Здесь рассвет называют закатом

Лёва был ещё жив, но Валера буквально чувствовал, как жизнь в нём угасала. Носатов кричал о скорой, и они её даже вызвали, но Валера знал: не успеют. Даже при самом лучшем раскладе врачи будут тут минут через десять минимум. А у Лёвы этого времени не было – опять же, даже при самом хорошем раскладе. Мелькнула шальная мысль: Лёву ведь можно спасти, обратив в пиявца. Но… Это казалось чем-то неправильным, ненужным. В том смысле, что сам Хлопов добровольно на подобное существование не согласился бы. А значит… Это – конец. На всех, казалось, напало какое-то оцепенение, мешавшее как-то действовать и даже просто думать. На всех, кроме Риты. Девушка изловчилась, сперев у Игоря серебряный нож, с которым тот не расставался, и подлетела к Валере, хватая его за руку. Лагунов даже среагировать не успел, как Рита вывернула его руку внутренней стороной ладони кверху и полоснула лезвием по коже. Не глубоко, но кровь на ранке выступила сразу, и Рита, не колеблясь вообще ни секунды, поднесла руку Валеры к губам Лёвы. Никто её не останавливал, но в равной же степени никто и не понимал, чего ради она это делала. От Валерки требовалось буквально несколько капель крови, и когда они попали к Лёве на язык, Шарова отпустила вампира и протянула «позаимствованный» нож Игорю, возвращая его. Все присутствующие в одном и том же немом вопросе воззрились на девушку. Та вздохнула, но, немного помолчав, пришла к выводу, что должна всё прояснить. – Это… должно помочь. – В её голосе слышалась уверенность, но не сказать, что её было много. В том, что всё получилось так, как надо, она и сама ещё сомневалась. – Вампирская кровь лечит, если немного её выпить. Шарова перевела взгляд на Лёву. Тот всё так же лежал, не подавая явных признаков жизни, не шевелясь, почти не дыша… Но ключевое слово – «почти»! По подсчётам Валерки Лёва бы уже умер, если бы не… неужели, реально дело в его крови? – Откуда ты знаешь? – требовательно спросил Носатов. – Ты ж про вампиров-то и не знала, пока Валерку не увидела. Рита закусила губу. Явно то, что она собиралась сейчас сказать, было не самыми приятными откровениями… Эта история чем дальше – тем хуже и хуже! – Я… всё знала. Глеб обещал мне помочь, если я приведу к нему Валеру. Он и есть тот древний стратилат, которого вы ищете. Я должна была втереться к вам в доверие, запутать… И я это делала, и вы можете мне не верить больше, но… – Она осеклась, снова закусив губу. Да уж, в подобном признаться – это не два слова сказать. – Но после всего, что он тут сделал, после того, что он сделал с Лёвой… Нет. Я не буду ему помогать, не могу, умру лучше. Рита схватилась за голову, отходя к стенке, как будто тысячи мыслей острыми иглами впивались ей в мозг. А возможно, именно так по ощущениям и было. Сомнения и противоречия действуют именно так. – Глеб помогал людям, исцелял их с помощью своей крови, – продолжала Рита, и голос её дрожал от стоявших в нём слёз. – Всего несколько капель вампирской крови могут излечить почти любой недуг, но человек при этом остаётся собой, не делается пиявцем, и я подумала… что это поможет. Носатов уже хотел было разораться: он поджал губы, и по щекам его заходили желваки. Он… закипал. Недовольно пропыхтев, он всё же сдержал себя в руках и вместо криков сказал почти спокойное: – Не работает это. – Он кивнул в сторону Хлопова. – Лёва не очнулся. – Но он уже продержался дольше, чем мог бы, – возразил какой-то новый участник их дискуссии. Вообще, это хотел сказать Валера, но кто-то его опередил. Все обернулись назад и увидели, что голос принадлежал отцу Павлу. Священник подобрался так тихо, что его появления даже не заметили. И чего ему тут делать вообще? Резко разонравилось жить, подобно отшельнику?.. – Я знаю, где последний обломок плиты, – ответил он на неозвученный вопрос, повисший в воздухе. Пока священник бегло объяснял, как его наставник рассказывал о том, что плита спрятана в усадьбе Говши, где-то вдалеке послышался вой сирен скорой. Валерка выдохнул с облегчением: Лёва всё ещё дышал, он это слышал, чувствовал! Может быть, все эти «фокусы» Риты с его кровью действительно помогли… Врачи, жутко удивившиеся состоянию Хлопова и тому, что тот всё ещё жив был, быстро забрали парня. Чтобы следить, так сказать, за ситуацией, с ним в больницу отправился отец Павел – своё желание