Иллюзия самообмана

***

      Конфликты в семье — это определенно большая проблема, а если такие конфликты проходят в такой не маленькой семье, как дом Очага, то ранений не избежать. Люмин предположить даже не могла, что Арлекино на полном серьезе пойдет против своих детей, практически не жалея их. Все, конечно, понимали, что Четвёртая сдерживалась, но раны от этого меньше не стали. Люмин повезло, она отделалась синяками, да парой царапин, а вот близнецам и Фремине досталось больше всего. Но зато, несмотря на произошедшее, в итоге все закончилось хорошо, чему путешественница была очень рада, однако после ей пришлось повозиться с заботой о раненом Лини, который в большинстве случаев все брал на себя. Линетт отдыхала на втором этаже под болтовню Паймон, а Фремине решил остаться в доме Очага, где о нём позаботились другие дети. — Ай-яй, — вздрагивает юноша, когда Люмин ваткой, пропитанной спиртом, проходится по ране. — Терпи, осталось немного, — для большего успокоения девушка даже подула на рану, словно иллюзионист был настоящим маленьким ребенком. — Последняя, — девушка берёт юношу за подбородок, приподнимая, чтобы лучше видеть небольшую царапину на щеке, и так же проходит по ней ваткой, из-за чего Лини в очередной раз фыркает. — Все? — Заглядывая в золотые глаза, что сейчас находились непозволительно близко, спрашивает он. Люмин в ответ лишь кивает и, когда она хотела отстраниться, Лини притянул её обратно, усадил рядом с собой. — Побудь так со мной немного, — просит он, положив голову на плечо путешественницы. Люмин хоть и не первый раз видит такого Лини, но от вида поникшего лучника всегда было тоскливо на душе. Лини юн, но на него уже столько всего свалилось за его короткую жизнь, да и бремя будущего главы Дома Очага только усугубляло ситуацию. Путешественница видела, что он не хочет становится главой, но хочет продолжать и дальше заботиться о своей семье, а для этого ему придется становится все сильнее. Сейчас, пока он может позволить себе ребяческое поведение, было тем самым прекрасным, почти беззаботным временем, когда на его плечах ещё не лежит большая ответственность. Люмин приподнимает руку, зарываясь в светлые волосы лучника, тот даже глаза прикрывает, млея от её прикосновений, словно самый настоящий кот. — У вас ведь на днях должно быть выступление. Вы справитесь с такими-то ранами? — Обеспокоено спрашивает путешественница, вспоминая, как Лини пару дней назад приглашал их с Паймон в театр. — Хотелось бы тебя заверить, что справимся, но мне самому так даже не кажется, — тяжело вздыхает он, понимая, что отменить не получится, некоторые люди месяц ждали этого шоу, а некоторые и вовсе прибыли из других регионов. — Поможешь нам? — Лини выпрямляется, ловя хмурый взгляд цитриновых глаз. — Если хорошо заплатишь, — немного поразмыслив, отвечает мечница в шутку. Сцена — это всегда значит наличие публики, людских взглядов и ожиданий, которые не всегда удаётся оправдать. Путешественница даже представить не могла, чем именно могла бы помочь близнецам на сцене, если она обычно за шоу наблюдала как зритель, а иногда изредка помогала с декорациями, но сама на сцену не выходила. Новый опыт — всегда волнительно, но чаще всего бывает и полезным. — Спасибо, — широко улыбается юноша, и его лицо оказывается очень близко к лицу Люмин. — Буду должен. И обязательно заплачу ту цену, которой ты будешь довольна, — он быстро поцеловал возлюбленную в нос, а затем встал со своего насиженного места рядом, чуть скривившись от внезапной боли в бедре. — Осторожнее, — хмурится путешественница, вставая следом за лучником и придерживая его под локоть. — Тебе лучше отлежаться хотя бы один день, не напрягаясь. — Так точно, mon amour. Полежишь со мной? Спать хочется, — повернулся юноша, освобождаясь от хватки путешественницы. — Если только полежать, я сегодня ещё не выполняла поручения, — нехотя соглашается девушка, вспоминая про свои ежедневные обязанности. — Даже этого будет достаточно, — Лини берёт Люмин за руку, утаскивая в сторону комнаты. Уж что, а в обители иллюзионист чувствовал себя как дома. Он довольно часто своё свободное время проводил здесь вместе с путешественницей, отвлекаясь от своих ежедневных забот, и Люмин заодно отвлекая. И хоть сейчас Лини казался привычно веселым, но путешественница видела, что