сезон полевых цветов.

[нил]

      кашель, кашель, кашель, нескончаемый кашель. что-то царапает глотку изнутри, поднимается с самого дна и лезет, и рвет, и раздирает все на своём пути к свободе.       нила джостена мутит. он стоит перед зеркалом, перед глазами темная пелена, из-за чего всё кажется таким грязным, липким, мерзким. как и он сам.       нил смотрит на себя, пытается сфокусироваться на своём бледном отражении, но это получается не так быстро, как хотелось бы. в голове пусто, в животе до одури полно, хотя он не помнил, когда в последний раз ел, и от этого ведет еще больше. нил держется из последних сил, только на собственном обещании избить себя, если он всё же отключится, как делала это раньше его мать. поэтому он держится. и боль во всем теле, и ломка в костях. но он смотрит в свои бледные глаза и держится.       очередной приступ кашля. глотку рвет изнутри, и самому нилу хочется блевать, но нечем. в раковину снова падают капли крови. нил сплевывает остатки, вытирает рот тыльной стороной ладони.       а ведь мама предупреждала, проносится в его голове. и от этой мысли становится только хуже. нил с силой, наотмашь, бьет рукой о раковину. тупая боль расползается вверх до кисти, на секунду затмевает мысли, но не перекрывает ад внутри.       нилу больно вдвойне. от мыслей, от осознания своей никчемности, от всей этой хуйни. он сдерживает слезы, но это вовсе не помогает, от этого лишь больнее, горло саднит еще больше. он ударяет себя еще раз.       дышать все тяжелее. нил догадывается почему — из-за чего-то, что прямо сейчас нарастает в нем. он истерически смеется, что же вырвется наружу первым: паническая атака или его ебаные внутренности. он уже чувствует горький привкус зелени.       кажется, весь мир против него, он шатается и совсем не держит. нил запрещает себе падать и находит более эффективный способ прийти в себя — бьет по лицу.       это срабатывает.       но боль в нем это не успокаивает, она продолжает разрастаться, и его удары теряются на ее фоне. нил снова кашляет, в этот раз не в силах вдохнуть. он задыхается, задыхается, и из глаз текут слезы. он пытается сделать вдох, пытается избавится от преграды внутри, но ничего не выходит. перед глазами уже плывут темные круги, кислорода не хватает, а нил все еще пытается держаться, бороться с этой дрянью, как и она с ним. хватка за горло, он чувствует внутри и под пальцами жесткие стебли, он сжимает их через свое тело, ломает, выдавливает, от чего становится нестерпимо больно, он беззвучно кричит и наконец-то вдыхает.       всё болит, горит внутри. джостен жадно глотает воздух, а вместе с ним лепестки и кровь. возможность отключиться растет. нил медленно сползает вниз по стене, стучит кулаками по кафелю, стучит головой о стену, и всё тело ломит, так нестерпимо болит. но нил джостен сильный, он держится из последних сил, повторяя себе что еще не время, еще нельзя отключаться.       язык щекочет, нил медленно соображает: расти внутри перестаёт. он делает глубокий вдох, сразу же давится, но собирает себя по кускам. голова кружится так, что лучше ей вообще не двигать, не думать, ничего.       двумя пальцами хватается за склизкую кашу во рту. тянет осторожно, стараясь не порвать эту дрянь еще больше или избавиться от нее будет сложнее. долгое тянущее чувство внутри, все так же царапает и рвет горло. успокаивает, что это последнее на сегодня, на сейчас, и после можно будет наконец-то вырубиться.       нил смотрит на цветок в руках — вьющийся куст мелкого сорняка. кровь капает с него, показывая настоящий цвет.       ромашка, чертова ромашка. нил смотрит на ее помятые цветки и его снова пробирает на смех. он уже не может остановиться.       он смотрит в дальний угол у двери, перед глазами все размыто, но нил точно знает, что он там, нил слышал как он зашел.       нил ухмыляется с тихим смешком, горло вновь прорезает боль. нил только глотает кровь, протягивает цветы.       — подавись, — выплевывает он. вокруг темнеет.       нил смотрит на него перед тем, как позволить себе упасть. лицо эндрю не меняется. это немного разочаровывает.

