Сокровищница

После операции оставался лишь пост-контроль, чтобы посмотреть, прижилась ли пересаженная ткань. Длился он около 2-х недель. В это время, причём, приближался Сочельник, и улицы становились краше с каждым днём.       "Друзья" пока не встречались — девушке нужно было подумать, как действовать дальше в такой ситуации, когда она первый раз влюбилась не в книжного героя, а в реального человека, мотивы которого ей совершенно были неизвестны, а влюбилась-то как девчонка. Кое-как придумав причину отказа от встреч, Соболева сразу же её изложила в ответном письме на следующий день после того запомнившегося вечера.      Ливси был огорчён этим письмом — он начал думать, что своей импульсивностью в тот день спугнул её, и теперь Лина его избегает. "Хах, может, я тогда неправильно  истолковал её поведение? Что же мне теперь делать? Попал в тупик, ахах! Главное больше никаких порывов!" — размышлял доктор.       И всё же по прошествии испытательного срока, последний раз проверив пост-операционное состояние пациентов — мужчина убедился, что, действительно, всё прошло успешно! А это значит, что его коллега оказалась права и способ рабочий! Просто невероятно, что эта маленькая особа сделала открытие в этой области, тем самым обогнав мужское население! Ливси написал радостное письмо с такими же радостными поздравлениями и предложил вместе поехать в Совет и "предъявить им прямо в лицо результаты операции, ха!". Мужчина очень опасался получить отказ, но ведь, в конце концов, это деловая встреча, и он не сможет повести себя там как-то иначе! Опасения его оказались напрасными, ведь через день он получил весьма недлинное (наша Лина стесняшка), но тёплое (что он воспринял как своеобразное прощение его поведения) письмецо. Конечно же, теплым оно было по иной причине.       Так, они договорились о встрече через 3 дня.        Всё бы шло гладко, но накануне встречи, с утренней почтой, Дэвид получил неожиданное письмо такого содержания:                                     Дорогой сэр Дэвид Ливси ,             Мои слова не способны передать всю благодарность за Вашу помощь, поддержку и крепкую дружбу. Увы, наши старания напрасны. Знаю, что вела себя с Вами некрасиво, отменяя встречи, но прошу и сейчас меня понять и извинить. Буду держать с Вами связь, если Вы не затаили на меня обиду. Ещё раз прошу прощения, заметьте, у женщин принято извиняться лишь раз, поэтому сделайте вывод о том, как Вы мне дороги.                                    Искренне Ваша,                                           Соболева Лина.     К письму прилагалась газета вчерашнего выпуска, в которой на первой строке жирным шрифтом было заявлено, что врачи Академии (частью которой был Совет) обнаружили причину многих болезней крови, кроющуюся в ими же открытой структуре и предположили, что её можно искоренить пересадкой этого открытого "органа". Думаю, читатель догадался, кто натолкнул их на это открытие.     Ливси сел за журнальный столик, сомкнул руки и оперся на них головой. Он пытался найти минимальную возможность опровергнуть их первенство в открытии, но, как бы то ни было, во-первых, юридически они ничего не нарушили, а во-вторых, даже если он и заведёт дело в суде, то кто будет потерпевшим? Допустим, Мистер Уайт, но он находился в Англии всего 2 года (Лина начала работать под этим псевдонимом только тогда), что было недостаточным для получения прав на участие в суде, да и его титул не был документально подтверждён, вернее, документов-то у этого человека вообще нет. А участие женщины в роли потерпевшей относительно оспаривания научного открытия вызовет полное сомнение в адекватности судьи и его отстранение от дела. Любой исход был проигрышным.      Дэвид Ливси был эмпатом, и, когда дело касалось хороших людей, искренне им сопереживал. Однако сейчас его переживания перетекли в горечь, комом вставшую в горле. Словно это его многолетние труды растоптали в пыль. Мужчина впервые не знал, как подбодрить девушку: "Что я ей скажу? Прошу, не расстраивайтесь, а-хах, слова 7-летнего ребёнка! Или пообещаю ей попытаться их осудить и только огорчить её ещё больше новой неудачей?" В конце концов, он решил сказать ей лишь правду, в очень мягком формате.      Доктор собрался с мыслями и написал ответное письмо, выражая сожаление, что он бессилен что-либо сделать. Дэвид не хотел писать о встрече, но всё же предложил приехать в любой момент, если нужна какая-либо помощь. И (тут он не удержался) сказал, что не будет настойчив в этом вопросе при условии, что девушка будет регулярно ему писать о своём здравии....хотя бы об этом.      Для Лины же произошедшее словно порушило весь мир вокруг неё. Всё, к чему она стремилась, чего так долго добивалась. Все усилия, труды, бессонные ночи. Все споры с напыщенными людьми в попытках доказать им всем, что она чего-то стоит. Всё впустую. Всё просто обесценилось. Тогда в чём смысл был тратить на это годы? Неужели при всех её возможностях она так и будет всю жизнь лечить, притворяясь мужчиной?Всю жизнь её будут избегать и шептаться о ней за спиной? Она так и будет одна?        Слёзы катились ручьём по щеками, а руки сжимали голову. Она сорвалась на слугу, который принёс письмо. Знает, что плохо поступила, но не может справиться с эмоциями. Рассмеялась во весь голос от сложившейся ситуации:  полное невезение во всех сферах жизни. Карьера, достижения, мечты — мимо, отношения — тоже мимо. Тогда что осталось, если жизнь состоит только из этих понятий? Смех одновременно с заливающими лицо слезами смотрелся дико. Через часа 2 на смену несдержанности пришло мёртвое спокойствие. Взгляд слегка потускнел. Девушка из гостиной поднялась в комнату, где бездумно стала смотреть в окно. К еде не притронулась. Сна не было.       На следующий день в голове возникла прекрасная идея, как заглушить всю боль: РАБОТАТЬ. Ведь ничто так не отвлекает, как работа, верно? Чем больше ты занят, тем меньше времени на собственные мысли!      Из уважения к Ливси, она взяла себя в руки и написала, что в приемлемом состоянии, помощь не требуется. Вышло сухо и официально. Вела ли она себя как эгоистка? Да. Но сложно повести себя как-то иначе при таком раскладе.