он притворяется. Похоже, битва с Арлекино о многом заставила задуматься лучника, в том числе и о собственной слабости. Несмотря на всю, как кажется с первого взгляда, несерьёзность юноши, он рано повзрослел, рано стал принимать тяжелые решения, взвешивая на себя груз ответственности за свою семью. Оберегать, защищать, он все делал ради кого-то, почти не думая о себе. Люмин не могла сказать, что понимает, ведь всю свою длительную жизнь у неё был лишь брат, и они заботились только друг о друге, не подпуская кого-либо близко к себе. Когда они вместе — им безразличны чужие проблемы, главное, чтобы родной человек был в безопасности. А в нынешнее время, попав в Тейват, на Люмин свалилось слишком много ответственности за других, о которой она никогда и никого не просила. — Сильно устал? — Совсем без сил, — вздыхает лучник, заваливаясь на мягкую подушку. Он сразу же застонал от боли, забыв о многочисленных ушибах по телу. — Готов проспать до завтрашнего утра, — совсем не весело прозвучал голос юноши, хотя он хотел наоборот. Никто из них не начинал разговор, они молчали, понимая, что все слова сейчас будут излишни и лишь сделают хуже. Иногда нет ничего действеннее, чем просто промолчать, но оставаться рядом. Люмин сидела на краю кровати, думая о своём, пока Лини без стеснения уложил голову к путешественнице на бедра. Девушка не возражала, лишь улыбнулась, зарываясь в световые волосы юноши пальцами, медленно поглаживая.

***

      Обещание помочь близнецам на ближайшем выступлении Люмин сдержала, даже пришла пораньше, чтобы Лини объяснил, что именно требуется от путешественницы. Они, конечно, тренировались в чайнике, но это никогда не заменит репетиций на реальной сцене. Пару раз они отрепетировали, и хоть вышло не с первого раза, но девушка поняла всю суть фокуса, в котором ей необходимо было участвовать. В этом представлении Лини старался выбирать те фокусы и трюки, которые вызывали бы минимум нагрузки на тело, ведь они с Линнет ещё не восстановились до конца. — Нет, так дело не пойдет, тебе нужно найти одежду поудобнее, — качая головой, сказал Лини, когда из-за своего шарфа и юбки Люмин не смогла в очередной раз воспроизвести трюк, который от неё требовался. — У нас должны быть запасные костюмы, можем пойти посмотреть. — Можете посмотреть в моем шкафу, там должно быть что-то подходящее для женской фигуры. Если ничего не подойдёт, возьмите один из моих запасных костюмов, у нас почти одинаковый размер в одежде, — посоветовала Линетт, наблюдавшая за репетицией. — Да, давай, — поправляя одежду, соглашается путешественница, следуя за юношей. В гримерной Люмин ждала несколько минут, прежде чем Лини достал из шкафа пару чехлов с одеждой. — Здесь есть пару нарядов для ассистентов, и запасная одежда Линетт. Можешь примерить, я подожду, — юноша вручил девушке одежду, и та сразу скрылась за ширмой. Первый наряд казался удобным, но вот надеть его стало той ещё проблемой. Верх состоял из красного топа, держащегося на бретелях за шею, по бокам кожаные вставки, а на животе полупрозрачная тёмная ткань, переходящая к низу. Штаны были такого же красного цвета, как и топ, держащиеся на золотистом ремне. В этих штанах на месте тазобедренной кости и чуть ниже колен были вырезы. Выглядело красиво, хоть и немного смущающе, так как девушка не привыкла к таким облегающим нарядам. — Как тебе? — Девушка вышла из-за ширмы, показываясь ожидающему её лучнику. — Неплохо, скажи же? Ещё бы маску и было бы замечательно, — Люмин ещё для лучшего вида покрутилась, открывая вид на оголенную спину и вырезы по бокам. — И правда хорошо сидит, — одобрительно закивал юноша, задерживая взгляд на вырезах чуть выше бёдер. — Даже слишком хорошо, — пробормотал он, кончики ушей Лини покраснели. — Значит другое примерять не буду, нужно в этом отрепетировать, чтобы привыкнуть к новой одежде, — Люмин потянулась и присела, проверяя удобность костюма. — Идем? — Да, ты иди, я пока маску найду, ты же хотела? — Отворачиваясь, Лини идет к шкафам, в поисках маски, которой там и в помине не было. Его сердце бешено стучало, всему телу стало жарко, а голову посещали весьма грязные мысли. Осталось всего-то выдержать репетицию и выступление, где путешественница всегда рядом и наверняка специально будет дразнить, ведь его реакция не была не замечена.

