Большая Медведица глядит равнодушно

– Пользуясь случаем, расскажу тебе про клетки HeLa, – неожиданно вызвался Стефан, когда они поднялись по лестнице, окончательный отрезав себя от спора, – Ещё до твоего рождения на HeLa испытывали различные лекарства, а также заражали их всевозможными вирусами и бактериями. HeLa эволюционировали после инфицирования вирусом папилломы человека, удвоив свой хромосомный набор. Они развивались после каждого эксперимента, и все изменения отказывались на редкость долгосрочными. HeLa были бессмертны и злопамятны во всех смыслах. Гермес рассказывал, что они запросто переносились на новые места обитания по лаборатории с воздухом и частичками и пыли. Большинство лекарств, что ты принимала за время своей жизни, протестировали на HeLa. И так уж вышло, – собеседник кивнул на спешащую в свои апартаменты Гангу, – Что именно на основе HeLa сделали вирус, изменивший мир навсегда. – Это моя часть истории, – девочка замедлила шаг, чтобы Эмбер смогла её догнать, – Я из того самого времени. Времени мистера Эванса, создателя агглютинатора. Вирус вылечил нас, это правда, но иммунитет должен тренироваться. Лакшми забрала меня из мира стерильных куполов и массовой аллергии. Раньше я вовсе не выходила из специального бокса, пока не пересадили всю кожу. – Всю кожу? – потрясённо выдохнула Эмбер. – Ага. На агглютинаторе и напечатали, – сверкнула улыбка по ту сторону респиратора, – Не волнуйся, пусть и звучит ужасно, но на самом деле это делается постепенно и почти что не больно. Благодаря Лакшми… – глаза Ганги наполнились благодарностью, – Я могу сажать цветочки и гулять под открытым небом. Сейчас она ищет технологию, которая помогла бы отредактировать слизистые оболочки – и тогда я сниму этот напастный респиратор. – Ого, – глазами Эмбер сами собой переместились к Стефану, которые даже встрепенулся, будто бы и не догадываясь, что настала его очередь: – А, обо мне, да? Мы с тобой примерно из одного времени. Далу, наблюдатель, приставленная к Гермесу, нашла меня как раз вовремя. Гей закатал рукав свой яркой блузки, так, что стали видны следы уколов. – Ты был... – Да, жёстко подсел на наркотики. Я занимался проституцией в районах портовых доков, и… меня подсадили. Должно быть, меня бы уже на свете не было, если бы не Далу с её предложением стать компаньоном... Ха-ха, знаешь, – лицо юноши расцветила робкая улыбка, и он опустил глаза, ныряя в череду воспоминаний, – Я в тот день был такой обдолбанный, что даже не понял, о чём речь. Думал, снова клиент. А когда увидел все эти их острова с мостками, решил, что поймал дурной приход, прикинь? – Прикидываю, – нервно улыбнулась Эмбер, хотя за всю жизнь ей не довелось скурить даже сигареты, не говоря уже о чём-то гораздо более вредоносном, – А давно ты… здесь? – Вот уже как четыре года. – А… – девушка взглянула на Гангу, но решил отложить вопрос: всё-таки маленькая индианка отвела их на экскурсию, и теперь едва заметно, но всё же потопывала левой ножкой в ожидании начала осмотра. Её негодование оказалось просто понять: зайдя в просторную комнату, Эмбер прямо-таки ахнула от обилия цветов. Журчание циркулирующей воды добавляло шарма помещению, исполненному в оттенках голубого. – Я очень люблю орхидеи, – пояснила Ганга, скромненько отводя руки за спину, – Поэтому их тут больше всего. Вот эти большие висячие называются ванды. А те, у которых округлые цветки – фаленопсисы. – Знаешь, – Эмбер сделала шажок в сторону, чтобы увидеть картину в целом, – Твои орхидеи напоминают эти самые острова, которые кругом. – Да? – Ганга подошла ближе к девушке, чтобы поймать нужные ракурс, – А ведь правда! Стеф, гляди! – Ага. Хорошо, что внизу не лава, – покивал парень, склоняя голову набок, – Вон ту милоту раньше не видал. На птичку похоже. – Какая лава? – пропустив его последнюю реплику мимо ушей, настороженно покосилась на юношу Эмбер. – Ну так… – гей сделал руками жест, который можно было