Каменные Земли

В верхних комнатах царили слабые сумерки, печь почти остыла. Тэм поставил кофейник и фонарь на массивное бюро, сбросил на кушетку плащ и перевязь. Он присел у печки, откинул дверцу топки, пошерудил маленькой кочергой в чёрном угле — ни одной искорки. Аредер привычно, как делал не раз, сложил в топке четыре полена два на два, засунул в середину гору стружек из стоящей рядом с печкой корзины и безо всяких магических изысков подпалил оную кресалом. Постоял посреди комнаты, отметил про себя изрядную духоту из-за непривычно низких сводов. Протяни руку и упрёшься в едва белёные камни. Нарочно ли сие приспособили под жилые покои, вышло ли так, поскольку выбора не было? Север, открытое место, ветра, промозглый сырой холод. Тут вообще всё маленькое. Дома, потолки, двери, окна. Всё, чтобы сохранить тепло и жечь поменьше дров. Тэм чуть пригнулся, входя в спальню. Здесь было просто холодно. А Ридж спал. Спал, несмотря на прохладу, обнажённый до живота. Тёмно-русые волосы гривой на подушке, повёрнутая набок голова, бледная щека, острое плечо. И мерзкий ожог на груди меж выступающих ключиц. Край подёрнулся жёлто-грязной каёмкой, середина морщинистая, шелущащаяся. Тэм наклонился над спящим, чьё ровное глубокое дыхание было чрезвычайно приятно его сердцу. Он осторожно коснулся раны и чуть скривился — бальзама то ли мало, то ли он слабо подействовал. Лекари в таких случаях срезают сожжённую кожу и потом привязывают мазь. Пальцы скользнули по косточке, перешли на плечико. Ресницы Ри чуть дрогнули. Не в силах более сдерживаться, Тэмми рванул петли камзола, содрал сапоги. Ридж лежал тихо, но, похоже, лишь притворялся спящим. Стоило наклониться над хитрецом, как худая рука змеёй взметнулась с перины, схватила его за локоть и потянула к себе. Ри повернул голову, губы чуть разошлись. Он просил. И он был готов. На всё. Белогривый навалился всей массой на это мягкое, горячее внизу и холодное сверху тело. Ридж обнял друга за плечи, потянул к себе, приподнял голову. «Ого, малыш раскрылся. Ледяной рыцарь лопнул, а внутри-то — пламень безумный!» Тэм осторожничал, дабы не коснуться мерзкой раны, которая — опыт подсказывал — вспыхнет жгучей болью при одном прикосновении. Он вобрал губы Ри в свой приоткрытый рот, он тянул лобзания, чуть придерживая юношу за плечо. Ридж не торопился, лишь когда начало сводить губы, он отпустил Тэма и рухнул на подушки. — Тэмми… — Тссс. — Нир глазами обвёл круг, напоминая, что и у стен бывают уши. — Я люблю тебя. — прошептал он чуть слышно. — Готовься зажать себе рот. В ответ на недоумённый взгляд, Тэм сполз ниже, наслаждаясь прикосновением к упругой коже. Он начал с простых ласк кончиком языка по низу рёбер, по животу, вокруг воронки жизни. Затем перешёл на бёдра, сбросил одеяло, раскинул податливые ножки, согнул их. Взору его открылся замечательный пейзаж с возвышающимся посреди столбом. Чуть ниже тугого кошелёчка розовая дорожка вела к крохотному устью меж белых холмов. Ридж зажал себе рот ладонью, извиваясь на грубой простыне. Каждое прикосновение проникало в самое сердечко, отчаянно бьющееся и прыгающее в груди сердечко. Ему хотелось выть и стонать, но единственное, что он мог себе позволить, это судорожно сжимать зубы и вцепиться в комковатый тюфяк дрожащим пальцами. Тэм почти вслепую сбросил руку с кровати, нащупал на полу толстую полосу шаллета и шестой карман со стороны пряжки. Матово блеснул перед глазами жемчужный с коричневыми прожилками округлый брусок толщиною в пару пальцев и длиной ножёй этак в пять. Он погрел его дыханием, одновременно направляя тёплый ток на сладенькую блеклую головку, показавшуюся из-под язычка шкурки. Стержень стал