он аргументировал тем, что просто хотел помочь, и это был лучший способ. Потому что остальным нужно было заняться другими делами. После того, как Лёву забрала скорая, Игорь и Валера сразу же начали собираться за плитой. Носатов попытался настоять на том, чтобы поехать с ними, но достаточно убедителен не был. Его всего буквально трясло от переживаемого стресса, и Игорь, не без особых усилий, убедил его остаться и просто подождать. К тому же, остальные обломки плиты должен был охранять хоть кто-то… Рита тоже осталась. На самом деле, в последние дни девушка буквально увядала на глазах из-за своей болезни, но держалась из последних сил. Неблизкая дорога туда и обратно явно не пошла бы ей на пользу. Хотя доктор очень сильно не горел желанием оставаться с ней. Он и без того ей не доверял, а сейчас так вообще… Ну, оставалось только надеяться, что эти двое в их отсутствие друг друга не поубивают…

***

– Я знаю, что вы мне не доверяете, – протянула Рита спустя долгие минуты напряжённого молчания. – И я немногое могу сделать, чтобы как-то реабилитироваться в этом плане… Но Глеб хочет устроить всё то, что затевает, в школе. Точнее, в её подвале. Я точно не знаю, но место там… особое. Валентин Сергеевич смерил девушку недоверчивым взглядом. За последний час – раз в десятый уже, не меньше. Неудивительно, что он не спешил ей верить, но сейчас Рита чем угодно была клясться, что говорит правду. Она… правда хотела помочь, всё исправить. До этого ей казалось, что за жизнь нужно хвататься, что «игра стоит свеч», что главное спастись, выжить… Но за это короткое время она успела привязаться к этой разношёрстной компании. Поняла, что иногда «частное» должно уступать чему-то «общему». Что никакая жизнь ей не нужна, если она достанется ей такой ценой. – Это всё, что я знаю, честно. И я не пытаюсь завести вас в ловушку, иначе рассказывала бы это Валере – Глебу ведь нужен он… Я просто хочу помочь хоть чем-то, может, можно что-то сделать… Шарова не договорила. Носатов махнул рукой, рассекая воздух, призывая к молчанию. Он… думал. У него буквально на лбу было написано, как агрессивно он рассуждает о том, поверить словам Риты или нет. И, видимо, наконец разрешив свой внутренний конфликт, он, поднимаясь с насиженного места, выдохнул: – Останься и следи за плитой. Мне… надо кое-что сделать. С этими словами доктор, ничего больше не поясняя, вышел на улицу, оставляя их штаб-гараж позади. Если Рита не врала, и вся финальная заварушка действительно будет в школе, то сейчас было самое время для того, чтобы позаботиться о хотя бы незначительном преимуществе в этом бою. Вряд ли вампиры проверяли в школе каждый уголок, именно на это делал ставку Носатов. Нужно было пробраться незаметно внутрь и оставить для себя несколько «сюрпризов». Этими самыми «сюрпризами» должны были стать бензин и арбалет. Да, возможно, серебро в стрелах древнего стратилата и не взяло бы, но задержать – вполне себе могло. Для защиты подойдёт. А бензин… Ну, тут и говорить нечего: каким бы устойчивым к чему угодно Глеб ни был, из пожара он едва выбрался бы. Ну, из такого сильного, на который рассчитывал Носатов. В этой части школы, как оказалось, шёл ремонт. Весь подвал был истыкан опорными балками, которые в контексте грядущего боя выглядели крайне ненадёжно. Да к тому же они были деревянными... Загорятся – и всё, прогорят в считанные минуты, и потолок больше ничего удерживать не будет. Опасно, конечно, но... в какой-то степени это тоже преимущество. Найти в подвале достаточно укромное место оказалось непросто. Всё было или слишком «открытое», или такое, что туда пока доберёшься, тебя уже сожрут вампиры раз пять. Идеальный вариант нашёлся далеко не сразу… Но нашёлся! А всё остальное – уже дело вторичное. Каким-то чудом Валентин Сергеевич не нарвался ни на одного из пиявцев, которые в школе явно могли быть. Если это место для Глеба было так важно, то уж точно охранялось… Только вот охрана, как оказалось, филонила. Когда же Носатов вернулся к гаражу, было уже утро. И Валера с Игорем уже привезли добытый обломок. Ну… Вот и всё: вся плита собрана, и что делать дальше – никто не знал. Осложнялось всё ещё и тем, что плита, как оказалось, была вообще не тем, за что пытался выдать её Глеб. Теперь надо было любой ценой сделать так, чтобы он до неё не добрался… Иначе плакали их надежды на