не стала бодрствовать, поэтому легла спать. Проснувшись, я не обнаружила его рядом, но не забеспокоилась. Мало ли, вдруг он остался у любовницы? — А он оставался? — Не всегда, но в редкие дни бывало, что он возвращался только на следующий день. Томиока хмыкнул, задумываясь. Мог ли погибший остаться в заведении или же действительно после проведённой ночи хотел пойти к жене? — У него были враги или недоброжелатели? — Он всегда слыл довольно любвеобильным, но никогда ни с кем не ссорился. Добросовестный трудяга, хоть и плохой семьянин, но отличный отец для моей дочери. — В голосе на секунду проскользнула печаль, которую она сразу же погасила слабым покашливанием. Вдова выпрямилась, расправила плечи, гордо вздёрнув подбородок, и с той же грацией продолжила идти по улице. Вместе они свернули в маленький проулок, в котором почти не было людей. — Я узнала от полиции, что он убит… Простите, большего сказать не могу. Я пришла сегодня и в полицию, и в администрацию, чтобы узнать хоть какие-то подробности по делу. Но так ничего и не добилась… — Прошу прощения за беспокойство и огромное спасибо за рассказ. — опомнившись, Томиока успел задать последний вопрос женщине, заходившей в ворота своего дома. — Вашего мужа нашли на мосту. Вы случайно не знаете, что он там делал? — Без понятия. — Развела руками вдова и зашла на территорию маленького особняка. — Не помню, чтобы он там вообще когда-либо ходил. У него имелись излюбленные места получше, даже работа находилась в другом конце деревни. Так что ума не приложу, что он там делал. Дама закрыла ворота с грохотом, шумно повернув затворку и оставив раздосадованного охотника на улице. Женщина даже не попрощалась, цокая своими туфельками по земле и спеша к ребёнку. Гию возвёл очи к небу, нахмуривая брови. Солнечный свет лился, заполняя и грея каждый уголок в этой местности. Облака развеялись, оставляя небосвод чистым и ясным. Вот только в душе у парня, в отличие от неба, царил туман, мешающий ему хорошо видеть и чувствовать окружение. Вопросы одолевали мозг, заставляя его работать на максимум своих возможностей. Сколько бы он ни ломал голову, логичный и чёткий ответ так и не посещал мысли. Что мужчина вообще делал на мосту, если практически там никогда не бывал?***
К вечеру улицы заполнились людом, неустанно маячившим от одного магазина к другому. Фонари наконец-то загорелись электрическим светом, осветившим своим сиянием каждый закоулок, каждую вывеску с броским названием и проезжающие по дорогам повозки с пассажирами. Томиока двигался в этой толпе, сливаясь с местными жителями, и наконец-то добрался до Ясаши-бара, в который целый день никак не мог пробраться. Он раздумывал над тем, что ему удалось узнать в течение дня. Многие факты смущали… вызывали в нём столько негодования, что ими с лёгкостью пополнялось целое озеро из возмущения. После разговора с вдовой он решил пройтись до того самого конца деревни, где предположительно работал погибший. Женщина, конечно, не указала в рассказе, где трудился Даичи, однако, если его имя было ещё на слуху, можно выяснить. Гию прогулялся по улочкам, незатейливо интересуясь погибшим у лавочников и хозяев магазинов, и некоторые люди, не признав в нём подозрительную личность, без зазрения совести поделились подробностями. Даичи был известным трудоголиком и работал тем самым человеком, что вывозил мусор из деревни. Он слыл очень сильным человеком, постоянно тягал мешки, в которых набиралось много хлама, который обязательно надо было увезти с улиц. Мужчина брал повозку, складировал туда все отходы и уезжал, выполняя свою работу чётко и прямо в срок. Жители Химицу во всех случаях приятно отзывались о нём: никто не хотел выполнять столь неблагодарную работу, а потому любой уважал человека, что взял на себя уборку и поддержание в чистоте такую большую местность. Никто не замечал, чтобы он когда-нибудь бездельничал или увиливал от труда. После работы Даичи обычно уходил поужинать, а потом забредал в дом ойран, оставаясь там до ночи. Некоторые видели, как он выходил оттуда уже за полночь, а может и позже. В любом случае, как и говорила вдова, муж довольно часто посещал заведение именно после работы и оставался там долго, выходя только тогда, когда на улицах почти никого не было. Тем не менее все, как один из его знакомых, подтвердили, что мужчина действительно раньше не захаживал к мосту. Его часто можно было встретить у мусора либо с дочкой, играющей вместе с детьми в садах, либо на улицах вблизи центра разъезжающим на своей повозке. Он почти никогда не приближался к мосту, вообще там не ходил. Почему же в день своей смерти его обнаружили именно там? Томиока выстроил несколько теорий, но ни