чуть мягче, он тёк, ибо то было масло. Но не простое, а с далёких золотых островов, получаемое из невиданых в Азаре зёрен. Тэм лизнул дрожащий ствол, провёл языком сверху донизу, в который раз изумляясь какие чудеса создаёт иной раз Мать Сущего. Жила, похоже, под самой кожею проходит. Ствол Ри почти треугольный, с округлыми уголками. Он смазал два пальца на левой руке чудесным снадобьем, охватил левою ягодицу и начал облизывать небольшой уд, поднимаясь всё выше и выше, а затем губами мазнул головку, захватил её в жаркий плен и начал опускаться, играя губами и языком по напряжённому стержню. Ри выгибался на простынях, он прижал к лицу подушку, дабы не издать ни единого звука, что мог бы насторожить слухача. Массивная кровать предательски заскрипела, но это уже не могло остановить их. Один чуть не умирал, лаская солёную плоть языком и нёбом, второй — от необычных ощущений, кои вроде бы уже пробовал с некоторыми искушёнными в удовольствиях дамами, но настолько хорошо ему не было никогда. Может быть, причиною было то, что одновременно с мокрой лаской шершавым упругим языком, Ри чуял как скользкий палец огладил вокруг его отверстия, прижал чуть сильнее, погладил самое кольцо, а затем, одновременно с резким натягом губами его шкурки, вошёл внутрь и прошёлся по стенкам. Живот провалился в небытие, в самые нижние ярусы Ледяных Миров, словно и не было под ним ни хребта, ни тюфяков. Дыхание перехватило, перед глазами поплыли разноцветные пятна. Тэм раскрывал устье, оттягивал упругую ягодицу. Он запустил второй палец, развёл их буквой V, огладил горячую дыру, нанося лечебное масло. А затем пришёл черёд разогретого дыханием бруска. Тэмми вошёл резко, зная, что мягкое масло не причинит любимому боли, но возбудит желание. Он сам не желал ждать каких-либо ещё оказий. В конце концов, может статься, что им не суждено выйти из этих казематов живыми — так стоит ли ждать иных обстоятельств и томить любимого несбыточным? Сладострастник резко откинулся назад, почуяв биение у основания отростка. Молочко полилось плотной тягучей струёй, орошая и розовый лобок, и сам источник, и простынь меж раскинутых ног. Копьё любви медленно опустилось, словно с сими струями из него ушла жизнь. Ридж лежал навзничь, широко раскрыв рот. Тяжёлое и хриплое дыхание, трепещущая грудь. Тэм переполз вперёд и опёрся на руки над этим содрогающимся телом. В изумрудных глазах не было страха, наоборот они умоляли, они горели страстью. «Ри, малыш, ты готов на всё.» — Перевернись, встань на колени. Так будет легче. Кривая усмешка исказила лицо: — Тэмми, ты же не думаешь, что после салона госпожи Нассе я не ведаю как удобней приступить к сему действу? Мегалец приподнял бровь, оскалился: — Неужто ревность моя к Кенсу напрасною не была? Ридж тихо рассмеялся, замотал головой: — Нет. Нелида любительница вояжа в Лэнг. Да и Кэлина тоже не противилась. Тут Тэма чуть не пополам согнуло. Грива уперлась в живот любимого. — Ухххахахаха… Нет, сегодня воистину День Веселья! Экое именование выдумали в столице — Лэнг! Как же зовётся то, чем я сейчас услаждался? — Лайхатские закуски. Или балет ля Ротель. — животик мелко дрожал от смеха. Больше Нир вытерпеть не мог и рухнул лицом в грудь Риджа, тот не преминул запустить пальцы в густую шевелюру и нежно перебирать пряди пока любимое чудовище не прекратит трястись от хохота. — Всякое слыхал, но такого… — простонал Тэм, чуть не рыдая. — Закусочки! — А пчёлка на цветочке? — А эт-т-то каковым маниром? — Дама сверху. — Ри, нам точно надо сызнова в Верену! Просвещаться. — Светает, кстати. Пусти. Я хочу ощутить себя империей. Крепкие пальцы сжали чуть ниже пояса, в мокрое от масла устье вонзилось