Каменные Земли

Жалованье офицеров Белого Штандарта поражает воображение многих обывателей, но на деле не такое уж и большое. Аредер, допустим, получает в год 600 ниобов. Да, за этакие деньги можно купить мастерскую, небольшую таверну, крупную лавку или уютный бревенчатый дом с садом и двором. Останется примерно 100-150 ниобов на обустройство, выправку бумаг и прочее. Но вы сами-то пробовали накопить сумму, равную вашему годовому доходу? Кроме того, Штандарт всё ещё придерживается установлений прошлых лет, когда пришедшему в службу от казны полагается лишь мундир без плаща и шляпы, доспех и лошадь. И то, и другое, и третье будет далеко не лучшее, второго срока. Оружие надо заказать самому, причём такового образца, какой установлен в определённой веркаде. Допускаются небольшие отклонения, обусловленные либо добрым отношением меж начальником и подвластным, либо особенностями строения тела, но именно что небольшие. Керет у де Каро выпросил особый лист на свою «корабелку», саблю морского образца, дабы рунды иных частей не имели оснований тащить злобного малыша в караулку за «нарушение клинка.» Самому Риджу с его тонкими пальцами и узкими ладонями де Лагорд предлагал дозволение на пехотную саблю — «лань», но юный демер учтиво отверг оное предложение, сославшись на нежелание походить на лёгкую пехоту. Позже он не раз пожалел о своём упрямстве, однако со временем рука привыкла к тяжести палаша. Финты, производимые кистью, давались с трудом, но вот производимые посредством действия всего тела или локтя — вполне. Нир не раз бранил его за «деревянную» руку, но вникнув в суть, избранил ещё больше — при чём тут гордость? Тут вопрос жизни и целости тулова! Ох, и балда вы, вашсветлость! Давай поупражняемся с кинжалом. К эспаде Тэмми относился пренебрежительно — хлыстик салонных щёголей. Вот кинжал, а в те времена кинжалы были лишь в половину короче палаша или длинной конной сабли, пришёлся Риджу по руке. Освоив упражнения правой, он стал постигать науку владения и левой рукою. В результате собственного упорства и усилий с подзатыльниками Тэма, де Каро стал обоеруким кинжальщиком, что весьма недурно, надо заметить. Так вот, вернёмся к жалованию. На 50 монет в месяц офицер Белых должен «построить» ещё пару мундиров, ибо ходить грязным да заплатаным никак не дозволительно и противно чести, справить сбрую и седло, покупать провиант и вино, ибо казёный обед положен максимум демерам, шляпа — за свой счёт, офицерский шарф или ремень и перевязь с ножнами — также. Короче, расходов изрядно. Тэмми же тратил дикие деньги на всякие ингредиенты для зелий и книги, а потому давно и прочно осел в кошельке друга и командира, чей доход также не поражал воображение — 940 ниобов в год или 70 в месяц. Разумеется всякие «рисковые» да «батальные» — неплохое подспорье, но сие доход нерегулярный и случайный. В прежние года вовсе редкий, бунтов было меньше. От того господа Белые изворотливы становились весьма в житии, не гнушаясь ни подделкою прогонных, ни конфискатом по случаю справных вещичек и лошадок, а проще говоря — откровенным разбоем. В Синем Замке не раз обсуждали: то ли вложить средства в казёное обеспечение, то ли умножить жалование раза в полтора, но каждый раз что-то мешало и телега беззакония катилась далее, сбрасывая под гнилые ободы свои лишь самых глупых или потерявших всякую сторожкость. Хронометр-яблоко гернольской работы вещь не только дорогая, но и статусная, можно сказать. Нир позволить себе сие чудо механикусов попросту не мог. Напольные часы той же гернольской, имперской или даже азарской выделки встречаются почаще, но таскать с собой эдакое чудище невозможно. От того Тэмми бросил взгляд на небеса, чуть подсвеченные розовым и определил время как ранний вечер, около четырёх-пяти часов пополудни. Темнело зимою рано, но в этих широтах ночь наступала позже, так что до полуночи он намеревался отдохнуть, как следует, и — по возможности — отужинать. Маль любезно указал ему ход через службы, так что дефилировать округ таура не пришлось. Лестницы, правда, оказались весьма круты и истёрты, но Нира сие не смутило — видывали виды. Войдя в нижнюю комнату, Тэм сбросил плащ на кресло и остановился, вслушиваясь. Опытный сыщик сразу почуял какую-то неблагость. Слишком тихое и напряжённое почудилось наверху. Нир взглянул на лестницу, оглянулся на весело