одна не имела вещественного подтверждения. В голове ютились мысли, которым не суждено было обрести форму и стать реальными доказательствами. До сих пор в этом деле практически не было подозреваемых и всё сводилось к одному-единственному месту, с которого и росли все проблемы — Ясаши-бара. Сдвинув сёдзи, Гию прошагал внутрь дома удовольствия и сразу же столкнулся с удушающе сладким ароматом, витающим на первом этаже. Он даже захотел чихнуть, но в итоге лишь прикрыл и потёр нос, отвлекаясь от этого желания. Охотник присмотрелся к обстановке, царящей в заведении: традиционный японский стиль сразу же врезался в глаза. Стены и потолок были украшены непременными атрибутами: рисунками, которые весьма незамысловато цепляли взгляд своей простотой, и каллиграфией, которую в данный момент парень не стремился разобрать. Изысканность — слово, которым можно было описать всё, что находилось в поле его зрения. Весьма неявное копирование столичных традиций; здесь огромное внимание уделялось мелким деталям: декоративным элементам, таким, как веера, повешенные на стены, или лампам из бумаги, которые мягко отсвечивали в приглушённой передней. Гию словно вернулся обратно в прошлое, в котором ещё не открыли чудо технологий и в котором верили, что злых духов отпугивали заговоры, благовония и молитвы. Насмотревшись на столь дорогое убранство, Томиока заметил приближающуюся к нему женщину в кимоно. На лицо она натянула строгую и дежурную улыбку, с которой, наверное, обычно встречала посетителей. Женщина статно остановилась в метре от него, рассматривая его с такой бдительностью и вниманием, что истребителю стало даже как-то неловко. Будто бы он был каким-то товаром и его разглядывали для того, чтобы купить. Оками ещё некоторое время изучала Гию, а после гнусавым голосом, который резанул уши, начала расспрос: — Добро пожаловать в Ясаши-бара. — В тёмных глазах женщины застыло очень явное пренебрежение. Наверное, в его поношенном хаори и взъерошенных волосах она узрела для себя знак, что он не мог обеспечить её окию средствами, достаточными для безбедного существования. — Вы хотели бы остаться у нас на ночь или же насладиться чайной церемонией? Гию не обладал обширными познаниями в домах удовольствия, а потому и не совсем понимал, как тут всё было устроено. Он доподлинно знал только то, что девушки не всегда оказывали сексуальные услуги и проводили с клиентами ночь. Однако сегодня ему нужно было остаться здесь подольше: вдруг именно здесь затаился убийца? Охотник решил проверить интуицию, подсказывающую не уходить отсюда до самого утра. — На ночь. — Томиока с готовностью вытащил из кармана мешочек, набитый деньгами. Кажется, звук брякнувших монеток весьма заинтриговал женщину, которая наконец проявила чуть больше эмоций на лице. — Сколько мне нужно заплатить? — Зависит от того, какую девушку вы выберете. — Оками пристально наблюдала за мешочком, со всем радушием проводя молодого человека вглубь помещения. Она подозвала к себе маленькую девочку, у которой что-то тихонько спросила, а после вновь вернулась к клиенту. — У нас сейчас свободны всего две. — Мне всё равно, — безразлично произнёс он, протягивая здоровой рукой деньги. — Доверяю вашему вкусу, госпожа. Женщина длинными пальцами взялась за мешок, раскрыв и заглядывая внутрь. Она пересчитывала монеты долгие мгновения, попутно не переставая оглядывать столпа. Нахмурившись и сузив глаза, женщина кивнула на искусственную руку, что краешком показывалась из рукава хаори. — Это протез? — быстро догадалась и направила на него очередной прожигающий взгляд. — Да. — Есть для вас, дорогой клиент, подходящая ойран. — Она перебрала монетки, проверила их на зубок, а потом отстыпала себе столько, сколько требовалось. Отдала мешочек обратно хозяину, в котором осталась ровно половина. — Она строптива, но красива, поэтому, возможно, вам понравится. — Хорошо. — Томиока оглянулся, а потом увидел манящую его за собой женщину. — Пойдёмте. Я провожу вас в свободную комнату. Они медленно прошли к ступенькам, ведущим наверх, на второй этаж. Томиока устал пытаться избавиться от сладкого аромата и смирился, привыкая к нему и к той располагающей атмосфере, витающей в окие. Второй этаж ничем не отличался от первого и даже был грандиознее. Столько комнат тянулось по коридору, из которых выходили приглушённые звуки, похожие чем-то на стоны. Охотник попытался не прислушиваться, оставаясь ко всему максимально равнодушным. В некоторых можно было расслышать музыку, которая выходила из инструментов: цитры или сямисена. И именно к этим мелодиям он прислушивался, стараясь не зацикливаться на стонах, разливающихся по второму этажу, как журчание воды в горной