[эндрю]

      эндрю смотрит на себя в зеркале и ждет.       боль внутри поднимается выше, становится больше и сильнее, но эндрю ждет, когда она дорастет до своего предела, что бы просто вырвать ее. быстро и без сожалений.       раньше он думал, что это новая побочка от таблеток. теперь он не знает как от этого избавится. не забыть под таблетками, не заглушить алкоголем, не облегчить наркотиками. даже перекрыть болью поверх не получается, хотя эндрю давно пообещал себе, что завяжет с этим. но происходит это, и он ничего не может с собой сделать.       в горле распускаются цветы. эндрю открывает рот, смотрит на маленькие бутоны. незабудки будто насмехаются, смотрят на него голубыми глазами через слой крови. эндрю это не нравится. он резко хватает, тянет, вырывает, не жалея себя, не думая о последствиях. точнее, как раз таки специально, делая себе еще больнее физически, потому что морально уже нестерпимо истязать себя раз за разом.       цветки — в мусорке, мысли — в беспорядке. эндрю вдыхает полной грудью, пока та разрывается от ран — неважно. сейчас нужно думать не об этом, и уж точно не о ниле-чертовом-джостоне, из-за которого это и началось. эндрю ненавидел его и все, что с ним связано. эндрю ненавидел себя из-за него.       он смотрит на руки, смотрит на свои повязки. ножей там нет, он знал, что не сдержится, поэтому выложил их заранее. он так же знал, что от них ничего не зависит. если он хочет, он сделает. и под кожей неприятно чешется, напоминает — раны еще целые, а эндрю может это исправить, эндрю хочет это исправить.       он смотрит на уже голые руки, смотрит на старые шрамы. все внутри так нещадно болит, и мысли в голове такие тяжелые. он кусает себя и держит до тех пор, пока кость не мешает зубам, пока челюсть не начинает неметь. укус глубокий, но эндрю не чувствовал крови, ее и так было слишком много во рту. он просто глотал красное, и пытался отвлечься. на какую-то долю секунды ему это удалось. поэтому он повторил. а затем еще раз, и еще. пока все руки не начало жечь.       это наконец-то сработало.       эндрю смотрит на свою работу, и ему кажется, что этого недостаточно. он смотрит на своё отражение, видит свой потерянный взгляд и кровавые подтеки на лице и вниз по шее. он думает о том, что бы разбить это зеркало, и его осколком перерезать себе горло. тогда всё стало бы намного легче — без головы он не будет мешать цветкам расти. эта мысль вызывает легкую усмешку, и все внутри вновь вспыхивает и тянет все внутренности наружу.       эндрю не сдерживает себя, прощаясь с завтраком.       как до этого дошло? он обещал себе никогда, ни при каких обстоятельствах не страдать этой дрянью. ему хватило понаблюдать за аароном и ники, он не хотел той же участи. он не хотел всего этого.       бесит, что он тоже влип, и с каждым разом его цветов становилось все больше и больше. бесит, что джостен заставляет его чувствовать это. он ненавидит-ненавидит-ненавидит его за это — и так-же отчаянно наоборот. от этого эндрю снова выворачивает.       а сейчас эндрю смотрит на него. мальчишку кроет, ломает, и эндрю это приносит мерзкое удовольствие — не он один такой. этот дурак джостен тоже встрял с этой хуйней, тоже теперь мучается, и мучает эндрю тем, что эта хуйня не из-за него — от этого плохо. они оба в тупике.       нил борется с собой, держится. эндрю наблюдает, и ему его не жаль. интересно только: кто. кем нил джостен, мальчик меня-никто-не-интересует додумался заинтересоваться. просто чистое любопытство, хочется посмотреть, кому этот дурак так доверился, кому эндрю проиграл, и из-за кого ему теперь мучаться.       задачка решается сама собой, когда нил от чистого сердца протягивает ему дохлый букет.       эндрю смотрит на нила, держит в руках его цветы и не знает, что делать. сердце стучит так, что слышно только его. эндрю делает глубокий вдох, чувствуя, что все тело застывает. в горле начинает остро щекотать от собственных цветов.       это всё какой-то бред, иллюзия, мираж — никак не реальность. руки эндрю дрожат, весь он дрожит, и он не знает что с этим делать.       тело нила бездвижно, и на этом сосредотачивается мысль. сначала защитить его, потом разобраться с собой.       эндрю смотрит в зеркало и не узнает своего лица.