***

      Громкие аплодисменты, все, кто находился на сцене глубоко кланялись, пока занавес опускался, скрывая артистов. Стоило только ему опуститься до конца, как появилась Паймон, хлопая в ладоши. — Люмин, ты была восхитительна! Паймон было страшно, когда ты была так высоко и без страховки, но это было красивое зрелище! — Восхваляла путешественницу фея, находясь в восторге от представления. — А как Линетт превратилась в цветы! Паймон не поняла, как это, но было здорово! Хочу ещё увидеть! — Ради такой похвалы обязательно позовем тебя ещё, — засмеялся Лини. — Путешественница, у тебя хорошо получилось, несмотря на твое напряжение. — Было так заметно? — Неловко улыбнулась девушка. — Только в начале. Потом ты держалась достойно для человека, выступающего первый раз перед таким количеством людей, — даже Линетт не осталась в стороне. — Но в следующий раз стоит лучше отрепетировать номер на высоте, даже мне казалось, что ты можешь упасть. Это хоть и шоу, но даже оно опасно. — Да, это было опасно, — согласно кивает юноша, не смотря в сторону Люмин. Этот красный наряд все еще не давал ему покоя. — Надеюсь, следующего раза не будет, — устало вздыхает путешественница. — А вы как? Ничего не болит? — Немного, но могло быть и хуже, — поясняет Линетт. — Я пойду в буфет, мне нужно восполнить энергию. — Да-да, Паймон тоже хочет есть, Паймон сильно проголодалась, — соглашается фея и они вместе с Линетт уходят, оставив юношу и путешественницу наедине. И если Линетт ушла нарочно, понимая, что пару лучше оставить наедине, ведь наблюдать их воркование обычным людям невыносимо, а вот Паймон действительно хотела в очередной раз набить желудок. — Если что, Паймон будет с Линетт, не теряй, — оповестила фея путешественницу и скрылась. — Я тогда пойду переодеваться, — сообщает путешественница, направляясь в сторону гримерной близнецов. — Я провожу, — улыбается Лини, предлагая руку. Девушка улыбается и берёт юношу под локоть, и такими темпами они доходят до гримерной, делясь друг с другом впечатлениями о выступлении. — Я подожду внутри? — В прошлый раз ты остался не спрашивая, — Люмин улыбается уголками губ, замечая, как покраснел иллюзионист. — Извини, — он отвёл взгляд, но внутрь все-таки зашел вслед за возлюбленной. Люмин, весело улыбаясь и напевая под нос какую-то мелодию из Мондштада, скрылась за ширмой. Настроение было прекрасным, в какой-то степени даже игривым. Стягивая с себя смущающий костюм для выступления, который оказался невероятно удобным, девушка бросила взгляд на второй чехол с одеждой, в которой предположительно лежал запасной наряд Линетт. Подумав, что пока есть возможность, девушка может его ненадолго примерить, только вот наряд, скрывавшийся за тканью не был похож на костюм Линетт. Скорее всего, Лини перепутал, дав свой костюм? Какая разница, Люмин все равно примерит, когда ещё такая возможность будет. Только вот разобраться во всех этих ремешках удалось не сразу, даже Лини поинтересовался, все ли у неё хорошо, на что путешественница попросила подождать еще немного. Наряд Лини Люмин был маловат, особенно в груди, которую хорошо было видно через боковые вырезы. Короткие шорты подчёркивали изгибы девушки, а чулки и ремешки плотно прижимались к коже, кажется после них останутся следы. Рукава девушка не нашла, как ей прицепить, чтобы они не падали, потому не надела их, как и плащ поверх всего наряда. — Как тебе? — Выходя из-за ширмы, спросила мечница, услышав удивленный вдох юноши. — Кажется, ты перепутал, вместо костюма Линетт, там