речке. Женщина довела его до самого конца коридора и впустила в комнату, которая весьма прилична для деревенской окии. Посередине стоял низкий столик с подушками из хлопка. В углу расположилась ширма, на которой были нарисованы журавли, готовящиеся к долгому перелёту куда-то в новое место. Чуть поодаль от стола притаился футон, а рядом с ним — балкон, выход на который был перегорожен сёдзи. Занавески вздымались от лёгкого ветерка, пробившегося сквозь них прямиком в помещение. Из маленькой прорези в них по вертикали проникал яркий свет от фонарей. Здесь же стояло несколько ламп на минималистичных шкафчиках, являющихся хоть каким-то светом в комнате. Томиока остался стоять, не решаясь присесть на подушку, чем невольно разозлил хозяйку, фыркнувшую и отступившую к перегородке из рисовой бумаги. — Располагайтесь, дорогой клиент, — елейно, скрывая свои реальные чувства по отношению к молодому человеку, изрекла она, выходя из комнаты. — В скором времени девушка к вам подойдёт. Гию совершенно не знал, чем себя занять, поэтому просто обследовал комнату, медленно цепляясь взглядом за любую вещь, которая могла вызвать подозрения. Ничего не привлекало внимание, в интерьере ничто не намекало на принадлежность к убийце. Абсолютно обычная окия, комнаты в которой не отличались друг от друга помпезностью. Здесь пахло столь же сладко, сколь и на первом этаже. Розы стояли в углу, как прокажённые, и он подошёл, чтобы втянуть их аромат. Столп отстранился от букета и выпрямился, с озадаченным выражением лица глянув на вазу с цветами. Не они оказались тем, что создавало этот запах; возможно, это были женские духи или же какие-то ароматические масла, которые расслабляли и располагали клиента к приятной беседе. Сёдзи с шумом зашуршали и сдвинулись, впуская в помещение девушку, которая была ему сегодня обещана. Охотник повернул голову и увидел ойран, стеснительно заходившую в комнату и оглядывавшуюся по сторонам. Томиока на мгновение потерял дар речи, точнее, он прежде видел красавиц, но эта была… совершенно иного сорта. Было в ней что-такое, чего он не мог объяснить доступным языком. Ойран была втиснута в привычное кимоно, что надевали обычно женщины в окии. Синее хаори напоминало морскую волну и струилось по телу девушки, словно она была не человеком, а водным духом. Розовый пояс держал хаори, как и многочисленные золотистые заколки сложную причёску, составленную из чёрных локонов. В приглушённом свете свечей девушка казалась прозрачной и воздушной и, наверное, от самого незатейливого дуновения ветерка испарилась бы быстро, не оставив после себя ни следа. Впрочем, внешность самая обычная, по мнению столпа, но выделялась одной интересной изюминкой — зелёными глазами, которые смотрели на него с пустотой и принятым у здешних представительниц прекрасного пола выражением полного равнодушия. Он успел уловить в чертах и движениях выученную точность, однако сквозило от них и нежеланием. Ойран, конечно, не показывала этого напрямик, но столп чувствовал фальш: она спрятала все чувства в скорлупе и показывала только оболочку, которую, наверное, любой бы на его месте принял. На лице — мягкая улыбка, а за ней почти что осязаемое безразличие, перекликающееся с очевидным желанием заработать на клиенте побольше денег, чтобы оплатить свой долг. Ойран поклонилась, не снимая наигранной маски, и приветственно сложила изящные руки на животе. Она уверенно прошагала к нему с идеальной осанкой и безукоризненной улыбкой, но выглядела при этом так печально. Гию силой заставил себя не отвернуться. Ему не нравилась эта игра. Куртизанка приблизилась к молодому человеку, невидящим взглядом глядя в лицо и останавливаясь около него. Видимо, мыслями девушка была далеко отсюда. — Добрый вечер. — Голос ойран приятно обволакивал уши парня, который чуть было не поддался этим чарам. Он вдруг понял, что с тех самых пор, как она вошла сюда, совершенно не двигался. — Меня зовут Акэми. Сегодня я буду вас обслуживать. Не успев сказать хотя бы пару приветственных слов, он почувствовал неуверенное, почти невесомое касание руки. Ойран ладошкой погладила его по щеке, расплываясь в вынужденной широкой улыбке и тем самым сильно удивляя бывшего охотника. Она нежно провела кончиками пальцев по его губам. Томиока почувствовал окутавшие его мурашки и лёгкое покалывание в местах, где к нему прикоснулась странная девушка. А после, убрав руку, та вдруг поднялась на мыски и прикоснулась своими тёплыми губами к его. Настолько резкое и невероятно быстрое развитие событий полностью оглушило Гию, не предполагавшего такого… Требовательные женские губы умело углубляли поцелуй, заставив его приобнять опытную в обольщении ойран за талию.