упругое и толстое. Тэм осторожно подался вперёд, помогая себе рукой. Ридж вздрогнул, когда в него сзади начал втискиваться натуральный кол. Он проник сразу и резко, разрывая узкую, бьющуюся кишку. Колечко охватило отросток, Тэм едва сдержал себя от стона — настолько узким был Ри. Мегалец перехватил парня и второй рукой, чуть отошёл назад и начал «забивать чопик», как это называл грубиян Тай. Ридж сжал зубами подушку, зад разрывало жгучей и в то же время желанной сладкой болью. В нём билось крепкое и крупное, что заставляло вскрикивать, плакать и гореть страстью. Он прогнулся в спине, чтобы ужасная змея не так сильно отдавалась в брюхе. Одна рука Тэма поддерживала его и притягивала к себе снова и снова, а вторая охватила крепкими пальцами проснувшийся и наливающийся сызнова уд, дёрнула шкурку, огладила оголовье и схватила ствол в крепкий плен. Он выл сквозь крепко сжатые зубы и извивался, сам подаваясь назад всё сильней и резче. Возбуждение росло, гасило разум, в глазах поплыли вихри дыма, когда внутри разлилось горячее, щекочущее, текучее. Удав похудел, ослаб и уполз из пылающего огнём отверстия. По мешочку и меж ног что-то текло, а крепкие пальцы продолжали яростно теребить трепещущий от предвкушения орган. Ноги предательски задрожали, соки телесные брызнули тонкой жгучей струйкой и Ридж упал животом в тёплую липкую, но ужасно сладкую лужу, а сверху на него навалилось тяжёлое, горячее тело и запустило руки ему под грудь, прихвативши меж пальцами маленькие твёрдые соски. Руки не дали несчастному коснуться раной льняной простыни. — Ты живой? — горячий выдох щекотнул ушко. — О боги, Тэмми. Я хочу всегда быть твоим. — прошептал он заплетающимся языком. — Ну. — насмешливо бросил блондин. — Теперь понял, от чего бегал шесть лет? Сил ответить не было, дыхания не хватало. — Пойдём, надо омыться. Печь, наверное, уже протопилась. Я тебе сейчас такое поведаю — со смеху помрёшь. — Ласково промолвил Нир. После омовения Тэм применил своё искуство, наложив на ожог новый слой бальзамов и перевязав изуродованную грудь дабы одежда не стёрла мазь и не обеспокоила больное место. Завтракать пришлось лепёшками с холодной водой. В кофий, масло, и паштеты опять накапали сонного зелья. Смешав пару ингредиентов, Тэму наконец удалось установить сей состав. Открытие заставило его немало изумиться — снадобье приготовил откровенно небесталанный сударь. Оно не было снотворительным зельем в полной мере сего слова, а скорее раслабляющим. Испивший его расплылся бы разумом, испытав лёгкость и забытьё. И ничто бы не помешало тому же ветряннику просунуться к самым заветным мыслям, к чаяниям, к воспоминаниям. Правда на сей раз зелье не связали с заклятием, оно вполне проявило себя и вдали от стола. Тэм поведал Риджу и о незадачливом маге и о странном предостережении его сестры. Последнее заставило де Каро нахмуриться: — Эмили уже два года, как замужем за бароном де Вильф. Что её привело обратно в Исс? — граф неопределённо качнул головой. — Странно сие, Тэмми, воистину странно! — Возможно, барон постигает стратегики? — предположил Нир. — Дейт де Вильф? Да вряд ли. Он более склонен к хозяйным устроениям, чем к эспаде. Поразительно мирный и тихий господин. Я был немало изумлён сему браку, тем более, что неравность оного в две ступени совершенно не в духе отца. — Тем не менее этот Дейт вассал твоего батюшки, верно? Он мог призвать сего барона к службе. — Нет, не вассал. Он из Листоля, что за провалом. Моё Каро северней его через провинцию Жевен. Сюзерен де Вильфа — герцог де Вэйт. Разве только сие обстоятельство связывает его с нами. Тэм вздохнул — странностей в доме Иссов выявлялось всё больше и больше.