[оба]

      эндрю травит цветы внутри сигаретным дымом. выдыхает, когда чувствует, как свежие раны начинает разъедать. повторяет, пока пальцы не обжигает — сигарета закончилась. он забирает другую у джостена.       нил пялится на него и только тратит никотин. бесит. эндрю смотрит в ответ, делая новую затяжку.       они не говорили о случившемся. они вообще не разговаривали друг с другом. нил, по своей кроличьей натуре, просто избегал этого разговора, пока эндрю не схватил его за шкирку. поэтому сейчас они на крыше, эндрю поджигает очередную, а нил прожигает его взглядом.       после того случая цветы растут медленнее — от чего сердце сжимается в тягучих стеблях боли, но зато кашель больше не беспокоит.       нил кашляет: эндрю хочет думать, что это для того, чтобы привлечь внимание. этого не требуется, эндрю и так весь в напряжении. он смотрит — нил беззвучно давится, сглатывает, крепко обнимая себя поперек живота.       оказывается, цветы снова начали расти не у него одного.       — так, — голос скрипит, но это максимум на что способны повреждённые связки. нил прокашливается, снова сглатывает, начинает сначала. — мой ход?       вопрос застывает между ними. нил ждет, эндрю медлит, вдыхая новую порцию дыма.       когда эндрю кивает, нил спрашивает:       — у тебя тоже эта хуйня с цветами?       эндрю пожимает плечами.       — тоже закончилась, — продолжает нил, но медлит, не знает как правильно обозвать тот день, когда он в агонии протянул ему собственно-выблеванные цветы. — пару недель назад, — находится он.       — да, — соглашается эндрю, он не видит смысла врать, пусть кролик позабавится задачкой. даже интересно, как скоро он всё поймет.       — и сейчас это снова начинается?       — что «это»? — издевается эндрю, быстро отрезая продолжение разговора.       крутит между пальцами сигарету, незаметно изучает реакцию джостена. тот не настаивает, кивает на его ответ, закусывает губу, погружаясь в свои мысли или борясь с болью внутри. эндрю наблюдает за ним, чувствуя как просыпаются собственные цветы. он вдыхает побольше дыма, затем выдыхает его в сторону нила.       нил выглядит так, будто у него контрольная по математике. эндрю усмехается. подсказок и так было слишком много, но играть с кроликом так весело, и цветы гладят кишки так напористо, что эндрю сдается, выплëвывает вместе с листьями:       — я тебя ненавижу.       уголок губ нила дергается в усмешке. он знает, эндрю говорил ему это не раз.       эндрю продолжает:       — но это не значит, что я не хочу тебе отсосать.       эндрю клянётся, что услышал стук вставших на место шестерёнок джостена.       — я тебе нравлюсь, — осеняет нила, его глаза всего на мгновение чуть расширяются. он удивлённо смотрит на миньярда.       — я тебя ненавижу, — невозмутимо повторяет эндрю. бычок летит с крыши.       нил не знает что сказать, пожалуй, впервые за долгое время. эндрю наслаждается этим и легкостью в животе.       цветы отступают. по выражению лица нила, которое скорчено в гримасе удивления, а не боли, эндрю понимает, что и у нила тоже.       — я ничего тебе не обязан, — предупреждает эндрю.       — ничего, — подтверждает нил, встаёт со своего места и подходит ближе к эндрю.       они смотрят друг на друга, желая услышать от другого одно единственно-правильное.       — ты не заинтересован, — напоминает эндрю.       — нет, — соглашается нил, как-будто цветы не доказательство обратного. — но мы можем попробовать. — в итоге предлагает джостен.       эндрю отворачивается и не отвечает.       это не нет.       нил наклоняется и улыбается перед его лицом.       на вкус джостен как ромашковый чай. эндрю на вкус как жженая трава.