КреСпа, Меган!

В гримерке душно. Огромная куча использованных и не вымытых кисточек, которыми несколько часов назад наносили макияж Меган — вон, даже пятна от тоналки остались — разбитой туши, карандашей, еще заляпанное зеркало. Так и не скажешь, на первый взгляд, что профессиональная гримерка. У нее на столе в детском доме и то чище. Садится на какие-то неразобранные костюмы, лежащие на некогда диване. Надеется, что один из них не понадобится в скором времени Меган. — О, нашлась, наконец, — за открытой настежь дверью показывается невысокая, даже за счет надетых каблуков, девушка в строгой юбке. Стейси ее сегодня уже где-то видела, даже не один раз, но никак не могла вспомнить имя. Поэтому спокойно приняла от нее стакан воды, надеясь, что обвешанная всякими проводами блондинка уйдет. Но она садится рядом. — Ну, как тебе мамина работа? — Нормально, — отвечает она сразу же, не думая. — Как и любая работа у взрослых. — А кем ты хотела бы стать? Тут Стейси задумывается. — Не знаю... тем челом, что сидит у вас за пультом и сам выбирает когда показывать Меган в кадре, а когда нет? Девушка смеется. Говорит, что этот «чел» зовется режиссёром прямого эфира. И что для этой работы нужно образование. — Образование чтобы кнопки жать? А у Меган есть образование? Университета «выскочек и зазнаек»? — Ты слишком строга к ней, а она не намного старше тебя, — поджимает губы блондинка. — Вы могли бы даже стать подружками. То ли эта белокурая елочка хочет спровадить наконец Меган к другой жертве, Стейси, то ли она все-таки подслушала, что Меган позвала ее поужинать. Что? Что им еще от нее надо? Договаривались ведь на один эфир! И то ради показухи. — Меган не нужны друзья, ей нужны воздыхатели. А я не из их числа. Числа поклонников ее удивительного таланта лажать всюду и вся с лицом, будто она объелась лимонов. На чуть ли не минуту, в гримерке возникает тишина. Стейси сказала как отрезала, вышибла из головы Дженни все эти непринужденные темы для разговора, пока первая ждет Меган. Пока ждет, как шатенка ее в очередной раз поблагодарит, уже не на камеру, и попрощается. Раз и навсегда. Какой к черту еще ужин? — У нее был друг. Хороший, верный. Настоящий друг. Стейси отрывает голову от пола, на который до этого смотрела и спрашивает. — Какая-нибудь бедная собачка в детстве? — Нет, что ты, их же все теперь отдают на стейк ради экономии потребления, — махает рукой блондинка, уже никак не шокируясь абсурдности последних законов. — Парень, со-ведущий с ней на передачах. Джереми. — Джереми Дональдсон? — тут же вспоминает некогда популярного ведущего Стейси. — Я так и не поняла что с ним случилось. У нас в детдоме не всегда работает телевизор. Теперь глаза в пол опускает Дженни. То ли подбирая подходящие мысли, то ли тему, на которую можно перескочить с этой. Зачем она вообще завела разговор про друзей? — Да, он... ушел. Не знаю куда и как даже с ним связаться. Жив ли вообще он. Снова эта мрачная тишина. Которую теперь прерывает любопытная Стейси. — Вы тоже с ним дружили? Заставляет на мгновенье улыбнуться завешанную проводами девушку. — С самого детства. Он помог мне устроиться на эту работу. Говорил, что мы изменим мир. Но в итоге, мир поменялся и без нас. А Джереми... все таким же и остался. Смелым, саркастичным, немного хамоватым, но главное правильным. Он всегда все делал правильно. Не как правильно для государства... как говорит тот же Клемент... а как правильно для народа. Он всегда был таким. Теперь Стейси стыдно, и это бесит. Стыдится должны взрослые за свои поступки, за тупые законы, а не подростки. Молится, что ее красноту на лице не видно в гримерке. Оседает поглубже в диван, уже не думая о помятых платьях. Но этого и не нужно: на глазах у Стейси проступают слезы и она сейчас даже в упор стоящую Меган не увидит, не то, что смущение Стейси. Быстро стирает их. — Ну, довольно драмы. Пора бы и Меган позвать, кто ее там задержал... Она сказала, что вы ужинать пойдете. Кажется, в «Закусочную у Фреда». Сейчас я ее найду, — улыбается на прощание девушка и, после многозначительного кивка Стейси, поднимается со стула и выходит из гримерки, по пути звеня своими проводками. Реально как ожившая новогодняя елка! Наверное к Рождеству именно ее украшают, экономя на деревьях. Хотя... сегодняшняя политика и экология — вещь несовместимые. На удачу Стейси и неудачу Дженни, последняя оставляет телефон. Оброняет его, когда быстро встает со стула, чтобы уйти и успеть успокоиться до возвращения на студию, даже не замечает. Старая раскладушка падает на подолы несчастных платьев и лишь тихая вибрация привлекает внимание оставшейся в тишине девушки. Стейси никогда не брала в руки телефон. Никогда. Сотни раз такие видела, и даже покруче, но чтобы потрогать... воспитательница не разрешала. Еще сломает, платить