жизнь спокойную и «мир во всём мире». В какой-то момент Носатов, ухватив Игоря за локоть, отвёл того в сторонку для разговора, так сказать, с глазу на глаз: – Я займусь плитой, а вы разберитесь со стратилатом. Игорь искренне не понимал, почему доктор отвёл его в сторону, чтобы сказать такую простую вещь, в которой вообще не было никакой тайны. Хотел уж было уточнить, в чём суть-то такой секретности, как доктор продолжил: – Игорь, пообещай, что в случае, если Валера в попытке одолеть Глеба всё же позволит внутренней тьме взять над собой верх… ты убьёшь его. Без промедлений. Корзухин насупился. Ещё чего! Может быть, он был излишним оптимистом, но в Валерку он верил: в то, что тот сильнее вампиризма, сильнее всех этих условностей и общепринятых истин. Он – другой. И он справится. – Валера – мой друг, – напомнил Игорь. – И я не буду его убивать только для того, чтобы «перестраховаться». Носатов, казалось, чего-то такого и ожидал. Потому что ответ у него словно был заготовлен: – Я сказал – «если». Если Валерка справится – замечательно. А если нет… Пообещай, что не дрогнешь. Игорь не сильно хотел в этом «заговоре» участвовать, но всё же кивнул, пускай и неохотно. В конце концов, он верил, что до этого не дойдёт. Так почему тогда не пообещать сделать то, в чём точно не будет необходимости?.. – В подвале спрятаны канистра и арбалет, – хлопая Корзухина по плечу, предупредил доктор. – Может, поможет вам.

***

В школу решили ехать через несколько часов после рассвета. Нужно было хоть немного отдохнуть и набраться хоть каких-то сил. Хотя… Никто вообще уверен не был, что им это поможет. Силы были слишком уж неравны. И удача, по закону жанра, была не на их стороне. Конечно, у них был небольшой козырь: во-первых, когда Глеб поймёт, что Рита на их стороне, будет уже поздно, и девушка, возможно, успеет что-то сделать; во-вторых, плита будет достаточно далеко, когда Глеб про неё спросит. Это было немного, но хоть что-то! Когда запланированное для отъезда время приблизилось, вся троица двинулась к машине. По пути решили заехать в больницу, проведать, как там Лёва. И, если тот не очнулся, то хотя бы узнать прогнозы. Но… всё оказывается куда лучше. Лёва вернулся в чувство и стремительно шёл на поправку, даже слишком стремительно! Ну, в его положении всё относительно… С такими ранами люди могут в коме сутками и неделями лежать, а он… Он не просто в неё не впал, он держался так, словно у него была всего пара синяков, по сравнению с тем, как он должен был себя чувствовать… У Валеры его мёртвое сердце даже «ожило» на несколько секунд, когда он воочию увидел, что с Лёвой всё хорошо, что эта сомнительная схема с кровью сработала, что он выкарабкался. Валера… просто не простил бы себе, если бы Лёва погиб. – Хотел рассказать вам, кто стратилат, – невесело усмехнулся Лёва, откидывая голову на подушку. – А отец Павел сказал, вы уже всё и так узнали. Так и умер бы зря… Валерка, сидевший рядом с ним на кровати, отрицательно мотнул головой: – Не говори так. Не умер же. И не умрёшь. Хлопов сощурился, внимательно глядя на своего собеседника. Взгляд его ещё был немного мутным, голова, видимо, тяжёлая была и вообще ещё болела, но он честно старался концентрироваться на окружающей действительности. Валера хотел сказать что-то ещё, как вдруг за спиной услышал тихий-тихий голос священника: – Идёмте, – сказал Павел, обращаясь к Игорю и Рите. – Им есть, о чём поговорить. Без нас. Странное дело, но Лёва заговорил только после того, как дверь палаты закрылась с другой стороны: – Почему я не умер? Я… чувствовал, что умираю. А потом что-то вдруг изменилось. Лагунов вздохнул, вытягивая губы в тонкую линию. И как вот объяснить, что именно произошло? Чудо, мать его… – Тебя спасла моя кровь, – пожал плечами Валера. Ну, а что тут ещё скажешь? – Я не понимаю, я ведь не умер, не стал пиявцем, почему?.. Лёва хотел сыпать вопросами и дальше в попытках докопаться до истины. Только вот Валера ему не позволил, прерывая его, снова мотая головой: – Неважно, как это работает. Главное, что помогло, и ты будешь жить. Хлопов, уже открывший рот, закрыл его обратно и улыбнулся уголками губ. Было за этой улыбкой что-то такое… особенное, но Валерка всех тайн этого выражения лица парня разгадать не мог. Не сейчас. – Спасибо, – тихо, почти слабо сказал Лёва. – Что спас меня… второй раз.