был твой. Мило, не правда ли? Лини замер, внимательно рассматривая каждую черту путешественницы. Она в его костюме. Люмин. В его. Костюме. Юноша сглатывает, не отводя взгляд от бёдер девушки, обтянутых в чулки и ремешки, как будто специально затянутых так сильно. Юноша резко отвернулся. — Тебе идет, — сделал комплимент Лини, смотря при этом не на путешественницу, а в сторону. Кончики его ушей покраснели. — Но мой наряд явно не рассчитан на твою фигуру, — юноша на секунду возвращает взгляд на Люмин, которая как раз в этот момент поправляла верх, из-за чего часть груди стала ещё больше заметна в боковых вырезах. — А мне нравится, — специально веселым тоном говорит мечница, будто бы не замечая смущение иллюзиониста. — Не жарко, не сковывает движения, разве что стоит быть аккуратнее при резких движениях, иначе случится конфуз, — Люмин подходит ближе к лучнику, украдкой поглядывающего на нее. — Д-да, действительно, — запнулся юноша, когда заметил приближение возлюбленной. — Ma chère, ты специально, да? — Нет. Ладно, пойду переодеваться, — шире улыбается путешественница, отходя от Лини. Кажется, она немного перестаралась, учитывая, как сильно он покраснел. Да и самой Люмин было смущающе так себя вести, она, конечно, смелая, но явно не в таких делах. — Люмин, — позвал Лини девушку, и только стоило ей повернуться на зов, как он заставил её прижаться спиной к стене. — Л-лин... Она не успевает спросить, в чем дело, он целует её, сильно прижимаясь к губам. Он терпел столько, сколько мог, избегал, умудрялся все отсрочить до последнего, рассчитывая на более удачное стечение обстоятельств, думая, что все должно быть красиво, а не так спонтанно, как сейчас. Лини чувствует, как девичьи руки сжимают костюм на его груди, умудряясь чуть царапать кожу. Немного болезненно, ведь там все еще давала о себе знать полученная рана, но ему все равно, это боль не так сильна, она не способна отрезвить его разум от накатившего возбуждения. Ему не хочется спешить, хочется попробовать её полностью, изучить каждую клеточку тела, поцеловать... От таких мыслей было и страшно, и неловко, Лини никогда еще не чувствовал себя настолько странно. — Прости, — хрипло прошептал он, отстранившись. — Я уже с ума схожу, как хочу тебя, — он роняет голову ей на плечо, пытаясь выровнять дыхание. Секунда, и он прижимается губами к её шее, позволяя себе оставить первую отметину, ведёт выше, к уху; он шепчет, как сильно любит её, опаляя жаром чувствительную кожу. — Продолжай, — отвечает девушка. Если она в самом начале была в замешательстве, то теперь ей было безразлично то, где они находятся и что к ним в любой момент могут зайти. Её просьбы продолжать стала последней каплей в его терпение, теперь Лини не сможет остановиться, было слишком поздно что-то менять. Юноша руками сжимает тонкую талию возлюбленной, ведёт вверх, к вырезам, желая почувствовать тепло её кожи, но перчатки мешали. Раздражённо остановившись, он быстро снял их, продолжая действовать. Стоило ему лишь немного коснуться пальцами груди, как девушка вздрогнула, но не оттолкнула, позволила и дальше себя касаться. Рано или поздно это должно было произойти, они и так уже давно стали парой и возникшее желание не стало неожиданностью, просто они слишком долго тянули. Юноша большими пальцами проникает глубже под одежду, очерчивая вставшие соски. Его движения на удивление не были неловкими, он знал, что делать, куда давить, чтобы сделать ещё приятнее. Лини целует девушку ещё раз, убирая руки, чем вызвал у неё недовольный