стреляющую жаркую печку в углу. Стол девственно чист, на ковре полоски дёгтя от сапог, но не более, чем вчера. Сундучки и перемётные сумки стоят так, как он их поставил перед уходом, чуть неровно. По первому взору — всё так, как и оставалось. Но что-то там наверху происходило и это «что-то» заставило живот сжаться. Аредер вытянул кинжал и начал осторожно подниматься по лестнице, ступая лишь носками на внутренний угол ступеней, дабы не ударить в металл подковкой каблука. Тишина наверху была вязкой, сгущённой, враждебной. Дверь приоткрыта, висящая на ней портьера чуть колыхалась. Тэм осторожно протянул пальцы, коснулся края тяжёлой ткани. Шерстяной полог взметнулся под порывом ветра, ударил офицера в лицо и швырнул на верхнюю ступеньку, словно куклу. Не ожидавший этакого кунштюка Нир пребольно ударился лопатками и плечом — о перила. В проёме двери, где всё ещё бушевал колдовской ветер, возникла массивная фигура мужчины в плотном кафтане тёмного цвета. Низкие брови, густые баки, придававшие лицу его сходство с кувшином. Мужчина решительно наступил на запястье распростёртого Тэма и последний был вынужден разжать пальцы. Кинжал загремел где-то внизу и глухо окончил свой полёт на ковре. Потоки воздуха утихли, осыпав лицо и грудь Нира мелким песком. — Квин! — бросил крепыш через плечо. — Тащи нашего гостя за ноги. Ну, доброго закату. — продолжил он, обращаясь уже к Тэму. — Добро пожаловать на наше маленькое суарэ, господин сыщик. Молодой человек в сером колете поверх белой рубахи и суконных штанах, заправленых в меховые сапоги, наклонился и схватил Тэма за лодыжки. Рывок чуть не вытряс из аредера потроха. Двое колдунов — а кто это ещё мог быть? — протащили господина королевского офицера по доскам пола на ковёр и бросили, словно куль с мукой. — Доброго заката! — издевательски повторил крепкий, присаживаясь на кушетку. — Мне, сударь, не двадцать годов, знаете ли, чтобы вести беседы на задних дворах близ нужников. — Шэллер. — процедил Нир сквозь зубы. — Он самый. — белозубо осклабился Квин, тощий парень лет двадцати. — Позвольте представить… — он сделал изящный жест левой рукою. — …мейстри Эстер, мейстер Депп, мэйстер Брудель и мейстер Бунк. Эстер оказалась старухою, с каким-то жалостивым выражением на лице. Казалось, кутающаяся в серые меховые платки и огромную серую юбку колдунья вот-вот зарыдает и начнёт рассказ о горькой судьбине, непутёвом сыне, пьянице-муже и гулящей невестке. Но она молчала, покуривая длинную пеньковую трубку, сидела в кресле чуть сгорбившись и разглядывала пленённого с интересом гиены, что сыскала падаль. Депп был толстым парнем лет шестнадцати. Одевался он ярко — огнянник, как-никак. Жёлтый камзол поверх алой рубахи, белые меховые штаны, высокие сапоги. В руках Депп крутил небольшой широкий нож с изукрашеной самоцветами гардой. Его тёмные волосы волнами ниспадали на плечи. Глаза цвета меди смотрели презрительно, торжествующе. Бунк почти не изменился, разве что округлились бока и живот — отъелся, сукин кот. А так всё такой же тихий, скромный, безразличный. Бруфочка на нём простенькая, плащ до полу, шапочка маленькая лысину прикрывает. Тон же сборищу явно задавал справно обряженый в тёмно-красную мантию тощий господин с надменным ястребиным лицом. Он был рыж, но не ярко, а тёмно-рыж. Стрижен коротко, в кружок. Глаза серые, колкие, злые. Он стоял у окна, спиной к оному и опирался рукою на голое плечо привязаного к стулу Риджа. При виде такого зрелища само существо Нира вскипело. Слабый ещё от раны друг его склонил русую голову на забинтованую грудь, покорившись року и злой воле. Верёвки врезались в бледную кожу, опутали и ноги, и живот, и примотаные к спинке руки. Пах и колени веркера стыдливо прикрыты небрежно наброшеным пледом с длинным ворсом. — А где же вы главного усранца забыли? — осведомился Нир, переводя дыхание. — И мейстер Халломаль отчего-то не почтил почтенное собрание ковена присутствием своим. — Он чуть повернул голову и посмотрел на стоящего у стены Белла. Тот безучастно таращился на сию сцену. С мальчишкой явно было неблагостно — взгляд пустой, немигающий. Рот приоткрыт, руки свешены вдоль туловища. С губы тянулась слюна. — Обойдёмся без вонючек. — пробасил Депп, чуть покосившись на наставника своего. — Ну, беляк, сейчас я тебя прожарю до хрусткой шкварочки! — И облизнулся толстым синеватым языком.