***

Оставшаяся часть дня обещала быть не такой хорошей, как поездка в больницу. Обычно школа у ребят их возраста вызывала неприятные эмоции из-за кучи уроков, неинтересных занятий и неприятных учителей. А у них всё было ещё хуже: персонал был всё такой же неприятный, только ещё и желал их крови… и смерти. Мило, ничего не скажешь. Плана как такового не было, были только его наброски. Предстояло импровизировать не по-детски, учитывая, что они вообще ничего не знали о том, что задумал Глеб, и как он собирался это проворачивать. Проход в школьный подвал кишел тушками, и чем дальше ребята продвигались, тем яснее понимали, что действовать, не боясь зацепить ненароком кого-нибудь из детей, у них всё меньше и меньше шансов. Это слишком всё осложняло, но у Лагунова в голове уже зрел план, как эту проблему можно было решить… Ну, или хотя бы попытаться решить. В подвале народу было чуть меньше, но тут были ещё и пиявцы. Взрослые, школьные сотрудники, сейчас они особенно «хищно», чем обычно, таращились в сторону Валерки, и тому становилось неприятно от одних этих взглядов. Все они были какие-то «липкие»… Отец Глеб уже не пытался строить из себя их помощника и «благодетеля», являя пришедшим своё нутро, не скрывая своих намерений. Ну, хоть за это спасибо. Можно сразу к «делу» перейти. – Где плита? – пророкотал Глеб. Тон его голоса изменился, теперь говорил мужчина ниже, почти «утробно», и звучало это крайне устрашающе. – В ваших же интересах рассказать, где она. Валера сделал вид, что колеблется, сомневается… На деле же, подходящий ответ на этот вопрос он приготовил уже минуты три назад. Придав голосу как можно больше убедительности, парень выдохнул: – Рядом. Но ты не получишь её, если не перестанешь прятаться за детьми. Останемся один на один, тогда и поговорим. Древний стратилат нахмурился пуще прежнего. Последнее, чего он ожидал – так это того, что ему будут ставить условия в таком-то положении. Но… их всё же выдвигали. И, учитывая ситуацию с плитой, не принять этих условий он почти что не мог. Глеб согласился, отправил своих пиявцев и их тушек на поиски плиты, которая была «рядом». Повёлся, значит… Небось, думал, что обломки спрятаны в машине или ещё где. А говорят, с годами мудреют… Игоря и Риту тоже «потащили» за собой. Валерка внутренне напрягся, но понадеялся, что друзья придумают, как выкрутиться. Перечить сейчас Глебу означало очень и очень рисковать… Стоя к дверям подвала спиной, Лагунов не мог этого видеть, но Рита и Игорь, следовавшие к выходу предпоследними, заговорщически переглянулись. Корзухин ещё метнул взгляд туда-сюда, пытаясь догадаться, куда Носатов их «сюрприз» припрятал… В глаза бросилось одно место, которое следовало проверить, но если он дёрнется, а оружия там нет… Ну, можно заранее с жизнью прощаться. Оказавшись у самых дверей, Игорь начал приводить в исполнение их негласный с Ритой план. Он дёрнул дверь, закрывая её, блокируя, как бы ограждая детей от начинавшихся здесь разборок. За руку его схватила Мартынова, которая всё это время шла позади, и попыталась отпихнуть его, повалить и «ликвидировать» угрозу. Но не тут-то было, её тут же отпихнула Рита, и у Игоря появились драгоценные несколько мгновений, чтобы добежать до «нычки». Боже, лишь бы всё было там!.. Молитвы его, видимо, были услышаны, и арбалет он всё же нашёл. Кое-как наскоро его зарядил – и вообще чудо, что оно у него получилось, потому что подобное оружие Корзухин держал в руках в первый раз в жизни. И сделал он это как раз вовремя: Мартынова уже «скрутила» Риту, готовая убить бунтовщицу, раз крови её выпить не могла. Игорь вскинул оружие, наскоро прицелился и выстрелил. Конечно, у них было негласное правило пиявцев не трогать… Но что еще он мог сделать? Позволить Рите умереть, потому что он стоял и мучился моральными выборами?! Плевать уж. Стрела нашла свою цель. И медлить нельзя было. Игорь, заметив, что