Страх – наивысшая форма уважения

Удивительно, но когда Ким Тэхён начинал строить карьеру в полиции, ему даже в страшном сне не могло привидеться, что однажды эта сутулая сука-судьба посмеет отвернуться от него с таким недоверием. Всё было слишком хорошо. Поэтому, конечно, дальше всё должно было пойти плохо. Два года спустя он стоял на пороге собственного краха и мысленно произносил: «Goodbye, прекрасная работа. Goodbye, далёкая мечта». И даже не махал рукой вслед уходящей надежде — сил не осталось. Всё началось пятого апреля две тысячи двадцать четвёртого года. Утром. Этот день должен был стать самым обычным вторником. Но Тэхён проснулся за пять минут до будильника — первый тревожный звоночек. Обычно он дрыхнет до последнего, а тут — распахнул глаза в полной темноте, чувствуя, как где-то под рёбрами зарождается липкое беспокойство. «Просто кофеиновая ломка», — решил он и совершил роковую ошибку: пошёл в кофейню. В кофейне барменша перепутала заказ — вместо ванильного латте пробила капучино. Тэхён, вечно миролюбивый по утрам, не стал спорить. Он мог бы развернуться и уйти. Мог бы сказать: «Оставьте себе». Но нет — он ждал. Ждал этот грёбаный латте целых 15 минут, которых ему так не хватило позже. Если бы он знал, что из-за одной чашки горячего кофе можно лишиться не только работы, но и душевного спокойствия на неопределённый срок, он бы вылил эту отраву в ближайшую урну. Но Тэхён, увы, не ясновидящий. В отделении его встретил привычный гул: работали принтеры, стучали клавиатуры, кто-то ругался с подозреваемым по телефону, кто-то носился с бумагами по белу. Тэхён уже потянулся к своему столу, как вдруг организм предал его окончательно. Проклятый латте дал о себе знать ровно через двадцать минут после прибытия. И Тэхёну пришлось пойти в туалет. Пятое апреля, без четверти десять утра. Время, которое войдёт в историю его жизни как «Точка Невозврата». Он уже почти заканчивал свои дела в кабинке, как вдруг что-то заставило его навострить уши. Медленные шаги. Двое. Голоса — до боли знакомые, приправленные утренней спесью. — Представляешь, Гон У, он поручил это именно мне. Мне! А не этому зазнавшемуся Киму. Начальник О ценит хороших сотрудников, а не ленивых выскочек. Слова коллег вонзились под рёбра острее той самой догадки, что он ошибся с кофе. Тэхён замер, даже дышать перестал. Сердце, только что мирно тикавшее, пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. — Сынхо, тише, — ответил второй голос. — Он в любой момент может выйти. — Да не бойся ты, Гон У. Ким сейчас в кабинете у начальника нюни распускает. Опять из-за какого-нибудь свидетеля, идущего в деле как подозреваемый. Слабый омега, что с него взять. Всех же ты не защитишь, да и факт, что паренек-свидетель не виновен. Его в крови всего нашли, рыдал над отцом. Слабый омега. Эти слова обожгли больнее пощёчины. Тэхён никогда не стеснялся своей вторичности. Ванильный запах, мягкий и сладкий, был его визитной карточкой, его козырем и проклятием одновременно. Но «слабым» его не называл никто. Никто, кроме этих двух ничтожеств за дверью. Он сидел в кабинке и сжимал край своей форменной куртки так, что побелели костяшки. В голове гудело: «Почему я? Почему я всегда крайний?» А потом где-то на периферии сознания щёлкнул тумблер. Тот самый, который отключает разум и включает чистую, незамутнённую гордыню. И в этот момент Тэхён возненавидел кофе. Не Сынхо, не Гон У, даже не начальника. А тот самый латте, который заставил его оказаться здесь, в этой кабинке, в это проклятое время. Если бы не стаканчик, если бы он вылил его в урну или просто прошёл мимо кофейни — он сидел бы сейчас за своим столом, пил зелёный чай и ничего не слышал. А значит, не знал бы, что его обошли. Не знал бы — и не пострадал. «Из-за тебя, дрянь», — мысленно обратился он к пустому стаканчику, который уже давно стоял в мусорке у входа. Но вместо того чтобы тихо выйти из кабинки и сделать вид, будто ничего не произошло, Тэхён решил действовать. И пошёл не разбираться с Сынхо и Гон У — это было бы слишком мелко. Он решил идти прямо к вершине айсберга. Кабинет капитана О Джи Хо находился в конце коридора, за массивной дубовой дверью. Обычно туда входили после двух стуков и короткого «Разрешите?». Но не сегодня. Тэхён влетел внутрь как ураган, которого забыли предупредить, что он не смертелен. Дверь с грохотом ударилась о стену. По дороге он снёс секретаршу Лим, которая как раз выходила с папками, и опрокинул стойку с брошюрами для граждан. Он не извинился. Он вообще ничего не заметил. В кабинете пахло кожей, старыми отчётами и чужим альфа-доминированием. Но Тэхён, распушивший хвост гордым павлином, даже не моргнул. У него была одна цель, и он найдет пути для ее достижения. В кресле, принадлежащем Джи Хо, сидел незнакомец. Мужчина средних лет с тяжёлым взглядом исподлобья — таким взглядом смотрят прокуроры на последнего свидетеля перед провалом дела. Острые скулы, собранные в низкий хвост волосы, пальцы, застывшие над развороченными отчётами. В нём чувствовалась сила, от которой у нормального человека подогнулись бы колени. Но Тэхён не был нормальным. Он остановился посреди кабинета, уперев руки в бока, и с вызовом уставился на чужака. Свой