Иллюзия самообмана

***

      В последние недели путешественница была довольно занята, чтобы даже уделить одну короткую минуту на Лини, но юноша не обижался, либо же только делал вид, будто все в порядке. Люмин была рада, что Лини довольно спокойно относился к тому, что девушки часто не бывает рядом, но увы, была отнюдь не права насчет этого. Может быть иллюзионист и делал вид, что все хорошо, но внутри довольно сильно расстраивался уходу возлюбленной. Они могли не видеться неделями, а того и месяцами, когда мечница покидала регион отправляясь навестить старых друзей в других, и зачастую это занимало не меньше месяца. Нельзя сказать, будто Лини совсем не ревновал, он знал о множестве знакомых путешественницы, но все же не хотел в очередной раз подрывать то хрупкое доверие между ними, которое он так долго старался заполучить. Ему уже однажды хватило обжечься из-за своей самоуверенности в том, что ничего не будет, когда он укрыл факт их с сестрой принадлежности к фатуи, но в итоге это обернулось печальным опытом и долгим путём повторного завоевания доверия Люмин. И даже если сейчас у них отношения гораздо ближе, чем были тогда, Лини все равно не рискует, зная, как порой может действовать его прекрасная возлюбленная. Сама же Люмин частью своего сердца тоже не была рада надолго расставаться с тем, кому уже принадлежало её сердце, но разумом отчётливо понимала, что такое всегда было и будет, пока она не окончит своё путешествие. Жизнь такой, как она, всегда наполнена новыми разными местами, людьми и домами, ей не привыкать расставаться ради новых встреч, но сейчас случай особенный. Она, кажется, никогда ещё не была так близка с людьми из миров, которые посещала, но в этот раз что-то неизменное подверглось переменам. И Люмин это нравилось, даже не смотря на страх перед их неизвестным совместным будущем. И все же после разлуки неизменно следует новая встреча, куда ярче и насыщеннее предыдущих. В Фонтейн Люмин возвращается на пару дней раньше, чем она писала Лини в письме. Так уже сложились обстоятельства и помощь путешественницы больше нужна не была, потому она смогла выдвинуться в путь с запасом времени. Была вероятность, что Лини готовился к её приходу именно в определенный день, наверняка устроив какое-нибудь милое свидание, но в этот раз девушка немного подкорректирует его планы устроив сюрприз своим ранним визитом. Интересно, когда так получилось, что путешественница торопиться возвращаться в регион из-за одного единственного человека, совсем не заботясь ни о чем? Их будущее неясно, их род деятельности опасен, да и может наступить момент, когда Люмин придет пора покинуть Тейват. Она часто отбрасывала эти негативные навязчивые мысли в сторону, но рано или поздно все равно придется поговорить на эту тему и все для себя решить. Сейчас Люмин счастлива и совсем не жалеет о принятом решение быть вместе с человеком, который ей искренне нравится, которого она взаправду любит без притворств и ложных убеждений. Все же ей иногда стоит не думать о том, что это хорошее и счастливое время с Лини может в одночасье оборваться. С неё достаточно думать о том, чего еще не произошло, мечнице стоило научиться жить настоящим, без оглядки на прошлое, без мыслей о грядущем. Кажется, Люмин настолько погрязла в своих мыслях, что совершенно забыла о безопасности, врезавшись в проходящего по улице города жандарматрона. — Ай-яй, — Люмин потерла ушибленный лоб. Столкновение с железной конструкцией такое себе удовольствие, ладно хотя бы шла не так быстро, иначе тогда могло быть гораздо хуже. — А ты еще Паймон говорила, что не стоит летать в облаках, пока находимся на улице, — делает ехидное замечание фея. — Сильно болит? — Нормально все, — отмахнулась от Паймон путешественница. Больно хоть и было, но не критично, терпеть можно. Используя гидро на ладони, девушка прикладывает её к месту ушиба; приятная прохлада притупляет боль, заставляя надеяться, что синяка или шишки не останется. Не хотелось бы идти на свидание со "звездой" во лбу... — Может вы встретитесь в другое время? А то скоро вечер, Паймон устала и хочет есть, — пыталась отговорить фея, но Люмин была непреклонна. Они столько не виделись, что терпеть и дальше разлуку, находясь в одном городе — то ещё