Шарова жива и поднимается с пола, на котором минуту назад распласталась, схватил в руки канистру, намереваясь хорошенько тут всё пропитать бензином. Больше помешать ему было некому, по крайней мере, он на это надеялся… Меж тем у Валеры дела шли не так хорошо. Говша была права, когда говорила, что тьму может победить лишь тьма. Как Лагунов ни пытался противостоять стратилату, тот был сильнее. А Валера… Валера чувствовал свою внутреннюю силу, которая, вроде как, могла бы помочь, но не давал ей волю. Хотел справиться своими силами, боялся точки невозврата. Пока что он… держался. Но вообще уверен не был, как надолго его хватит. В какой-то момент буквально «запахло жареным» – это Игорь подпалил подвал. И как же Валерка надеялся, что огонь всё же возьмёт Глеба! Такое пожарище, которое тут должно совсем скоро наступить, никто не пережил бы… Лагунов готов был удерживать Глеба в этом адском пламени как можно дольше, чтобы Игорь и Рита успели уйти. Он думал, они понимают, что иного выхода нет. Кто-то… кто-то должен остаться, иначе всё было зря. Иначе весь мир всегда будет в опасности. Бывший отшельник с силой пихнул Валеру в грудь, и последний отлетел от него на несколько метров, налетая на столб, удерживающий потолок. И налетел Валерка на него с такой силой, что столб, казалось, неплохо так повредился. Юный стратилат осел на пол, пытаясь утихомирить бушевавший в голове звон после удара. Даже жаль, что будучи вампиром ты становишься выносливым и почти бессмертным, но боль всё равно ощущаешь так же, как человек… Валера исподлобья глянул на стратилата, который, судя по выражению его лица, уже заранее праздновал победу. Лагунов заставил себя подняться с места, тело отозвалось тупой болью, и он от этой самой боли даже скривился, но сдаваться уж точно не планировал. – Правда думаешь, что у тебя есть шанс, глупый? – усмехнулся Глеб. – Посмотрим, – хмыкнул Валера, вставая в более удобную для рывка позу. – Я умею удивлять. Манёвр, который Валера собирался провернуть, был сложный, рискованный… И вообще не факт, что прокатило бы. Но это был единственный шанс на призрачную победу! Он кинулся на отца Глеба, и тот, как ожидаемо это было, увернулся. Валера чуть было не влетел в огонь, но успел затормозить и, развернувшись по дуге, ударил своего противника. То, что получилось так, как он планировал – это одна сплошная огромная удача. В удар Валерка вложил всю ту вампирскую силу, которая у него была. И её, к счастью, хватило для того, чтобы откинуть стратилата в сторону, к тому же столбу, в который несколькими минутами ранее влетел сам Валера. Результат превзошёл все ожидания: Глеб впечатался в препятствие, почти снося его, теряя всякое равновесие. Потолок, который держался на добром слове и этом столбе, казалось, ещё больше пошёл трещинами. Тогда Валера оказался рядом с ним и, не теряя времени зазря, толкнул противника в огонь – туда, где шанс загореться был стопроцентный. Собственно, Глеб и загорелся, с криками, стонами и проклятиями. И, как и полагается человеку в огне, тот начал метаться в поисках спасения, благополучно забивая на их с Валеркой бой. Лагунов побежал к выходу. Там Игорь уже пытался открыть дверь, которую сам же и заблокировал. И Игорю, и Рите стремительно становилось хуже – дышать-то нечем было! Нужно было поскорее отсюда убираться… Но не тут-то было. Глеб, будь он сотни раз проклят, помирать в одиночестве не собирался. Он страшно обгорел, но всё равно нашёл в себе силы добраться до Валерки и ухватиться за него, потащить обратно в подвал. И Валера, глядя на друзей, грубо говоря, был готов к тому, чтобы тут и остаться. Лишь бы они выбрались, и лишь бы это всё не зря было… Игорь, наконец, справился с дверью и, только сейчас обернувшись, заметил их проблему. Корзухин уже двинулся было вниз, на помощь, только вот… очевидно было, что он не успеет ничего сделать. Валера попытался вырваться, и у