Каменные Земли

29 Пустых Полей 810 Г.О. Серебряные Равнины Через безрадостные серо-вымороженые каменные пустоши медленно тащилась огромная длинная карета. Восьмёрка крепких мохнатых коней неторопливо шагала по утоптанному собратьями снегу тракта, влача тяжеленный экипаж. Кучер в толстом кожухе и огромной шапке подрёмывал на облучке, изредка вскидывая голову. Из трубы в задней части дормеза струился тоненький серый дымок. Ни домика, ни кустика окрест. Лишь спящие в толще льда мелкие речки, занесённые снегом, да бесформенные останцы обочь дороги. Инревский тракт, пронзающий Исс с заката на восход, был пуст, как шаллет нищего. К задку кареты привязаны были две лошадки явно не запряжного, но верхового вида. Покрытые попонами они мерно перебирали ногами, не вынимая морд из объёмистых торб. Внутри же кареты было весьма уютно, но уныло. Утеплённая мехами повозка имела не сиденье, а своего рода толстый валик при надобности раскатывающийся в огромную перину. Вояжёров снабдили меховыми одеялами, огромным количеством припасов и бочкой белого вина. Юный годами и рыжий, как медь, парнишка играл в кости с высоким синеглазым блондином. Заметно было, что сие занятие обоим уже руки до мяса стёрло, но более увлечься попросту нечем. Они стояли на коленях по обе стороны от бочки, служившей столом. Их спутник, столь же молодой, но более сосредоточенный и бледный, возлежал в головах их колёсного пристанища под одеялом и просматривал большие листы жёлтой бумаги при свете четырёхугольного фонаря. Сам облик его — нахмуреные брови, плотно сжатые губы и резкие движения пальцев, сжимающих листы — выдавали человека серьёзного и решительного нрава. Однако стоило чтецу на миг оторваться от бумаг и взглянуть на увлечённых белыми костяшками приятелей, как морщины на лбу разглаживались и лицо преисполнялось самой мечтательной нежности вкупе с умиротворением. Дормез прогрохотал по очередному горбатому каменному мостику и несколько разогнался, что было заметно по участившейся тряске. Блондин с досадой подвинул рыжему стопку мелких монет и поднял руки: — Довольно! — заявил он, откидываясь на пятки. — Ты колдуешь! — Да ни чуточки! Мне просто везёт! — запротестовал рыжик. Но блондин уже повернулся к третьему путешественнику: — Ри, может всё-таки раскроешь секрет? Какие уж теперь тайны меж нами? Тёмно-русый откинулся на шерстяную подушку и уложил листы на живот. Фонарь над ним раскачивался, бросая по завешенному красными коврами пространству причудливые тени. — Промо, Тэмми, Эмили на тебя весьма зла. — произнёс лежащий усталым тихим голосом. — Дай угадаю. — Блондин растянулся рядом навзничь, закинул руки за голову. — Седо: на тебя тоже. Ридж де Каро лишь горько умехнулся: — На что ты выдумал срочность великую? У нас на праздник Перемены красиво. Жгут высокие костры, пляшут при ночном блеске небес, поют песни… — Наряжаются в чудищ! — подхватил рыжий Квин, пристраиваясь с другой стороны от Риджа. Места там было мало и юноша лёг набок, игриво закинув колено на бедро новообретённого друга. — И в чудищ, и в рыцарей, и в кого хочешь. Слуги пляшут с господами, ибо все равны пред временем бесконечным. — А ещё пьют, как в пробитое брюхо и лопают, как рыба-кашалот! — Кви чуть повернулся и обхватил Риджа поперёк груди. — Не представляешь, Тэм. Столько не едят и не пьют даже в тезоименитство! А наутро все с болящими головами, животами и пятками. — Зато есть что припомнить. — улыбнулся Ридж. — Припомнить? — Тэм приподнялся на локтях и хитро взглянул на нахалёнка. — Эх, не видали вы мегалисского Дня Шестиста Бочек! Вот там есть что припомнить! Но перейди же, наконец, к труо, Ри! Что сие? — кивнул он на листы. — Переписка меж покойным отцом и покойным королём. — Отвечал Ридж, болезненно сморщившись. — Из сего явствует, что отложению надлежало быть по обоюдному согласию, ибо королевская казна почитает Исс за изрядный провал, непосильную ношу. Разногласия имелись лишь в рубежах земель наших. Вот оттого-то и возжелал батюшка смерти Его Величеству весною 806го года, понеже тогда бы в регенты угодил склонявшийся к драконам герцог де Онк! — Он бы отдал все Озёра и Гуит? — догадался Тэм Нир, что не хуже, а подчас и куда лучше возлюбленного, мог просчитать политиковый пасьянс. — Он бы отдал, ибо опасался весьма возмущений и мятежа баронов близ Орвика, кои издревле имеют склонность трактовать вольности свои по старинному уложению. — Однако же оное было отменено по Оренскому Трактату. — заметил Нир. — Многие склонны считать сей Трактат изрядным лукавством, а то и подлостью. — Ридж прикрыл рукою лицо, дабы мечущийся свет не беспокоил утомлённые чтением глаза. — Канцлер отдал бы сей мятежный край, а батюшка несомненно возвернул бы Старые Вольности дабы избегнуть междуусобицы. Или же оная безо всяких усилий со стороны Азара сгубила бы Исс, породив новый Брет, с коим легче соседствовать и управлять, натравляя одного вельможу на другого. — Что же теперь станется с сим прожектом? — Тэм перевернулся на правый бок и возложил свою ладонь поверх руки Кви. — А вот за сим Эмили и не препятствовала нашему отъезду в Верену, наказав мне изъяснить весь пасьянс! — Лойя всемудрая! — укоризненно произнёс Нир. — Ри, когда же ты прекратишь тянуться к змеиным пирогам?! Они отравят тебя до смерти. Как же ты безрассуден, лоу ми. Но пока уста твои не отравлены ядом, слива моя… — Блондин решительно перехватил Риджа за плечо, подмигнул оживившемуся Квину и захватил губы возлюбленного в долгое страстное лобзание. Оное разумеется, не осталось без ответа.