Сокровищница

На следующий же день Лине пришло письмо от нового знакомого. Тот приглашал её к нему на практику в больницу в Лондоне. У пациента было новообразование в грудной клетке, которое мешало дышать.     Соболева в день встречи прибыла на место, зашла в операционную.   А он был аккуратист! Всё было донельзя чисто, даже стерильно. А возле стола стоял доктор Дэвид Ливси, надевавший перчатки. — "Приветствую в моей обители, ха-ха, в которой я сам редко бываю. Оперировать сами будете? Или мне задать начало?"      Так как в больнице, по словам коллеги, никого особо не было, гостья не сочла нужным маскироваться под мужчину, поэтому пришла в легком платье. — "Мистер Ливси, ещё спросите, боюсь ли я крови!" — "Понял-понял, ахах, рулите, мадам!"       Мужчина, лежавший на столе и увидевший женщину, одевашую халат и перчатки, громко вскринул: — "Что?! Меня будет оперировать женщина?! Прошу, убейте меня раньше! Кто её впустил сюда?!" — "Сэр, у женщин не копыта вместо рук, а точно такие же руки, как у мужчин! Наоборот, у нас они тоньше, значит, я пролезу у Вас туда, куда Вам и не снилось!" — хихикнула девушка. — "Доктор, она ещё и не в себе!" — "А я разве был когда-то 《в себе》?" — заметил Ливси. — "Расслабьтесь, иначе вколю сейчас вместо обычного какое-нибудь специальное снотворное, от которого у Вас будет диарея на неделю!" — с улыбкой продолжила Лина. Пациент тут же умолк.      После нужных процедур, Соболева вскрыла грудную клетку и спокойно, тихо напевая под нос, начала шаг за шагом приподнимать тканевые оболочки.      Ливси стоял рядом и наблюдал. Трудно было после всего, что он о ней узнал, даже сомневаться в её навыках, но его завораживали грациозные повороты женских кистей, изящные движения пальцев и уверенность, с какой эти руки, испачканные в крови (если что перчатки надели, напоминаю) двигались, они даже не вздрагивали, и причём пока ни одной ошибки не было совершено. Он переводил взгляд то на тоненькие девичьи ручки, то на лицо, на котором, вопреки тихому пению, выражалась полная погруженность в работу. Серые глаза, прозрачные, словно стекло, неотрывно смотрели на разрез, а гетерохромия на левом — жёлтый и карий участки радужки слегка оттеняли глаза и придавали им особую глубину. Брови были, как всегда во время сосредоточения, сдвинуты немного. Приоткрытые губы чуть вздрагивали то ли от пения, то ли от старательно скрываемого легкого напряжения. — "Коллега, мне бы плоскогубцы и нить...коллега? Дэвид!"     Мужчина опомнился и отвёл взгляд от рук: — "Да-да, ахах, даю, даю!"      У Лины никогда не получалось перерезать тугую нить в меру тупыми плоскогубцами, но, чтобы не упасть лицом, она с натугой пыталась это сделать. Видя её напрасные старания, доктор прыснул от смеха. — "Пфф, хахаха, позвольте" — и, всё ещё посмеиваясь, осторожно вытащил инструменты из рук девушки, которая знатно раскраснелась. И спокойно перерезал нить. — "Силёнок не хватает, " — подытожил Ливси, а затем предложил: — "Знаете что, а давайте-ка я сам зашью область, там затягивать надо, Вам будет, ха-ха, тяжеловато." — "А мне не нужны уступки!" — насупилась Соболева. — "А я с позиции хоть что-то сделать с пациентом, ну, вернее, хах, для него. А-то операцию всю провели Вы, а я даже и не поучаствовал, а я ведь тоже врач!"      Девушка улыбнулась: — "Почему же? Знаете, из Вас получился отличный резчик ниток, не стоит покидать столь почётную должность! У Вас же талант налицо! Ну, да я не жадная, дерзайте!" — "Милая, ха-ха, Вы бы поосторожнее шутки шутили с вооружённым врачом!" — "Я могу взять скальпель, и это ещё кто кого!" — подмигнула Лина.      Но всё же стоило сосредоточиться на последнем этапе операции. Пока доктор зашивал, она, как и он в своё время, разглядывала, как уверенно тот работал. Всё-таки что-то эстетически красивое было в хирурге-мужчине. Мощная спина, большие плечи. Стоит, словно гора, а он высокий! Возникает какое-то чувство безопасности, защищённости. А сильные руки с лёгкостью "маневрировали" с иглой, сразу была заметна эта мужская непоколебимость, твёрдость, решительность — качества, почти не присущие женщинам. Девушка заметила, что больно долго смотрит на него, поэтому тут же отвела взгляд и почувствовала лёгкое жжение в области щёк, но списала это на низкую температуру в помещении.      К этому моменту Дэвид закончил и, заметив скромный взгляд и порозовевшие щёки, усмехнулся: — "Что это Вы, мисс? Неужто Вам холодно, ха, али что-то другое Вас потревожило?" — "Д-да, холодно! Я ошиблась с выбором платья!"      Мужчина снял кафтан и галантно накинул его на плечи девушки, в это время смотря ей в глаза и мягко улыбаясь. Та ещё сильнее смутилась и только буркнула "спасибо". От кафтана веяло приятным ароматом мужского одеколона. "Он хоть что-то в своём внешнем виде может упустить! Не может быть всё настолько идеально" — мысленно взбунтовалась девушка.    Ливси в очередной раз вызвался проводить леди до особняка. В карете оба врача вспоминали самые нелепые случаи, вернее самых нелепых пациентов. — "О-один..." — покатывалась со смеху девушка: — "Один, хаха, когда я его оперировала, не заметил у меня в руках инструмент и подумал, хах, что я колдую над ним, тогда...он, пфф, начал читать молитвы и проводить обряд изгнания прямо лёжа на столе, ха-ха-ха, вот что значит оперировать бедных священников!" — "А у меня был случай, когда я вколол обезболивающее, и после ампутации парень всё ещё ничего, хах, не чувствовал и думал, что я ему ампутировал ему обе ноги вместо одной, ха-ха-ха!"         Друзья вместе смеялись над рассказами, когда вдруг карета подпрыгнула на кочке, и Лина по инерции поддалась вперёд, чтобы по иронии судьбы упасть прямо в руки доктору, который быстро успел поймать девушку. Одной рукой он держал её за талию, а другой за плечо. Они были на весьма непочтительном расстоянии друг от друга, оба замерли. Лина даже чувствовала биение его сердца, такое быстрое... Но не прошло и секунды, как баронесса юрко отстранилась и полностью отвернулась к окну, сделав вид, что ничего не произошло. Дэвид решил не упорствовать, поэтому, довольный, тоже любовался улицами. По приезде он хотел было назначить встречу, как коллега предложила ему в этот раз наведаться уже к ней в больницу. Они договорились, и, как подобает, Ливси на прощание нежно поцеловал ручку знакомой и сел в карету.    "Мне уже кажется, или он в этот раз дольше целовал мою руку? Боже! О чём я думаю! Сегодня слишком много событий, совсем разум помутился!" — такие мысли настойчиво крутились в голове леди. Показалось ей или нет, мы точно не знаем, спросите у Ливси, наверное, он с радостью ответит. (хехехех)