испытание. И когда Люмин стала такой ужасно эмоциональной? Хотя, так было только с Лини, для остальных она оставалась все той же холодной и молчаливой путешественницей. — Посмотри на себя, чуть ли не бежишь уже. Эх эта любовь, Паймон совсем тебя не понимает. — А как читать любовные романы, так ты первая. И знаешь, в чайнике осталось ещё много десертов и, кажется, цыплёнок в медовом соусе тоже. Причем целый, — хитро улыбнувшись, девушка взглянула на подругу. — Почему ты не сказала раньше! Передай Лини и Линетт от Паймон привет, пусть не обижаются на Паймон, которую великая путешественница морит голодом, — протараторила фея и исчезла, не успев выслушать все возмущения подруги. Люмин ей это ещё припомнит, но сейчас были дела поважнее. В довольно неплохом расположении духа, мечница направилась в сторону театра, где, как она помнила, сегодня должна была проходить репетиция близнецов перед скорым выступлением. Люмин не раз удивлялась, как легко им удавалось завоевывать внимание публики и каждый раз придумывать что-то новое для своих выступлений, при этом они еще выполняли приказы как Фатуи. В здание девушка заходила стараясь не привлекать внимание, однако почти сразу же столкнулась с выходящей из главного зала Линетт. — Ох, давно не виделись, — тепло улыбается путешественница, разглядывая практически безэмоциональное лицо Линетт. — Люмин, добрый вечер, — девушка улыбнулась краешком губ. — Лини говорил, что ты вернешься только через два дня. Впрочем, он будет не против увидеть тебя и сейчас. — Удалось освободиться раньше, — неловко отвечает путешественница. Ей с Линетт иногда было тяжело вести диалог, но она не подавала виду. — Это хорошо. Не придется еще два дня слушать стенания брата о том, как он желает тебя увидеть, — в глазах ассистентки блеснул лёгкий озорной огонек. — Лини сейчас в гримерной, приводит в порядок инвентарь. Думаю, он будет рад тебя увидеть. В качестве компенсации съем пирожное, иначе не хватит подзарядки на вечер, — в своей манере выразилась девушка, не став и дальше задерживаться за разговором с путешественницей. Безразличная снаружи, но смущенная внутри, Люмин направилась в сторону гримерной близнецов, дверь которой была открыта. Это оказалась неплохой шанс, девушка всегда старалась ходить тихо, но в этот раз практически бесшумно вошла в небольшую комнату в поисках Лини. Искать долго не пришлось, возмущенный голос Лини раздавался за ширмой. — Надо будет заменить шкаф, — ворчал юноша, пытаясь уместить все те многочисленные инструменты для фокуса, но дверца шкафа не поддавалась. И когда иллюзионист выпрямился, чтобы оценить свою работу, Люмин подобно кошке скользнула к нему за спину, ловко закрыв его глаза руками. Он с ней неоднократно проделывал тоже самое, так почему ей нельзя? Однако Лини весь напрягся и собрался, будто кот перед прыжком, будто бы ситуация была не чем-то милым и забавным, а настоящим нападением врага. Однако так было совсем недолго, буквально пару секунд спустя Лини расслабился, а его руки оказались поверх ладоней девушки. — Mon amour? — Мурчащие нотки в его голосе доставляли слуху путешественницы невообразимое удовольствие. Юноша провёл своими руками по запястью возлюбленной, затем обратно, пальцами пощекотав открытые участки кожи. — Возможно, — девушка широко улыбнулась, уже желая опустить руки. Однако этот нахальный кот оказался довольно изворотливым, сжав обе ладони путешественницы, он повернулся к ней лицом, поочерёдно губами прижимаясь к центру её ладоней, а затем уделяя внимание каждому пальчику — оставляя поцелуи на них. — Лини! Казалось бы безобидное действие, но то, какое влияние это оказывало на путешественницу — нельзя было скрыть за её привычной маской невозмутимости. Возможно свою роль ещё сыграло то, что они давно не виделись, и мечница успела настолько сильно соскучиться? Возможно, ведь Лини каждую их встречу вытворял что-то такое, никого не стесняясь, чем вводил не привыкшую к столь открытым ласкам путешественницу в краску. — Если я не ошибаюсь, то ты должна прибыть через пару дней. Или я настолько потерял счёт времени в разлуке с тобой, что забыл, какой сегодня день? — Лини поудобнее перехватил руки девушки, прижав их к своим щекам, полуприкрыв глаза. — Просто освободилась