Каменные Земли

После завтрака, если можно так назвать суховатый хлеб под холодную водицу, Ридж предложил прогуляться по замку. Тэм не стал отказываться. Они поднялись на стену тем же путём, что проделал Нир поутру. Противоположная галерея была пуста, если не считать двух стражников — одного на торцевой башне, а второго — на стене. На их крыле также бродил туда-сюда крепкий мужик в тёплом одеянии и круглой шапке, отороченой мехом. Вооружён он был саблей в деревянных ножнах. Со стены перешли на крышу таура, у основания центральной башни. — Наверху живёт Пелье. — пояснял Ридж. — Чуть ниже — начальник стражи сотник Ливе и эконом Шеббони. Тэм осматривался вокруг, лицо его было скучным. Он хмурился, щурился под порывами ледяного ветра, бросавшего в лицо колючие снежинки. Воздух казался ему слишком разреженым и кусучим, небесный зрак — слабым и безжизненным, а замок — настоящей тюрьмой. С крыши таура прекрасно просматривались все три стены со спиралью дорожки меж них. Аредер отметил пару ложных поворотов, кончавшихся тупиками. От него не ускользнуло то обстоятельство, что на внешней стене целая дюжина дозорных — по три на каждой стороне квадрата. «Двенадцать наверху, пятеро на воротах, по четыре на две внутренних стены — двадцать пять. В машикулях не меньше двенадцати — тридцать два. Четверо сверху таура, внизу ещё четыре при дверях — сорок. Солдаты стоят по одному в каждой зале таура — я вчера насчитал семнадцать, это на одном ярусе-то. Ну, допустим, в иных местах не столь обширная стража, возьмём в среднем по десятку на ярус, но это ещё сорок. Итого восемьдесят. Восемь десятков в одной страже. Десяток, кстати, должен быть при рунде — резерв. Сотня — одна стража?! Их должно быть не менее трёх рундарий! Триста гвардионцев! Герцог не может иметь более шести десятков гвардейцев. Да-а, весёлые дела творятся среди Сильфед!» — Ри, а к чему батюшке твоему столько стражи? Всегда ли так было? — Не знаю. — вздохнул молодой человек. — Прежде у нас было сорок гвардейцев. Отец начал прибавлять число их когда умерла матушка. — Он обернулся к Тэму, лицо было грустным, чуточку тоскливым. — Она умерла странно, Тэмми. Не хворала, ничего. Просто однажды не проснулась и всё. Поговаривали о яде. — Ридж опять отвернулся, чуть сгорбился. Голос его стал хриплым. — Но лекарь не сыскал никаких следов. Сказывал, что бывает такое. Даже и с юными особами бывает. Просто сердце остановилось от дурного сна. Вот с тех пор отец и стал проверять все кушанья, прибавил стражу, перестал ездить верхом. Его карета под кожею обита железными пластинами и простёгана войлоком. — Кожа дублёная? — Нир смотрел вдаль, на заснеженые каменистые равнины, прорезаные тонкими ртутными чёрточками быстрых незамерзающих ручьёв. Меж их берегами в изобилии росли редкие красноватые кусты, уже потерявшие листья, да пробивалась из-под тонкого выглаженого ветром снега седая длинная трава. Вдали, почти на горизонте, из котловины поднимались серые дымки — там спряталась то ли большая деревня, то ли крохотный городок. — Дублёная. — кивнул Ридж. Блондин усмехнулся: — Так даже король на баталию не ездит. Смерть же от дурного сна случай не частый, но и не редкий. Вероятно, так и приключилось. — Он втянул резкий колючий морозный воздух обеими ноздрями и заметил — Изумительно весьма, что здесь вообще живут. До чего мрачное и неприветливое место! — Какое послали боги и предки. — пожал плечами Ридж. — Вон то селение… — он указал вытянутой рукой в сторону дымов — …когда-то было столицей Лэдстонфери, городом Эрентумом. То, что сохранило беспощадное время, некогда звалось Бьо, восходное предместье. Я читал, что окраины Эрентума начинались под самым холмом, а замок возвышался над городом. Тэм закутался в плащ: — Куда же делся город? — Был снесён до основания по велению короля. Уцелело лишь Бьо, да и то, оттого, что не считалось частью города. Таково было вассальное условие. Главным городом стал Инрев, за семьдесят лиг к восходу. Там теперь живёт наместник, граф де Кольенн. Нир искоса взглянул на друга. «Выглядит он плоховато.» — отметил про