Много лет

***

— Извините, — робко произносит сбоку секретарша директора Кима. — Прошу прощения за беспокойство, Чонгук-ши, — извиняется, поджимая губы и сжимая слегка пластмассовый стакан с горячим кофе с кофейни рядом. — Ничего страшного. Это директору Киму? — Кивком головы указывает на напиток. — Д… Да… — заикаясь, отвечает. — Не могли бы вы… — Без проблем, — омега решает не мучить и так испуганную девушку и берет с её рук горячий кофейный напиток, предназначенный для Тэхена, сразу же направляясь в кабинет любимого омеги. Он осторожно стучит несколько раз и слышит глухое, и раздраженное: — Войдите. Чонгук осторожно заходит, застывая возле двери, предварительно заперев ту на ключ. Озлобленный Тэхен резкими движениями что-то печатает в ноутбуке, сверяясь со стопкой бумажных документов, он выглядит властно и горячо. Старший рвано вздыхает, стоит хмурому взгляду поверх очков встретиться с ним. — Йерим! — Злобно шипит от новой выходки секретарши, которая чуть что отправляет к нему Чонгука, понимая, что так он умерит свой пыл, а ей влетит меньше. — Премии ей точно не видать! — Тэ, солнце, — ласково произносит, вырывая из навязчивых мыслей, приближаясь к младшему под его пристальным взглядом. Налюбоваться Чонгуком не может. Старший осторожно ставит стаканчик на стол, выпускает сладкий феромон, от которого носик Кима мило подергивает, наполняя легкие приятным ароматом, от чего слюна уже обильно выделяется. Тэхен отталкивается от стола, снимает очки и уже с меньшим раздражением и большим обожанием смотрит на любимого старшего. — Гу, сядь мне на колени, — с некой усталостью тихо просит, зная, что его точно услышат в этой тихой, но приятной атмосфере, что часто образуется, когда они одни. Омега обходит стол, приближается к младшему, а проворные руки сразу оказываются на его талии. Держат крепко, но нежно притягивают к себе, помогая перекинуть ногу и усесться лицом к лицу. Раздражение и злость исчезает, как по щелчку пальцев Таноса из Марвел. Тэхен самую малость удовлетворенно откидывается на спинку своего удобного кресла, прижимает ближе Чонгука так, чтобы жар тела ощущался через слои одежды. Директор помогает своему больше чем сотруднику устроиться, как можно удобней и с наслаждением утыкается в молочную шею своего любимого омеги, радостно и расслабленно урча. Чон поддается внутреннему порыву нежности, зарывается в мягкие волосы, нежно массажирует кожу головы, чем способствует более откровенному урчанию Тэхена, инстинктивно вылизывающему его шею. — Скоро течка, — вспоминает, одновременно напоминая. На его слова младший согласно мурлычет, вызывая у Чонгука сиплый полустон. Откровенный, с животными повадками Тэхен — его слабость. Хотя, если подумать, Тэхен еще с самого начала был его маленькой слабостью, ради которого он был готов пойти на риски. И не зря. Ведь настолько счастливым, как с ним, Чон никогда себя не ощущал.

***

— Сейчас что-нибудь приготовлю, — устало предупреждает Ким, как только они заходят домой. — Я сам, — заявляет, помогая еле перебирающему ноги Тэхену снять пальто. — Сегодня моя очередь, — напоминает старшему об их графике готовки. — Тэхен, — Чонгук ласково произносит имя, прижимаясь телом к младшему, ладонями захватывает личико, после большим пальцем нежно поглаживает скулы и, нежно смотря в глаза, шепчет: — Ты сегодня знатно потрудился, после проделок сотрудников устал, и не смей спорить, — чтобы звучало убедительней, Чон наигранно хмурит брови, хотя уголки губ все тянутся вверх от милого вида Тэхена. — Хорошо, — бубнит и тянет губы уточкой, чтобы его поцеловали, пока руки, успешно построив маршрут, оказываются на любимых булочках. Чтобы поцеловаться, Тэхену приходится наклониться, а Чонгуку умилительно встать на носочки. Несмотря, что они омеги, Тэхен выше, рельефней и сильней, когда как старший рядом с ним кажется хрупким и махоньким, чем в определенные моменты очень сильно заводит Кима. В конечном итоге, Чонгук заботливо хлопает по попе своего босса, чтобы тот переоделся, принял душ и отдохнул, а сам, быстро сменив одежду, занимается готовкой. Когда они садятся ужинать, по обоюдному согласию, старший оказывается на Киме. И главное правило: Никаких поцелуев, когда я ем! Часто их совместная трапеза затягивалась на час-два или три. Чонгук, не выдержав такого, придумал это правило, все-таки поцелуи-поцелуями, а ими не насытишься, как и в прямом, так и в переносном смысле. Однако, даже если поцелуи запрещены, Тэхен находит, чем себя занять между перерывами, когда просто жует, например, можно уткнуться в загривок Чонгука, откуда всегда сладко пахнет; можно покусать загривок, оставив тем самым след от зубов; еще можно залезть под футболку и насладиться мягоньким, теплым животиком; помимо этого, можно держать маршрут рук вверх к чувствительным сосочкам, либо вниз к… кхм… ко всем прелестям. Хотя… почему «либо»? Когда можно и одновременно! Но при всем этом, нападение должно происходить медленно, незаметно и осторожно, а ни то старший не скупится на сильном шлепке по проворным рукам. — Я сам помою! — заявляет после ужина Тэхен. — Ты устал… — заботливо начинает всеми силами сопротивляться, когда младший с упорством выставляет его за пределы кухни и взвизгивает, когда его неожиданно смачно шлепают. — Отдохнул я! Я хороший муж, который помогает во всем своему омеге! — возмущается сразу, не дав Чону произнести и слово. Тот сдувается и с улыбкой идет приводить себя в порядок, давая возможность Тэхену спокойно прибраться в кухне. Чонгук влюбленно улыбается от поступка… мужа. Пять лет отношений, два из которых они в браке, сделали из него самого счастливого и любимого омегу. После всех домашних дел они усаживаются смотреть фильм. Тэхен заявляет, что хочет его пяточки и Чон ложится на диван, младший тут же захватывает ножки с белыми пальчиковыми носочками, умещает их на своих бедрах и нежно массирует через тонкую мягкую ткань. В какой-то момент в порыве желания Тэхен поднимает одну ножку и зарывается носом в ступню, глубоко вдыхая сладкий запах крема, который Чонгук наносит при уходе за ногами. Ким успешно забивает на фильм, увлекшись ножками мужа, снимает носочек и с наслаждением покрывает нежно-розовую пяточку поцелуями. Вкусно! Старший от незамысловатых ласк трепетно урчит и от усталости сам не замечает, как засыпает. Тэхен же, обласкав каждый миллиметр кожи, каждый милый пальчик, выключает все и бережно поднимает маленького старшего на руках. Пора спать в кроватке…