раньше, — отвечает путешественница, чувствуя, как горят её щеки от безобидных действий иллюзиониста. Хотя от Лини другого ожидать и не стоило, он умел смущать не прилагая никаких усилий, его безудержная харизма и лёгкая манера речи давали свои плоды. А может все дело в обжигающем взгляде аметистовых глаз из-под полуприкрытых век? Люмин однозначно сходит с ума, когда находится рядом с ним. — Какое хорошее завершение этого дня, — юноша отпустил одну руку путешественницы, сделав полшага вперёд, приобнимая возлюбленную за талию. — Привет, ma chére, — озорно улыбнулся он, соизволив вспомнить о вежливости лишь сейчас. — Добрый вечер, хаяти, — шире улыбается Люмин, отвечая юноше той же монетой, запоздало приветствуя его. — Хаяти? Что это значит? — Удивился он, который обычно в их паре использовал милые слова на другом языке. Похоже его привычка передалась теперь и путешественница. — Секрет, — девушка освобождает руку, щелкнув юношу по носу. — Я соскучилась, — переводит тему она, прижимаясь лбом к его лбу. Лини оставалось только отступить, но позже он обязательно выяснит значение того слова, а пока отдастся моменту целиком. — Я полностью разделяю твои чувства, ma lune, — он оставил короткий поцелуй на кончике её носа, затем мягко поцеловал в лоб, щеку, оставив на последок самое сладкое — её губы. Он прихватил губами её нижнюю губу, прежде чем слегка прижаться. Губы Люмин были чуть суховаты, наверняка влияние пути через пустыню. Не став себе отказывать в своём желании, Лини провёл языком по её губам, продолжая целовать аккуратно и мягко, будто в первый раз, полностью отдаваясь во власть этого прекрасного и долгожданного момента. Именно такой должна быть любовь, когда время вокруг будто останавливается, когда все на свете забывается, когда вся вселенная становится лишь одним человеком. Люмин позволяет себе обнять юношу за шею, чуть привставая на носочки для удобства, Лини же располагает руки на талии возлюбленной, сжимая её от переизбытка чувств. Поцелуй становится глубже, а прикосновения приобретают нотки жадности. Поддаваясь моменту, Люмин слегка кусает юношу за нижнюю губу, чувствуя, как руки на её талии сжимаются сильнее, а с его губ слетает приглашенный стон. Девушка смутилась, явно ожидая вызвать не такую реакцию своим безобидным действием. — Ma belle, — Лини, тяжело дыша, снова прижимается лбом ко лбу возлюбленной, закрывая глаза. Нельзя передать словами, как ему приятно сейчас держать Люмин в своих объятиях, как приятно просто находиться рядом. — Как иронично, что сейчас не могу подобрать правильных слов, чтобы описать то, как рад тебя видеть, ma chérie. — Думаю, ты справляешься с этой задачей и без слов, — путешественница охватывает ладонями щеки Лини, чтобы коротко поцеловать. — Иногда слова не нужны, я и так все понимаю, — шепчет она ему на ухо, щекоча дыханием. — Ты сводишь меня с ума, ma petite, — Лини роняет голову ей на плечо, вдыхая полной грудью её свежий аромат неведомых ему цветов. — Взаимно...

***

— Не думала, что ты вот так вот сразу потащишь меня куда-то, — усмехнулась Люмин, шагая вслед за Лини, ведущем её к морю. — Изначально я планировал провести с тобой время так, когда ты прибудешь обратно в Фонтейн, но не зря, кажется, приготовил все заранее, — бодро шагая впереди, Лини наконец останавливается. На воде, привязанная к большому камню, стояла средних размеров каноэ с деревянным навесом и лёгкой полупрозрачной тканью, предназначенной скрывать сидящих там людей. — Прошу, — Лини первый поднялся на борт, протягивая руку девушке. Люмин берет лучника за руку, позволяя помочь себе забраться в каноэ, однако этот хитрый кот в последний момент будто специально потянул сильнее, заставляя девушку прижаться к его груди, чтобы не упасть. — Прости, не удержался, — смеется он, но замолкает, когда получает лёгкий укус на груди сквозь ткань одежды. — Понял-понял, больше так не буду. — И меньше тоже? — Ко... Люмин, — почти попался на словесную уловку он, но вовремя опомнился. — Что же, прошу присаживайся и наслаждайся видами, обещаю, этот вечер не пропадет зря, — иллюзионист отвязывает верёвку и с легкостью отталкивается веслом от берега, умело направляя каноэ по одному ему известному маршруту. Девушка послушно садиться на