ванильный аромат он не скрывал — напротив, будто нарочно разгонял его по комнате, как парфюмерную бомбу. — А где начальник О? — спросил Тэхён вместо приветствия. Незнакомец медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по фигуре Кима — от мятой рубашки до растрёпанных волос — и задержался на лице. Нюх новострился, и он на секунду, всего одну, растерялся. Но быстро взял себя в руки. — Вы кто? — спросил мужчина низким голосом, от которого по позвоночнику побежали мурашки. Тэхён списал это на сквозняк, а не внутреннюю тревогу. — Я здесь работаю. Детектив Ким Тэхён. А вы, простите, кто такой? И почему сидите в кресле моего босса? Мужчина усмехнулся. Одним уголком губ. Этого жеста хватило, чтобы комнатная температура упала на пару градусов. — О Джи Хо больше не ваш начальник. С сегодняшнего дня отделение переходит под моё руководство. Я — Чхве Мёнги, новый начальник. А О Джи Хо теперь мой заместитель. — Что? — опешил Тэхён. — А где сам Джи Хо? — В командировке. Будет через неделю. А пока я знакомлюсь с делами и сотрудниками, — Чхве перевёл взгляд на развороченную папку. — И, судя по всему, первым сотрудником, с которым я познакомился лично, будете вы. И, смею предположить, не самым дисциплинированным. Тэхён сглотнул. О Джи Хо он знал — тот был строгим, но предсказуемым. Этого же мужчину он видел впервые в жизни, и тот уже смотрел на него так, будто прикидывал, на сколько лет его можно посадить. — Тогда вам тем более стоит выслушать, что я скажу, — всё же выдавил детектив, хотя энтузиазма в голосе поубавилось. Он плюхнулся на свободный стул, не дожидаясь приглашения, и швырнул на стол красную папку так, что та проехалась по полированной поверхности и сбросила на пол подставку с ручками. — Вот. Посмотрите. Мужчина, кажется, его звали начальник Чхве или что-то в этом роде, Тэхен прослушал, — склонился над документами. Медленно, со вкусом, будто вскрывал конверт с ядом. Листал страницы, и с каждым переворотом его лицо каменело всё больше. — Это дело поручено детективу Ю Сынхо, — наконец, произнёс он. — И что вас не устраивает? — Всё, — выпалил Тэхён. — Почему ему, а не мне? У меня раскрываемость выше. У меня больше найденных преступников. У меня... — У вас — одна проблема, Ким Тэхён, — перебил начальник Пэк, и его голос превратился в лёд. — Вы не умеете читать. Хотя нет, это вы умеете. Зато вы не видите сути, Тэхен, или просто вам впадлу открыть не первую страницу, как это делают многие, а перевернуть несколько вперед. Пэк аккуратно развернул папку так, чтобы Тэхёну было видно содержание. И ткнул пальцем в раздел «Субъект расследования». — Чон Чонгук. Сын главы одного из крупнейших преступных синдикатов страны. Оружие, наркотики, торговля людьми — весь джентльменский наб... — Я знаю, о ком идёт речь, зачем вы мне это говорите? — Не надо меня перебивать. Тэхён сглотнул. Мёнги проложил. — Задание: внедриться в доверие. Место выполнения: тюрьма строжайшего режима. А теперь главное — для альф и бет, — Пэк выделил голосом последние слова. — Без омег. Вообще. — Но... я омега, — тихо сказал Тэхён, и его голос вдруг стал очень тихим. — Именно поэтому О Джи Хо и хотел отправить туда альфу. А вы пришли жаловаться на несправедливость. Ирония судьбы, не находите? Тэхён сидел белый как мел. Пальцы, еще минуту назад сжимавшие папку с победным видом, теперь мелко дрожали на коленях. От его павлиньей гордости не осталось и следа — только животный ужас. «Если бы не тот грёбаный латте, — пронеслось в голове, — я бы не пошёл в туалет. Не пошёл в туалет — не услышал бы их разговор. Не услышал бы — не ворвался бы сюда. И не стоял бы сейчас на грани самоубийственной миссии». — Я... я не могу, — выдохнул он. — Я возьму свои слова обратно. Пусть идёт Сынхо. Он справится. Он альфа, ему легче. — Поздно, — отрезал Пэк. — Вы хотели ответственности? Вы ее получите. Дело ваше. Отказы не принимаются. «Отказы не принимаются». Эти три слова прозвучали как приговор. Тэхён с трудом поднялся со стула, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Он вышел из кабинета и, когда дверь за спиной закрылась, прислонился к стене. В коридоре никого не было — только сломанная стойка с брошюрами напоминала о его недавнем триумфальном падении. — Придурок, — прошептал он, обращаясь к пустоте. — Какой идиот на моём месте согласился бы на это? Только я... Он с трудом добрел до туалета, зашёл в ту самую кабинку, где всё началось, закрылся и сполз по стене на пол. И сидел так, обхватив колени, глядя на дверь, за которой всего полчаса назад его жизнь была скучной, обычной, предсказуемой — и такой безопасной. — Всё из-за тебя, — прошептал он пустому стаканчику, который даже не стоял здесь. Он вообще не имел права так влиять на судьбы людей. Из динамиков где-то над головой разнеслось безразличное: — Детектив Ким Тэхён, пройдите в кабинет начальника Чхве для брифинга по оперативному заданию. Повторяю... — Добро пожаловать в ад, Ким Тэхён, — сказал он сам себе. Ванильный запах в кабинке смешался с запахом хлорки и отчаяния. Это было превосходное начало его истории. А впереди ждала тюрьма, полная альф-маньяков, и Чон Чонгук — человек, чья улыбка могла быть опаснее любого ножа. Но об этом Тэхён узнает совсем скоро.