Get your hands off me

Сволочи даже привели в порядок, на нём были джинсы. Рубаху хоть и не снимали, но зачем-то заправили в штаны. Какой ужас, даже здесь поиздеваться решили. Волосы были растрепанны, естественно, у них же не было с собой расчёски. Уголки губ были растянутыми, ранки болели, будто останется шрам. А что, если Джокера тоже изуродовали таким же способом, а потом просто дорвали руками? Больно. Больно восставать из умерших и жить будто ничего не было. Сколько он так провалялся? Неизвестно. Сколько сейчас времени? Видимо рано, потому что всё ещё не светло. Москва — темница. «Да сколько можно!», думал он не переставая плакать. Ему нужна помощь. Он бредёт в общежитие, больше некуда. Родители в другом городе. Здесь только Серёжа, но и ему он ничего не расскажет. — Ты где шлялся? Я испугался, дерьма кусок! Серый налетел с бурей эмоций, только вот Арс, зайдя в комнату, свалился в кровать и сразу отключился. Друг стоял в шоке. Мало того, тот был побит, грязный, уставший, так ещё и не свой. Серёжа не знал, что делать, друг проспал уже двое суток. Временами крича, моля о помощи. Как только пытался приобнять или взять за руку, тот извивался во сне сильнее. Что делать? Говорить кому-то — плохая идея. Матвиенко решил подождать пробуждения и может быть разъяснения. Прошло чуть больше двух суток. Арс проснулся рано. Заварил себе кофе, но выпив глоток, голова сильно закружилась, хотелось выблевать кофе и органы в придачу. Он отложил кофе и закурил. Никотин помог. Он курит. Это его спасение. Кровать заскрипела и в комнату оглушил хриплый голос ото сна. — Сень, неужели ты со мной? Я-я так испугался. Не знал, что делать. — он подходит к другу, но тот лишился слуха. Его силой поворачивают к себе. Арс лишь стеклянными глазами прожигает стену. — Поговори со мной! — ударил по стене рукой Серёжа, а Арсений закрыл уши ладонями и зажмурил глаза, тихо скуля. — Тих-тих, иди сюда. Ну же. Прости меня. — ребёнок сорвался с цепи и заплакал в объятиях друга. Тот хлопал по спине и утешительно бормотал. Не мало времени так простояли. Не мало времени слезы лились ручьём. Так и прошёл этот день для Арсения. Он снова лёг спать. Уж много сил он теряет. И потерял. Серёжа ушёл по делам, а когда вернулся, Арсений сидел за ноутбуком и печатал, не отрываясь от экрана. Робот. Машина. Серёжа больше не трогал друга. Не говорил с ним, потому что тому нужно было время. Дни за днями. Недели за неделями. Ему нужно отвлечься. Ему нужно восстановится. — Пошли в парк сходим? А то сидишь в темнице целыми днями. — решил Серёжа попробовать. — Н-нет. Нет. Я буду здесь. — Арс готовил обед для них. Гречка с сосисками, то что нужно студентам. — Почему? Ты не считаешь, что нам нужно многое обсудить? Что с тобой происходит? Может надо... — Серый, мне ничего не надо. Со мной всё хорошо. Я готовлю обед. Видишь? — искусственно улыбнулся он. Он научился это делать. Иначе никак. Скажут, что он болен. А ведь так и есть. — Нет! Я хочу, чтобы мой друг вернулся! Громкие слова. Громко хлопнувшая дверь прихожей. Громкие мысли. Одинокая слеза скатилась по щеке. — Серый, я тоже хочу вернуться.— в пустоту сказал отшельник. Обедал Арсений в одиночестве. Сосед не возвращался. Так пусто. Вот солнце хочет пройти во мрак через пыльные шторы, так же как и всё живое хочет пройти через всё дерьмо в Арсении. Он резко встаёт и даёт солнышку полностью войти в комнату, даёт навестить его. «Здравствуй». «Помоги мне вернуться». «Дай мне вторую жизнь». «Дай мне знак». Арсений не верил во всевышнее, но мы всегда приходим за помощью к кому угодно. Ищем во всём отдушину. В окно постучала синица. Она взглянула в глаза. И будто искра засветила глаза. — Подожди! — улетела. Тучи закрыли солнце. В комнате снова темно. Весь день Арсений думал о птице. Такая красивая, лёгкая. Он попросил знак, был ли это знак? — Я знаю, я вернусь. — проговорил он и уже искренняя улыбка красовалась на его уставшем лице.