Betrayal will tear out my soul.

За стенкой слышна громкая музыка, крики и смех, а ситуация в закрытой кабинке туалета клуба накаляется с каждой секундой всё больше и больше. Минхо давно позабыл про тяжелые басы, что сначала очень давили на пьяную голову и заставляли сильно раздражаться. Сейчас он предпочитал отдаться ощущениям, а не тому, что происходило за этими грязными стенами. Минхо может уловить краем уха, что кто-то зашел в соседнюю кабинку, но ему слишком сложно сдерживаться и принуждать самого себя закусывать пухлую губу, дабы никто не услышал бархатные стоны. И плевать на стыд, ту же самую вежливость и нормы поведения. Хотя о каком достойном поведении можно говорить, если он находится сейчас в дешевом клубе, в котором обычно предпочитают отжигать какие-то странные типы? Дыхание у Минхо до чёртиков сбитое, а руки его крепко сжимают чужую талию. Глаза лезут на лоб от удовольствия, а с губ срываются тяжелые вздохи. Пошлые звуки рассекали воздух, заполняя помещение, а волна экстаза накрывала так, что заставляла обмякнуть. Ли ускорял темп, доводя как себя, так и партнёра до крайней точки, а после гортанно стонал, изливаясь в презерватив. И только тогда, когда дыхание становилось чуть ровнее, а мысли собирались в кучу, он наконец осознаёт: «Я изменил Хану» Парень будто отрезвел, и когда светлый разум наконец посетил его голову, он мигом натянул на себя свои серые спортивки, а после бросился прочь. Ли слышал, как ему что-то кричали вслед, но сейчас это не имело никакого значения. Минхо расталкивал своими дрожащими руками людей в клубе, слыша возмущения, но всё также продолжал бежать с этого чёртового места. А оказавшись на улице, он взял телефон в руки и в панели уведомлений заметил сообщение от того, кому он буквально пять минут назад изменил с каким-то незнакомцем. Ханни♡ Хо, я скучаю. Хочу оказаться в твоих крепких объятиях. Ты скоро? 20:34 Сердце пропускает удар и становится так до ужаса больно. Минхо выбрал отдаться своим идиотским возбужденным мыслям, а не своему самому любимому молодому человеку. На ватных ногах мужчина шагает в сторону их дома. Такси вызывать не хочет: слишком быстро окажется перед человеком, которого предал. Минхо прекрасно понимает, что даже в глаза посмотреть ему не сможет, так что старается оттянуть этот момент. На сообщение своего парня он, кстати, так и не отвечает. Совесть всё-таки, как оказалась, у Минхо имеется. От самого себя было противно. «Как я мог, блять, изменить Джисону?» Осознание того, что он своими же грязными руками разрушил их отношения, просто повеселившись с каким-то типом в клубе, врывается с ноги. Минхо понимает, что не сможет признаться. По крайней мере сейчас. Слишком сложно. А мерзость сей ситуации так вообще дарит ноющую боль внутри.

***

На улице январь. Дует пронизывающий ветер, что пробирался до самых костей, а Ли плетётся по заснеженному тротуару к дому, в квартире которого его ждал человек, не догадывающийся о произошедшем сегодня. Атмосфера итак леденящая душу, а тут еще и сам мужчина крупно облажался. Он шел, разглядывая белых мух, что срывались ненароком с тёмного неба, думая о том, что это его самая большая ошибка в жизни. Как можно изменить человеку, в котором ты души не чаял? Как можно было отдаться, чёрт возьми, какому-то мимолётному возбуждению? Как можно было вообще возбудится, смотря на абсолютно незнакомого тебе человека? Ли пытается придумать себе оправдание, мол, это всё виноват алкоголь, но потом сразу же отгоняет эти мысли, ведь понимает, что виноват лично он и никто другой. А сердце, кстати, отбивало ритм всё быстрее и быстрее, ведь в метрах ста от себя Минхо созерцал до боли знакомую многоэтажку. Когда он поднимался по лестнице подъезда, становилось ещё страшней. Мужчина не может сказать точно, как он отреагирует на своего родного человека, что ждал его дома уже более пяти часов. Стыдно до ужаса. Связка ключей проворачивается в замочной скважине и Минхо заходит в квартиру, покрытую мраком. Он стягивает с себя обувь, скидывает куртку и идёт на поиски того, кого видеть на самом деле хотел в данную минуту меньше всего. Но всё же слабый свет от телевизора в гостиной даёт ему понять, что дома его всё так же ждут. Трясущимися руками Минхо поправляет свои каштановые волосы и проходит в комнату. — Ханни, спишь? — тихо задаёт вопрос Минхо. — Ой, прости, что я тебя разбудил… — стыдится он и присаживается на край дивана, укладывая руку на ногу парня, что трёт сейчас свои сонные глазки. — Хо, ты вернулся… — совсем ласково шепчет Джисон, перебираясь ближе к Минхо и укладывая свою голову ему на колени. — Я так тебя долго ждал, что даже уснул. А тот не смотрит на него. Совесть мучает. Да мучает так, что начинает подташнивать. — Нужно было ложиться без меня. — цедит Минхо и всё-таки смотрит на Джисона, замечая как его кукольный нос старается что-то учуять. — Снова пил? — дует губы Хан. — И как только Чанбин после того раза разрешил тебе пить? Джисон, не было рядом с Минхо никакого Чанбина. Минхо усмехается, — Не знаю, — врёт. — Прости, белка. Джисон приподнимается на локтях и тянется к лицу своего парня, после чего трепетно целует алые губы и на секунду отстраняется. — Ты невкусный сегодня, один алкоголь чувствую. — а после снова прилипает к ним, прикусывая. Парень опускается ниже, исследуя поцелуями шею, и Минхо подаётся этим ласкам. Только чувствует омерзительные ощущения по отношению к самому себе, ведь буквально чем-то похожим час назад он занимался с другим, не с Ханом. — Хо, я так скучал… — обдаёт горячим дыханием кожу мужчины Джисон, а у старшего мурашки бегут табуном. Хан опускается ещё ниже, касается языком ключицы и Минхо всё же тяжело выдыхает. Дыхание было сбивчивым и неравномерным под гнетом чувств. От любых действий своего парня, от любых вздохов и взглядов, его возбуждение становилось всё ярче и ярче. Но сейчас, вспоминая в каком он положении, ему совесть не позволяла продолжать то, что запланировал Хан. Он хочет что-то сказать, но острые белые зубы прерывают его, когда вонзаются в белоснежную кожу, оставляя после себя след. Джисон сразу же зализывает место укуса и одновременно с этим скользит своей прохладной рукой под футболку Минхо. Ли тихо скулит и понимает, что хочет продолжения, но совесть. Совесть не даёт этому случиться. — Ханни, давай не сегодня, хорошо? — шепчет, не глядя на него. — Мне неважно. — Я могу чем-то помочь? — сразу же останавливается Джисон и пытается заглянуть в глаза мужчины, которые только и бегают по всей комнате, но на него не смотрят. — Хо, что случилось? — задаёт свой вопрос Хан и берёт старшего за подбородок, заставляя того посмотреть ему в глаза. — Тошнит просто. — снова врёт он и его руки дрожат. — Пошли спать, пожалуйста? — глазеет Минхо на Джисона, после хватает за руку и растворяется в темноте их квартиры. Будучи уже под тёплым одеялом, Хан попросил Минхо обнять его, что тот ему сразу же организовал. Правда когда над ухом начало слышаться спокойное ровное дыхание, он тихо убрал свои руки, повернулся на другой бок и вскоре беспокойно уснул.