придется... как им пользоваться? Стейси не сразу, но поднимает его, еще минуту держит, привыкая к пульсации... эта маленькая коробочка ведет себя как тарахтелка, на которой они сюда приехали. Девушка помнит, как пару часов назад также впервые коснулась капота... а теперь — настоящий телефон! Такой красивый, блестящий, потрескавшийся в уголках и немного заляпанный, но это на первый взгляд вообще не бросается в глаза. А он все не перестает звенеть. Наверное, надо что-то сделать? Открывает крышку, как открывает каждое утро свою музыкальную шкатулку с балериной. Вот только под ней нет балерины, есть кнопки. Которые горят всеми цветами радуги, а сверху какой-то экран, он сверкает. На нем какие-то цифры, и фраза «Звонит». Кто звонит? Откуда звонит? И как ответить на звонок? Или просто это выключить? Стейси смотрит в открытую дверь, надеясь на мимо проходящих взрослых. Никого нет. Все видимо на очередном эфире. Оставили ее тут, со взрослой штукой... а если она сейчас взорвется, если не ответить? В панике, она прожимает все кнопки которые видит. Те тоже начинают издавать звуки. Короткие, но резкие. И вот на очередном нажатии, вибрация прекращается. Как и звонок. Стейси прислушивается в наконец наступившую тишину, молясь, чтобы она продолжалась как можно дольше. Может она только что предотвратила масштабную катастрофу? И эта блондинка потом скажет спасибо? А может, даже и Меган? — Алло, алло, Дженни! — раздается откуда-то, откуда непонятно. Девушка даже не знает, к чему прислушаться. Встает из-за дивана, чуть не поскальзывается на подоле из синтетики. Пару раз оборачивается вокруг себя, прислушивается то к столу, то к кисточкам для косметики... кто знает, что люди сейчас придумали. Но каждый ее шаг, в поиске источника, возвращает к началу, к дивану. И к открытой раскладушке, которая уже не вибрирует и не пищит. Но из которой теперь доносится тихий, едва различимый звук. — Алло, слышишь меня? Алло! Стейси, как и в первый раз, берет телефон не сразу в руки. Что, опять надо на какие-то кнопки нажимать? Она даже не помнит, какая помогла в прошлый раз? Судорожно вспоминает рекламу из телевизора. Как там делают разукрашенные дамы? Подносят это устройство ко рту? Так вроде? — Алло? — говорит она незнакомцу на том проводе в ответ. — Дженни, это ты? — раздается теперь громче мужской голос. — Кто такая Дженни? — Эм... а кто ты? Можно ли говорить? Что ей за это сделают? — Я Стейси. — О, очень приятно, Стейси! А я Джереми — Джереми Дональдсон? — впереди своих мыслей произносит девушка, после чего понимает, какую глупость сейчас ляпнула и зажмуривает глаза, прикусваыя себе язык. Воспитательница всегда так говорила: «не можешь держать язык за зубами? Прикуси его!». — Да, верно, — раздается после десятисекундного молчания на той стороне. — А ты видимо много знаешь Стейси. Ну вот, допрыгалась. Сейчас в гримерку вбегут чуваки с оружием, положат всех на пол и обвинять Стейси, и всех вместе взятых, в пособничестве «Перебою». Что она наделала? — Нет, я мало знаю. Я вообще вас не знаю. И не знаю вашу Дженни, — спешит оправдаться она. Но поздно. — И Меган. Вообще, хотите я им дам трубку? Не знаю правда, как найти... — Постой, постой... Меган? Ты в телестудии? — Ну да. Слушайте, я тут вообще не причем. — Я знаю, Стейси. Мы все тут не причем. Джереми замолкает, что пугает и на пару секунд успокаивает. Но на пару секунд. Теперь сидеть в тишине суперстремно, и почему в эту гримерку не поместили ту ебанутую группу для отсталых, а ее, Стейси? — Послушай, я хотел поговорить с Дженни. Можем считать, что этого разговора не было, — голос Дональдсона, в отличие от того, что Стейси слышала по передачам, более спокойный и мягкий. Даже не понятно, с тем ли Дональдсоном она общается. Может, он ее обманывает? — Я думал, если кто и случайно на этот звонок ответит, то может... Меган? А тут вообще незнакомый человек... который до сих пор про меня знает. Стейси снова совестно, и это снова бесит. Не привыкла она поддерживать взрослых, а уж тем более извиняться. Перед Меган она никогда и ни за что не извиниться. А этот Дональдсон... вроде ничего. Лучше бы он остался, а Вульф ушла. — В общем, передай, пожалуйста, Дженни, что я ей звонил. Может быть, еще позвоню, но уже с другого номера... не знаю, правда, когда теперь будет такая возможность. Завтра меня уже не будет в стране... и зачем я вообще тебе такое рассказываю? Что-то надо делать. Перед Стейси будто поставили таймер, с плохо читаемыми цифрами и непонятным сроком отсчета. Сколько осталось времени? Джереми куда-то спешит. Время на часах — 18:14. Завтра его уже будет... значит у него осталось 6 часов, чтобы увидеть Дженни? Нет, 5 часов, 46 минут. Еще хуже. — Подождите. А, вы не хотели бы поесть? Например сегодня, часов в 8. В «Закусочной у Фреда»?