всë о еве и марго

ева не глупая, ева замечала с самого начала — с марго что-то не так. с их самой первой встречи на той паре, которую марго спустя несколько лет всë таки удостоила своим присутствием. когда ева осмелилась заглянуть в эти стеклянные глаза. и тогда сразу же прежде каменное лицо марго мгновенно озарилось улыбкой, обращëнной к еве. марго тогда появилась настолько внезапно, насколько могла. — чирина? — заканчивал перекличку преподаватель. — здесь! — шмидт? о, прошу прощения, тут точно «н». по аудитории прокатился тихий смешок. и почти сразу этот гогот прекратился — распахнулась дверь, а за ней появилась она. блондинка с укладкой мерилин монро, надписью "ультранасилие" под ключицей, тëмно-бордовой помадой и в пальто того же цвета. с двумя стаканчиками кофе, один для преподавателя, в качестве компенсации своего опоздания на двадцать минут и отсутствия в течение двух лет. — назрел насущный вопрос — как я могу закрыть у вас пропуски? — с абсолютно жалобным видом застолбила марго своего профессора после окончания пары. — восстанавливайте материал. не знаю, как вам это удастся, но конкретно от вас жду лекции в полном объëме. — а у кого можно их позаимствовать в полном объëме, м? — продолжала марго, по-свойски ложась локтями на преподавательскую кафедру. преподаватель тяжело вздохнул, оглянулся по аудитории, и тут же: — артемьева! почти вся группа успела уйти. остались только очередные должники, ждущие своей очереди, поперëк которой весьма бессовестно влезла марго. а ещë женя, ближайшая подруга евы, уже терпеливо стоящая со всеми вещами у выхода, пока самой еве нужно было время, чтобы укрыться от невыносимо шумного мира вокруг. так бывало часто. она просто отключалась и не реагировала ни на что, как сейчас — закрыв уши руками, стараясь не дышать, и смотря в пустоту взглядом на две тысячи ярдов. ева ужасно не любила конец пары, когда резко уже такая привычная тишина превращалась в балаган из вечно спешащих куда-то студентов. множество голосов то превращались в невыносимый гул, то разбивались на ужасно звонкие отрывки фраз. каждый незначительный скрип паркета, щелчок ручки, шелест бумаги становились непомерно громкими и жутко ощутимо врезались в мозг. жужжание залетевшей через форточку мухи, царапанье пола стульями, стрекотание тока в розетке противно царапали барабанные перепонки, а парфюмы одногруппниц сливались в слезоточивую какофонию. — ева, — позвал преподаватель ещë раз, но она, ожидаемо, даже не думала откликаться. — ева... ева так и не шелохнулась. — ева! ева отняла руки от зажатых ушей только тогда, когда на мгновение сфокусировала взгляд перед собой, и увидела, как женя машет ей руками из начала аудитории. а за ней и преподавателя, деликатно подзывающего к себе, и марго, взгляд которой тогда особенно внимательно впился в еву. когда ева подошла к ним, она почувствовала, как рядом с марго ярко пахло забродившей вишней и куревом. рядом с марго чувствовалось, как от еë зататуированной кожи исходил жгучий холод. ева не верила во всю эту мистику — ауры, поля, энергии, но рядом с марго будто бы что-то тëмное и неосязаемое ужасно тяжело и давяще заполняло всë пространство вокруг, удушающе обвиваясь вокруг горла с каждой секундой всë сильнее. рядом с марго тело не покидало инстинктивное желание бежать куда подальше и не оглядываться. но всë же что-то в то же время наоборот тянуло к ней, как магнитом. у евы всегда была особенная чувствительность людям. она через какие-то тончайшие материи ощущала, какой от человека исходит настрой, как он себя сегодня чувствует, что в целом от него можно ожидать. поэтому рядом с марго в голове сразу же било набатом — б е г и. беги, беги, беги — кричало ей подсознание, шептали ей стеклянные глаза марго, повторяли раз за разом все люди, знавшие роковую блондинку. но всë же еве было интереснее, что будет, если этого не сделать. интереснее, чем слушать здравый смысл. она хотела знать, что будет, если оставить руку в пасти у льва. — постарайся больше не идти ей навстречу. она умеет быстро привыкнуть к хорошему. — твердила ей женя, когда марго закончила договариваться на лекции и стремительно удалилась из аудитории. так внезапно объявившаяся марго всегда объясняла причину своего отсутствия абсолютно по-разному. каждый раз это были новые умопомрачительные обстоятельства: авария и кома, рак