сиденье, скрытое навесом и лёгкой тканью, колышещейся от движения, однако Люмин почти сразу же цепляет её специальной веревочкой к навесу, чтобы не закрывала ей обзор на виды Фонтейна. Однако её взгляд не мог долго задержаться на окружающей ее природной красоте, он постоянно задерживался на Лини, управляющим веслом. — Что-то случилось? — Поворачивается к ней юноша, будто бы почувствовав взгляд. Люмин отрицательно качает головой. — Нет, просто любуюсь, — улыбается девушки, заметив, как неловко отвернулся лучник, скрывая своё смущение. Надо же, на выступлениях и при других людях всегда такой смелый, а сейчас... А сейчас, перед ней, он был настоящим. Люмин тихо смеется, почти сразу поймав на себе возмущённый взгляд. Не только Лини каждый раз может вгонять ее в краску, она тоже на такое способна. Они молчали все то время, пока все дальше и дальше отплывали от берега. Казалось бы они не однократно проводили время вместе, однако этот вечер отличался своим спокойствием и тишиной. Не было волн, не было ветра, а на небе медленно расцветали яркие огоньки, хотя на горизонте все еще можно было увидеть небольшую полоску света от заходящего солнца. Люмин нравилась такая спокойная погода, когда не нужно было беспокоится о том, где прятаться от дождя или от пробирающего до костей ветра, ведь из-за высокой влажности в Фонтейне всегда было несколько прохладно, особенно у воды. — Замерзла? — Интересуется Лини, несколько минут наблюдавший за путешественницей. Он отметил, что девушка непроизвольно пару раз повела плечами, из-за чего трактовал этот жест для себя так, будто мечнице холодно. — А? Нет, вовсе нет, — девушка улыбнулась, взглянув на юношу. Ей нравилась его забота, его внимательность и чуткость в отношениях. Возможно Лини иногда казался ветреным в силу своего образа для публики, но когда они оставались наедине — он разительно отличался от того Лини, которого видели все. — И все же, — оставив весла, Лини подсел ближе к девушке, поймав её ладонь в свою. Возможно дело было в пиро глазе бога, но иллюзионист всегда был очень тёплым, даже в холодную погоду. — Позволь мне, — переплетая пальцы, юноша боком прижался к путешественнице, другой рукой обнимая за талию. Люмин улыбнулась такой заботе, охотно прижавшись к юноше и обнимая его в ответ. Лодка остановилась посреди озера из-за отсутствия течения и ветра. Тихо, умиротворенно, так спокойно быть наедине с тем, кто нравится. Казалось, они могли провести так всю ночь... Хотя, что им мешает сделать именно так? Виднелся город за стенами которого зажигалось все больше фонарей. Солнце окончательно уступило свои права ночи, позволяя погрузить регион в загадочную полутьму. Люмин украдкой взглянула на Лини, поймав его взгляд в ответ. Сопротивляться желанию поцеловать юношу было бы бессмысленно, потому повернувшись к нему всем телом, девушка поцеловала, задержавшись в таком положении на долгие минуты. Придерживая возлюбленную за талию, чтобы так не упала, Лини охотно отвечал на поцелуй, позволяя очарованию ночи взять над собой верх. Из-за слабого узла лёгкая белая ткань скрыла их, будто бы отрезая от остального мира. — Так что значит «хаяти»? — Юноша отрывается от поцелуя, задавая интересующий весь этот вечер его вопрос. — Однажды прогуливаясь по Сумеру услышала, как между пар часто проскальзывало это выражение, — начала девушка издалека, сохраняя интригу. — И подумала, что однажды появится человек, кого я бы смело могла назвать так. Люмин коротко целует юношу, вполне насладившись его нетерпением. — «Хаяти» значит «моя жизнь», — улыбается девушка, заметив, каким взглядом на неё посмотрел Лини. — Ma vie, — Произносит Лини что-то новое, чего Люмин раньше от него ещё не слышала. — Что? — «Ma vie» у нас в Фонтейне значит тоже, что ты только что сказала, — юноша снова берёт ладонь девушки в свою, поднося её к губам. Оставляет долгий поцелуй посередине, наслаждаясь каждым мгновением этой ночи. — Ты моя жизнь, Люмин. Его шепот казался громче любых криков. Сияющий взгляд аметистовых глаз, которым нельзя было отказать, лёгкая улыбка на тонких губах. Этой ночью Люмин была окончательно и бесповоротно покорена им. — Я люблю тебя, — срывается тихое признание с её губ, а после даже ночь потеряла всякий смысл для них двоих.