себя блондин. — «Всё-таки не стоило торопиться. Зима, долгий путь, лихорадка играет, подпоили нас.» — Ридж, честно, тебе нездоровится? Молодой человек обернулся. Под глазами залегли тёмные пятна, веки опухли, левый глаз полуприкрыт, кожа на лице более серая, чем розовая. — Вообще-то больно, Тэмми. — сознался он. — Живот ноет и спина. — Идём же в покои. Наведу целебного бальзама. — Тэм подхватил друга под локоть. — Лучше всё же в горячей мыльне, тело мягче, расслаблено. Вместо ответа Ри на мгновение будто пошатнулся, прижался боком к Тэму и тут же отпрянул. Со стороны это выглядело так, словно усталый с дороги наследник споткнулся на неровных грубых камнях, а спутник поддержал его. — А ты горячий. — одними губами шепнул Нир. — Моё сердце. Хммм, как бы это сказать по-закатному? Ми хирцес? — Хирцес. — улыбнулся тонкими губами Ридж. — Это не то слово, Тэмми. Хирцес говорят, ежели имеют в виду сердце, горящее честью, делом, долгом. Просто сердце — лоули. А если желаешь поведать о хвори сердечной, то тогда хеэль, это сердце как часть плоти. — Лоули ми, верно? — Да. — шепнул юный иссур. — Но чаще говорят просто лоу ми. — Лоу ми. — повторил Нир. Ри лишь чуть заметно качнул головой. Низкое зимнее небо начало затягиваться сероватой дымкой. Ветер стих и холод уже не так решительно пробивался сквозь одежды к их телам. Из труб замка к небу тянулись столбы белого густого дыма. Прогрохотала телега, вывалили что-то вроде камней. В треугольном колодце двора слышны голоса и лязг цепей, стук топора и визг пилы. Звонко бьёт молот в кузнице, пристроеной к внутренней стене. Заржала лошадь. Из третьей от них трубы вслед за белым дымом потянулся чёрный, пахнуло густо, резко, неприятственно. — Горюч-камнем топят. — определил Ри. — Покои Тейта. — Ты вроде говорил, будто он поступил в егеря. Веркер повёл плечом: — Мог и возвернуться на вакацию. — Какая бедная земля! Ничего не растёт. Как тут могли осесть люди — не понимаю. — покачал головой мегалец. — В котловинах земля рыхлая, там и растят плоды. — Но их немного. — И нас, иссуров, никогда много не бывало. Сей край, Тэмми, прибежище изгоев. Некогда наши предки пришли в эти места, спасаясь от озёрцев, что имели к ним вражду. Резон оной давно позабыт, как и она сама. Они вернулись в покои, где застали молодого слугу, прибиравшегося в нижней комнате. Тут не носили длинные вычурные ливреи. Рыжий паренёк был облачён в простую одежду из небелёного холста и белый меховой жилет. Он поклонился вошедшим. Тэм приподнял бровь. От него не ускользнули слишком чистые руки лакея и тонкий запах алхимических снадобий, исходивших от рубахи. — Ты кто? — осведомился мегалец. — Белл, вэш милость, мне велено прибирэть вэш покой. Тэма чуть не перекосило от эдакой наглости ибо он узнал этот звонкий голосок. Имя фальшивому слуге очень даже подходило. Перед ними был тот молодой чародей — или ученик чародея — который ранним утром бегал за шнуром дабы примотать злосчастного Нидна к колонне. — Велено, так прибирай. — буркнул он. — Сверху не надо. Господину графу нездоровится. — Хворобня покличить? — Обойдёмся. — отрезал офицер и слегка подтолкнул Риджа в спину. — Уберёшь тут и ступай. Про себя же Тэм подумал, что недурно было бы прижать чэра и хорошенько тряхануть, но в пропитаном колдовскими нитями замке сие чревато крупными неблагостями. — Я ещё принесу хорючи. — пообещал подмётный слуга. — Милостиви хосподин. — Хорошо. — Тэм начал подниматься наверх вслед за Риджем. Последний был совсем бледный, какой-то усталый. М-да, всё-таки отрава алхимиков не ушла бесследно, да и ожог, видимо, даёт знать о себе. Наверху, в протопленой на славу комнате, Тэм помог другу разоблачиться и уложил его в постель. — Ри. Придётся всё-таки срезать твою кожицу, не то эта пакость никогда не заживёт. — заявил мегалец, расстёгивая ремень. — Сейчас я приготовлю снадобье, притупляющее боль, поставлю греться заживляющий бальзам и почищу ланцет. Прости, будет больно, но иного пути нет. — Делай, как знаешь, лоу ми. — прошептал Ридж одними губами. Его зелёные глаза преданно смотрели на любимого.