стон. Лини приобнимает девушку, поворачивая спиной в сторону, где стояла небольшая тумба с реквизитом. Но им было плевать, все принадлежности для фокусов полетели на пол, когда девушка, уперевшись ягодицами о край тумбы, убрала руку на ее поверхность, чтобы удержать равновесие и не утянуть за собой юношу. Свободной рукой Люмин касалась шеи иллюзиониста, притягивая его ближе, не позволяя отстраниться. Когда он оказался ближе, прижимаясь бедрами к её бедрами, девушка в полной мере ощутила его желание, но она хотела его не меньше. Край тумбы хоть и неприятно вписался в нежную кожу ягодиц, но эта лёгкая боль не помешала наслаждаться прелюдией. Юноша чуть приподнял её, усаживая на тумбу. Снова раздался грохот, что-то опять упало на пол и, кажется, разбилось, но плевать на все, сейчас их мир сократился лишь до одного человека. Стоило Люмин сесть поудобнее, как одна рука иллюзиониста опустила к бедрами, проникая под ремни, поглаживая гладкую кожу. Щелчок, один ремешок, что был ниже всех теперь расстегнут, пальцами юноши ловко справились со знакомой застежкой. Он движется выше, к следующему препятствию, нарочно играя подольше — то проникнет под ремешок, то погладить кожу рядом, то ущипнет, и лишь потом расстёгивает, добираясь наконец до кромки шорт. Со второй ногой проделывает то же самое, специально медленно поглаживая кожу, возбуждая ещё сильнее. Какая же все-таки у Лини неудобная одежда, он не замечал этого раньше, ведь привык, но вот снимать её с кого-то другого — новый опыт. Он не хотел торопиться, медлил во всем, побуждая Люмин на ответные действия, и дождался. Девушка потянулась к шее иллюзиониста, ища заветный замочек, чтобы снять плащ, нетерпеливо дергая за ткань, лишь бы скорее снять эту мешающую часть гардероба. Сама Люмин уже несколько раз успела пожалеть, что решилась примерить этот чертов костюм, от которого невозможно было избавиться быстро. Или Лини специально не спешил? Она не понимала. — Привстань, — почти мурлычет юноша, расстегивая последний ремень на шортах. Девушка послушно выполняет просьбу, и Лини снимает с неё нижнюю часть костюма, которая по ногам съехала на пол, оставляя в одном белье. Коленом юноша заставляет путешественницу раздвинуть ноги шире. Он не смотрит, лишь рукой поглаживает внутреннюю сторону бедра, продвигаясь ближе к кромке белья. Аккуратно пальцами проводит по ткани, чувствуя, как сильно Люмин его хочет и уже готова принять, но он все еще не спешит. Поцелуй, долгий глубокий, его язык проник внутрь рта девушки, сталкиваясь с её языком. Она отвечала не менее напористо, ещё немного, и инициатива была бы у неё. Юноша пальцами чуть давит на нужную точку, вызвав стон путешественницы, приглушённый поцелуем. Лини медленно, круговым движениями давит на нужную точку, заставляя Люмин раздвинуть ноги ещё шире, заставляя её желать большего. Лини сам все еще одет, это доставляло дискомфорт. Он хотел почувствовать её полностью, кожа к коже, ощутить все её прикосновения, насладиться ими в полной мере. Юноша отстраняется, избавляя себя от верха одежды, ловким движениями сбрасывая белые рукава, развязывая корсет и расстегивая застежку на шее. Его одежда падает где-то рядом, ему без разницы, потом разберётся. Он возвращается к поцелую, позволяя рукам девушки обхватить свои плечи, оставляя на них алые росчерки, когда он продолжил пальцами массировать клитор, проникнув уже под ткань белья. — Лини, прошу тебя, быстрее, — хрипло шепчет девушка, разорвав поцелуй. — Да, — коротко отвечает он, внемля просьбе возлюбленной. Люмин