Get your hands off me

За окном кромешная тьма. Кухня. Два друга. Комнату освещает лунный луч. Позов закуривает. Он наводит жалостный взгляд. — Антон, ты не замечал, что он странно себя ведёт? — Замечал. — И что ты думаешь, по этому поводу? — Я считал, что он просто такой по жизни. Мы ведь все разные в разных обстоятельствах, ситуациях, разве не так? Типа при отце я матерится не стану, а при сверстниках я сапожник. Или может это его защитная реакция, — Антон теребит кольца и кусает губы. Хоть за что-то он пытается зацепится, чтоб оправдать Его. — Такая степень как у него — опасность для окружающих. Он не выбирает маски для обществ, он их создаёт, причём в себе. Скоро он не сможет это контролировать. Антон не понимает о чём речь. — Шаст, у него раздвоение личности. — Что!? — вскрикнул он и поняв, что это было громко, исправился, сбавив тон. — Что!? Нет... Ты же шутишь? — Антон, я прекрасно понимаю твоё состояние, но... — Нет! Ты не можешь понять меня, — перебивает он. — Ну-ка успокойся. Я не буду разговаривать с истеричкой. Послушай меня. Антон смотрел куда угодно, но не в глаза врача. Скорее всего он уже не мог держать себя в руках. Только вот, за кого он так переживает? Кто они друг другу, не знают они и не знаем мы. — Арсений попал в больницу. Это было достаточно давно, но его я помню, так как он специфически отреагировал на правду. Этот человек может не помнить важные вещи, быстро отвлекаться от стресса или катастроф, может врать, может делать одно, а думать совершенно другое, также наоборот. Он опасен. И самое главное, то, что он так и не пришёл к тому, чтобы лечится, хотя я уговаривал подписать лечение, а он мне начал угрожать. А ты сам знаешь кроме семьи у меня ничего нет. Он сказал, что отнимет их и с удовольствием посмотрит на моё лицо. Я просто не смог противится. У него есть ресурсы, связи, и он бы всё, что тогда перечислил, сделал бы. Ведь он сумасшедший. Я тогда сказал совершенно другое, написал совсем иное, то, что он сказал мне сделать. Он манипулятор. Антон пошёл в коридор и вернулся с пачкой сигарет. Ему она сейчас жизненно необходима. Сел за стол. — Он никогда не вставал на учёт в больнице, иначе я бы нашёл о нём информацию. Он отвечал мне на вопросы, но они были железные, непробиваемые, будто кто-то встроил ему другие воспоминания. Но для меня всё же странно такое поведение, потому что он точно стал таким не после, — он остановился, потому как не знает, знает ли Антон. — По-после чего? Дим, пожалуйста, — Антон смотрит на него в упор со слезами на глазах. — Антон, ты не готов. У тебя эмоции зашкаливают, я не... — Скажи. Прошу тебя. Расскажи о нём всё. Я помогу всем, чем смогу, обещаю..., — слезы капают с глухим звуком на стол. — Зачем тебе это? Знать о пациенте? Зачем ты его притащил самолично? Антон минуту где-то думал, а потом выпалил с уверенностью: — Я любил его. И спустя пять лет не смог разлюбить. Дима не мог поверить ушам. Но понял, что надо взять себя в руки и подошёл к верхнему шкафу, достал аптечку. Разбавил в стакане с водой какую-то смесь и дал Антону. — Выпей. Это успокоительное. Антон берёт стакан, но у него не получается его удержать. Поэтому Дима накрывает его руку своей и помогает выпить содержимое. Вскоре его начало клонить в сон, поэтому Позов отнёс его в детскую. Дима был в замешательстве. Псих находился в его доме. Он боялся безумно, но верил Антону. К тому же он хотел сказать, что это не любовь, а привязанность, но передумал. Антону ещё хуже, чем ему. Ведь Антон от Арсения зависим. «В комнате с белым потолком... »