у мамы, секта. и как бы один случай не звучал абсурднее другого, марго умела рассказать это настолько убедительно, что стопроцентная вероятность произошедшего оставалась вне всяких сомнений. марго будто бы сама начинала верить в то, что рассказывает, так была талантлива еë ложь. даже смешки от каждой новой придумки марго перестали звучать среди однокурсников. все знали, какую она устроит сцену, если подвергнуть еë легенды малейшему сомнению. все стремились сделать вид, что марго как не было, так и нет, ведь еë присутствие — всегда нечто разрушительное. как будто действовало внегласное правило — не говорить с ней, даже не смотреть в еë сторону. да и сама марго проходила мимо всех с гордо поднятой головой. мимо всех, кроме евы. ева всегда была удостоена любопытствующим взглядом. ева считывала эту всеобщую настороженность, отчего была к марго ещë внимательнее — харизма и обаяние, выученные мимические реакции, патологическая ложь — всë слишком чëтко складывалось в единую картину. в картину, в которую было страшно вглядываться с каждой секундой всë больше. но в картину, которую всë же хотелось изучить досконально, настолько, насколько это возможно. разложить, как крылья бабочки, приколоть булавками, и рассмотреть под микроскопом каждый самый незначительный узор. и еве пришла в голову хорошая идея о том, как это сделать. — ты выбрала тему для диплома? — застолбила ева с вопросом марго на курилке — в самом вероятном месте, где только можно было еë встретить. — о, боже, ещë и диплом... — вздохнула марго, затянувшись вишнëвым чапманом. — нет, нет. пока и не думала. — ты ведь психопатка. — утвердительно заключила ева, на что марго оставалось только осаждённо похлопать ресницами. — ну... не люблю раскрывать эти карты, но уже несколько лет, как мне поставили антисоциальное вместе с биполярным. а ты — аутичная, верно? — да. будем писать друг про друга. — мне нравится твоë умение поставить перед фактом. так начались их встречи несколько раз в неделю за обсуждением жизни друг друга с точки зрения расстройств. выбор места для этих встреч был полностью вверен марго, и тогда ева впервые получила представление о той андеграундной петербургской тусовке, в которой и пропадала столько времени блондинка. она привела еë в хитро спрятанное среди невского митфри заведение в берлинском стиле — странное заводское помещение с высокими потолками и без ремонта сплошь было обставлено комнатными растениями и самыми различными артефактами, найденными, видимо, в самых укромных уголках уделки — винтажные телефоны, замысловатые подсвечники, неописуемые статуэтки. квадратный телевизор со старой «сегой», на котором постоянно кто-то играл в «марио». мебель смотрелась, как будто тоже была привезена с барахолок со всех уголков света — каждый стул и стол был уникален. несмотря на окна почти до пола в помещении царил постоянный полумрак, разбавляемый тëплыми насыщенно-жëлтыми лампами, расклеенная кое-где неоновая лента неестественными цветами освещала кирпичи и бетон на стенах. с колонок приглушëнно доносились сеты со странным синт-попом и техно. и до чего же органично смотрелась марго во всëм этом антураже авангарда. действительно, гораздо органичнее, чем в стенах их университета. здесь еë образы становились ещë эпатажнее, ещë больше обнажая покрытое татуировками тело. здесь же это всë становилось абсолютно понятным — еë нескончаемый пирсинг, остроконечные длинные ногти, массивные каблуки по двенадцать сантиметров. здесь она не «слишком». здесь она не ходила в одиночку по коридорам, окидывая всех шепчущихся высокомерным взглядом. здесь все были «свои» — еве показалось, что с марго знаком каждый второй, если не первый. она со всеми громко и улыбчиво здоровалась, после чего с огромным энтузиазмом лезла в объятия. можно было даже на мгновение подумать, что эти друзья для марго действительно что-то значат. глядя на неë здесь, можно было подумать, что ей не всë равно — на всех этих людей, на войну, на то, что война у них забрала. но ева знала, насколько многослойна эта маска. она видела, как марго мгновенно меняется в лице, стоит ей отвернуться. — о, знаешь, это тяжело. не чувствовать совсем ничего. всë твоë существование — постоянный поиск чего-то, что может увлечь, что может дать почувствовать вкус от жизни. получить вброс дофамина. у всех психопатов это