откинула голову назад, закусив губу, лишь бы не застонать громко, лишь бы только их не услышали. Юноша, воспользовавшись положением, припал губами к открывшейся шее, оставляя крепкий поцелуй на ней, после которого остался красный след. Невозможно было себя контролировать, когда она была его, рязгоряченная, отвечающая на все его ласки, готовая полностью принять его. Юноша прикусывает нежную кожу шеи, в этот момент ускорясь еще намного, чем вызвал явный восторг у Люмин. Он останавливается, вызывая у девушки протестующий всхлип. — Нет, нет, только не сейчас, прошу, — простонала путешественница, которой хватило этой стимуляции, чтобы завестись в полной мере и почти кончить, но Лини слишком неожиданно остановился. — Потерпи. Просто потерпи, mon amour, — он приобнимает девушку, таким образом добравшись до корсета, чтобы наконец снять верх её одежды. От нетерпения его руки трясутся и не сразу удаётся совладать с застежками, ещё и Люмин мешала, целуя так близко оказавшуюся шею иллюзиониста. — Ma chére, ты нетерпелива, — юноша отстраняется, позволяя девушке дальше самой снять одежду, обнажая грудь. Восхитительный вид обнажённой Люмин окончательно выбивает Лини из колеи. Широко раздвинутые ноги, обнажённая грудь со вставшими розоватыми сосками. Вся выдержка, которая у него оставалась, летит коту под хвост. Хватит, он хоть и желал не торопиться, но у всего есть свой предел и медлить сейчас было нельзя. Разобравшись с ремнем, юноша высвобождает свой вставший член и, стягивая бельё с возлюбленной, медленно входит. Ему едва удаётся сдержать удовлетворительный стон. Так тесно и горячо оказалось внутри... Люмин с силой закусывает губу, почти до крови, чтобы не издать громких звуков и не привлечь ненужного внимания, однако это было невероятно сложно повернуть, особенно, когда Лини сделал первое пробное движения, входя полностью. — Как же сильно я люблю тебя, ma chére, — прошептал юноша в губы возлюбленной, нежно целуя. Его темп был медленным, осторожным, он давал возможность привыкнуть к себе, до тех пор, пока Люмин сама не начала толкаться бедрами навстречу движениям любимого. Он берёт её за бедра, сжимая до белых пятен нежную кожу. Девушка же скрещивает ноги, желая почувствовать Лини настолько близко, насколько это возможно. Ей мало, очень мало, хотелось брать ещё и ещё, чувствовать, как он скользит внутри неё, касаясь той самой точки. Темп менялся, Лини словно играл с ней, пытаясь достичь своего конца и помочь достичь его любимой. Поцелуи становились всё глубже, стоны громче, их уже невозможно было сдерживать, так как каждое движения находило отклик в путешественнице. Им не нужно было много времени, чтобы достичь оргазма, они слишком долго откладывали эту часть отношений на потом, постоянно сдерживаясь. Движения Лини становились еще более резкими. Он не смог удержать стона, когда девушка сильнее сжала его, достигнув конца. Ему много не нужно было, пару движений и он заканчивает, кончая на бедро возлюбленной. — Прости, — он роняет голову ей на плечо. Светлые волосы прилипли ко лбу, дыхание было тяжёлым, сбитым. — Мне так хорошо, mon amour. — Я хочу ещё, — спустя пару минут молчания, просит путешественница, словив загоревшийся взгляд юноши, когда тот выпрямился. — И я тоже люблю тебя. Очень люблю. Люмин улыбнулась, увидев, какое удивление вызвала своими словами. Но Лини быстро сменил выражение лица, став выглядеть ещё более игриво. — Желание дамы закон, — он берёт её руку, целуя ладонь. Кажется, Паймон и Линетт их так и не дождутся...