растолковать либо как взрыв, либо как расщепление ядра натрия, – Под островами находится то, что осталось от Земли. Реки лавы, мантия и ядро. Поэтому здесь так тепло. – Вообще не порадовал, – округлила глаза Эмбер, – В смысле «что осталось от Земли»? Ганга и Стефан переглянулись между собой. Казалась, они принимают какое-то важное решение. Наконец тот, что постарше, протяжно выдохнул: – Была катастрофа. Неудачный эксперимент в попытке изменить мир. – Вы не договариваете, – поочерёдно перевела глаза на обоих девушка. Ответом послужило неловкое молчание. – Ладно, хорош, – снова взял на себя инициативу Стефан, – Мне показалось, или ты хотела что-то спросить перед тем, как мы сюда пришли? – По правде говоря, да, – живо сориентировалась девушка, почему-то припомнив присказку Ивалы «всё тебе скажи», – Я не могу понять, в каких отношениях мы с нашими богами. Вы оба, по крайней мере. – Лакшми мне как мама, – не раздумывая, сказала Ганга, отрываясь от созерцания одного из воздушных корней. – У меня с Гермом самые что ни на есть высокие отношения, – промурлыкал Стефан, – Я знаю, что он не совсем мужчина, да и физическая близость невозможна, но когда он приходит после своих дел, садится на кровать, а я ему «Милый, ты слишком много работаешь»… Это мой рай, – взгляд его затуманился, символизируя о том, что владельца захватили мечты, – А ты сама? Что у тебя с Арканом? – У меня? – Эмбер, не ожидавшая такого поворота, нервно заскребла затылок, – Да как бы… Мы же только познакомились. Кормит меня как на убой, волнуется, как бы чего не случилось, и… заботится обо мне. Чувство, будто… он теперь моя семья. Хоть мне и кажется, что я – вариант синтета. Не удержавшись, Ганга прыснула со смеху: – Ну ты даёшь! Мы гораздо важнее! – Я так пока и не поняла, чем именно, – призналась девушка. – Бог или нет, но ему нужен тот, кто скрашивает его одиночество, – с важным видом изрёк Стефан, поднимая вверх указательный палец, увенчанный аккуратным маникюром, – Как видишь, они нечасто встречаются, хотя в большинстве своём ладят. – Вроде только Энлиль ведёт себя враждебно, – Эмбер опасливо покосилась за спину, словно ожидая, что упомянутый тип выскочит на неё из-за угла с мясницким ножом. – Все боги разные по характеру, а шестьдесят восемь лет только углубили различия между ними. – Да, конеч… сто шестьдесят восемь чего?! – Они же созданы из клеток HeLa. Не стареют и не умирают, – развёл руками гей, – Зато могут поехать кукухой. Вот зачем им нужны мы. – Я думала, это забота психиатров, – нахмурилась Эмбер. – Психиатр помогает людям за деньги. Это сложно называть дружбой, – снова отозвался Стефан, проводя кончиками пальцев по одному из нераскрывшихся бутонов. – Нет, тебе сюда нельзя, – как раз вовремя перехватила Моти Эмбер. Синтет издал недовольный «Ур!» и завертелся, всё ещё мечтая запрыгнуть в широкое кашпо. – Лакшми нужно о ком-то заботиться, – негромко произнесла Ганга, – Я для неё вроде сложной задачки, но при том мы ещё и довольно близки. – Я вижу три пути, – встрял Стефан, разгибая по очереди пальцы, – Ты можешь быть ребёнком, другом и партнёром. Выбирай. – Хм. Едва ли я тяну на ребёнка, – приноровившись, Эмбер всё же уложила вертлявого бобтейла на руки. – Тогда ещё проще. Всего два варианта. – Разве не может такого быть, что в итоге мы не сойдёмся характерами? – неизвестно зачем решила уточнить девушка. – Ай, ты слишком много думаешь, – новый знакомый осторожно поерошил ей волосы, умудрившись не растрепать укладку, – Меньше скрипи мозгами и больше радуйся жизни. Этот мир несколько шибанутый, но всё равно по-своему прекрасный… Разве что за исключением Энлиля. До Эмбер не сразу донеслось очевидное: братья и сестра продолжали ожесточённо спорить, хотя с момента ухода компаньонов прошло уже изрядное количество времени. – Скажите мне, что они так всегда, – покосилась на новых друзей девушка, но те сразу же закачали головами. Дело пахло керосином.