будет проявляться в разной степени. теду банди приходилось убивать и насиловать женщин, а мне хватает тусовок пятничным вечером на рубинштейна. пока что. — хохотнула марго, умилительно улыбнувшись. — то есть, стремление к тому, чтобы чувствовать эмоции всë таки присутствует? — эмоции... нет. эмоции — раздражают. в их отсутствии больше преимуществ, чем недостатков. я могу руководствоваться чистым разумом, а не чувствами. больше всего раздражает... скука. — скука? — да. мне постоянно скучно. о, как я ненавижу скучать... и, знаешь, я думаю, что мне скучно не так, как обычному человеку. моя скука — это такое всеобъемлющее чувство... мне кажется, что чего-то не хватает, и этого как будто невозможно достичь. знаешь, как... забываешь имя, хотя оно вертится на языке. это что-то настолько болезненное, что я буквально чувствую своими нервными окончаниями, как же мне скучно. начинаешь изводиться, думая, чем бы себя таким занять, чтобы избавиться от этого. от того и все те ужасные антисоциальные выходки, от которых все обычно в ужасе — нам просто скучно. — а сейчас? сейчас ты чувствуешь скуку? — сейчас? нет, с тобой мне не скучно. твой интерес взаимен, ева. — улыбнулась ей марго, так, что мурашки разбрелись по всему телу. пока для марго ева действительно представляет интерес. ей нравится, что она не такая. она не социум, против которого вечно идëт марго. она из него выбивается. поэтому пока марго интересно. пока что. это только пока. — как тебе живëтся в нынешних реалиях? война, мобилизация? — я могу изображать горевание, если требуется. а после могу отправиться на вечеринку, чтобы забыться. и вот в чëм дело — я действительно забуду, потому что меня мало волнует это всë "человеческое". знаешь, а ведь ницшеанский сверхчеловек — почти клинический портрет психопата. октябрьские вечеринки продолжали проводиться, но для нормальных людей потому, что им хотелось расслабиться во всëм этом информационном ужасе. а марго находилась на них потому, что ей глубоко всë равно на трагедию. дейсвительно, марго могла почти слëзно высказываться о действующей власти, и тем же вечером пойти на «танцы на костях». она не станет страдать о убийстве невинных людей, ведь это где-то там, далеко, и совершенно еë не касается, как считает она. она не будет страдать о своих "близких" друзьях, которым пришлось бежать из страны, ведь если честно — они уже давно донельзя еë раздражают. да, марго действительно ничего не волновало кроме того, как бы получить дозу дофамина. и ева... даже была сейчас горда тем, что получила от марго такое расположение — она высказывалась ей честно и откровенно, зная, что еë не осудят. говорят, что пытаться понять психопата — значит предать свою человечность. и ева, кажется, была готова этим пожертвовать. — в общем, ты скорее не страдаешь от расстройства, как принято говорить, верно? — ммм... не сказала бы. любое отклонение от нормы и каждодневные попытки вписаться в еë рамки ужасно изматывают. и ты знаешь это не хуже меня. тогда марго решила сменить фазис «изображая бога» на «изображая жертву». она почувствовала в еве гиперэмпатию за маской уплощëнного аффекта, на чëм и решила играть. она знала, что ева хочет еë очеловечить. увидеть в марго что-то большее, чем просто чудовище. и ева... повелась на это. — мы похожи, ева. мне тоже тяжело. я также с детства внимательно наблюдаю за нормальными людьми, учусь у них, как нужно реагировать на все эти непонятные социальные ситуации. и каждый день изображать у себя на лице то, что им всем нравится. ужасно изнуряет, верно? — да, что-то есть... знакомое. в тебе. что-то знакомое... действительно, несмотря на их на первый взгляд полную противоположность друг другу при ближайшем рассмотрении виделось в них с марго что-то общее. марго так хорошо понимала все эти особенности евы, а ева еë. — ева, это закончится очень плохо. — твердила ей женя. — не понимаю, почему ты закрываешь глаза не только на еë диагноз, но и на то, что о ней говорят. ты никогда ещë не была такой безрассудной. — давай так — во-первых — у меня своя голова на плечах. во-вторых — это исследование. и оно необходимо — научные работы о еë расстройстве пишутся на основании опросов заключëнных. у нас с ней ничего личного, это простое интервью. ничего более. но, опять же... пока что. это только пока. потому что для евы запретный плод сладок.