него почти получилось, хватка Глеба немного ослабла. Но этого было недостаточно… Тогда Валера сделал ещё одну попытку – и на этот раз всё получилось, что даже удивительно… И парень до последнего не понимал, почему ему так повезло. Лагунов сделал несколько шагов вверх по лестнице, к Игорю, и тут понял, что Рита была не впереди, не в безопасности… А где тогда?! Валерка резко развернулся, глядя назад, и увидел, что Шарова сделала то, чего он так боялся. Она… пошла на жертву. На ту, которую, по-хорошему, должен был принести Валера! Рита утянула Глеба назад, в пламя. После отчаянной попытки удержать стратилата в огне… она бы не выжила. Валера это понимал и попытался спуститься к ней, вытащить, помочь… Чья-то тяжёлая рука легка ему на плечо. Валерка обернулся и увидел Игоря. Который тянул его наверх. Валера упирался, кричал, что нужно помочь Рите, хотя и понимал, что это уже бесполезно. Она… спасла их, и теперь они должны сделать так, чтобы жертва её не была напрасной. Подняться из подвала эти двое успели как раз вовремя: по закону жанра, конструкция начинала рушиться. Ещё немного – и их бы в этой «печи» замуровало. Лагунов чувствовал, что в очередной раз умирает изнутри. Потому что рядом с ним снова была смерть… И казалось, что этот порочный круг уже не прервать никогда. Конечно, Рита сама приняла решение. Но… От этого легче не становилось. Всё равно было… больно. Где-то совсем поблизости послышались сирены пожарной и скорой. Игорь и Валера потопали к выходу из здания, сливаясь с толпой паникующих детей, с который после смерти стратилата спали чары его гипноза…

***

Не сговариваясь, Валера и Игорь порешили, что нужно ехать в больницу. Корзухину не помешало бы показаться врачам, а то кто знает, насколько сильно он успел угореть в пожаре. А Валера… Ну, он взял на себя ответственность рассказать всё отцу Павлу и Лёве. Те, кстати, историю восприняли вполне нормально. К счастью, обошлись без избитого «по-другому нельзя было», которое на Валеру действовало подобно триггеру. Но ведь… иначе действительно было никак. Лагунову было больно, он уже скучал по Рите, считал её героем – и именно поэтому не позволял мыслям в духе «почему она, а не я?» прокрадываться в голову. Она бы… не одобрила. – И что теперь? – откашлявшись, спросил Хлопов. – Нужно дождаться, когда вернётся доктор с плитой. Узнает, что в школе был пожар, и… Лёва прервал друга: – Он не вернётся. – И, столкнувшись с полным непонимания взглядом, продолжил: – Он приходил ко мне, попрощаться. Хочет увезти плиту подальше, подальше от вампиров. Он точно не вернётся. Валентин Сергеевич говорил складно: они могли уехать вместе, снова стать одной командой, вдвоём, как оно и было. Снова нести свет и защиту тем, кто об этом даже не подозревал. При других обстоятельствах Лёва бы даже согласился. Но сейчас… – Лучше уехать, а не ждать, пока из-за этой плиты друзья обернутся врагами. Доктор всегда был немного паникёром, и паникёром мнительным. Но сейчас, в случае с Валеркой… Это переходило все границы. Лёва был не согласен. – При всём уважении, я не поеду, – ответил парень. – Из-за него? – как-то странно хмыкнув, уточнил Носатов. Лёва задумался лишь на секунду: – Да. Мне кажется, моё место – здесь. Носатов помолчал несколько секунд, а потом, снова странно хмыкнул: – Дурак ты, Лёва… Ты просто не знаешь, куда тебя это заведёт. Все присутствующие молчали, переваривая услышанное. Нет, конечно, от доктора все много чего ожидали, но такой странный побег… Это было «сильно» даже для него. Даже слишком. – Почему ты отказался поехать с ним? – Валерке вдруг показалось, что это важно. Хлопов помолчал немного. Ну, а что тут скажешь? Интуицию, «шестое чувство», что ли, приплетать? – Я сказал ему, что здесь у меня есть то, от чего уже не хочется бежать, – сглотнув, наконец ответил Лёва. – Ты, Валер. Помнится, ты обещал стать моим другом, – наметив улыбку, напомнил он.