Большая Медведица глядит равнодушно

– Ну ничего себе какая прелесть! – запищал Стефан, глядя на сладко сопящего оленька. Кухня оказалась цела, мало того: в воздухе носился аппетитный запах выпечки. – Да ладно. Вышло, что ли? – принюхавшись, с подозрением протянул Гермес. – Ага! – воспользовавшись разделяющим их расстоянием, гей решился на авантюру, – На ручки! – Ах ты выпендрёжник, – не то чтобы очень с негодованием, но выполнил его просьбу хозяин дома, подхватив компаньона словно пушинку. Эмбер не удивилась силе старшего бога, поскольку видела, как Аркан управляется с рыськом. Да и влюблённость Стефана была очевиднее неоновой вывески с соответствующей надписью. – Не хочу отрывать от нежностей, – с намёком кашлянула Лакшми, – Но Стефан, золотко, оленьку не помешает устроиться поудобнее. – Ой, да! Момент! – с нежностью потёршись лбом об лоб своего бога, оживлённо закивал гей, – Сейчас что-нибудь подберу. Вы пока садитесь за стол, наверняка проголодались. Эмбер, ступай за мной, разместим малыша. Девушка не возражала. Запах блинчиков хоть и был весьма соблазнительным, но ещё не успел перебить того, что Эмбер была полна впечатлений по самые брови и пока не ощущала голода. С каждым часом, проведённым в Разрозненных Землях – даже это название стало открытием сегодняшнего дня! – вопросы множились с завидной скоростью, тогда как ответы отыскивались гораздо реже. Например сегодня Энлиль предстал для неё в новом свете: не язвительным самодуром, хотя, пожалуй, язвительность никуда не делась, а мастером своего дела, внимательным и не чуждым эстетики. Причём нельзя было не заметить, что эти обязанности выполняются не спустя рукава. Если он действительно так сильно ненавидит человечество, какой смысл был стараться и создавать настолько виртуозные мосты, не говоря уже о ловле острова как такового? Что-то подсказывало Эмбер, что дело крылось не в запугивании или принуждении – званый вечер наглядно показал, что средний брат показывает зубы когда хочет, а… А в чём? Вероятно, Энлиль всё же относился к категории тех трудоголиков, которые не особо ладят с окружением, предпочитая гордое одиночество, компанию любимых механизмов и… Как там сказали? Слизевиков, чем бы это ни было. – У нас некрасиво? – окликнул задумавшуюся девушку Стефан. – Нет, что ты! У вас очень уютно! – поняв, что временно выпала из коммуникации, шустро сориентировалась Эмбер, вертя головой. Обиталище Гермеса и его компаньона напоминало охотничий домик: шкура, дерево, камень, естественные оттенки да многочисленное оружие на стенах. Эмбер была готова поклясться, что эти двое приобрели синтета с рук, пока не узрела в одной из приоткрытых дверей лабораторию с оцинкованным столом и рядами склянок на соседних полках. Из помещения отчётливо веяло кровью и формальдегидом. – Я тоже первый раз трухнул, когда увидел, – усмехнулся её провожатый, – Поверь, это только выглядит крипово. На самом деле, внутри очень интересно. Я тебе покажу, что там где, если Герм разрешит. А пока, – он поманил гостью за собой, открывая дверь, навевающую воспоминания о подлодке, – Добро пожаловать в наблюдательный пункт! – Ого, – признаться, Эмбер оторопела, узрев окна в пол и сложную систему телескопов. На просторном столе в некотором хаосе были разбросаны неведомые приборы, вариации циркулей, линеек и чего-то похожего на термометр. Стопку исписанных бумаг венчал глобус, на материках которого были заметны точки и пунктиры, сделанные маркером. А на стене у стола, судя по всему, размещалась святая святых – карта Разрозненных Земель, выполненная на чём-то вроде тонко выделанной телячьей кожи. Оленёк дёрнулся во сне, и девушка машинально погладила его по спинке, погодя кивнул Стефану, который обязался принести что-нибудь для их нового подопечного. Разрозненные Земли состояли из семидесяти двух островов и островков, к которым сегодня волею судеб (и богов) примкнул семьдесят третий. Должно быть, всё это богатство не превышало размерами Ирландию, но Эмбер всё равно была восхищена. Поймать, соединить, освоить… Понять бы только, что тут написано. Буквы были ещё вычурнее, чем в таинственных рукописях Аркана. Должно быть, здесь смешали несколько алфавитов. – Это нововавилонский, – пояснил вернувшийся Стефан. В его руках красовалась синяя переноска, устеленная изнутри мягким материалом, – Сокращённо вав. В основном на нём пишут, но в школах учат и говорить. Это типа эсперанто, всё смешано со всем в память о… объединении народов, – забрав зверька, Стефан разместил того со всеми удобствами, а затем бережно прикрыл переноску плотной тёмной тканью, – Чтобы не метался, как проснётся. – Поняла, – по достоинству оценила его заботу Эмбер, – А звёздочки на карте это дома богов? – Совершенно верно, – гей подошёл ближе, указывая на северо-запад, – Мы сейчас на острове Виррат. Вот тут, – его палец переместился восточнее, – То место, где живёте вы с Арканом. Хашенброк. Здесь, – он сполз пониже, южнее, – Рахава, обиталище Лакшми и Ганги. А тут у нас... – палец подвинулся на весьма значительное расстояние, – Обичью с пещерой Энлиля. – Он живёт в пещере? – Ну да. – Ему подходит, – что бы Эмбер ни делал, первое впечатление отказывалось изменяться в лучшую сторону, – Так, а… это, кажется, Гишир, где рынок, да? – Угадала, – закивал Стефан, – Хорошее место для шопинга. – А где живёт Ивала? – Тут, – без промедления указал на маленький треугольный островок возле Хашинброка гей, – Качиме. – А здесь... – Эмбер содрогнулась, разглядев заросший остров возле Рахавы, – Я встретила рыська... Это буква «ф», или мне кажется? – Всё верно. Читается как Фиккеле. Пара месяцев – и научишься, это не намного сложнее английского, – поддержал её Стефан, – Гермес уже наверняка попенял сестре за джунгли, скрывавшие такую матёрую тварь. Думаю, на днях устроим охоту. – Но я вовсе не хотела этого! – затрясла головой Эмбер, – Просто оказалась не в то время не в том месте, не надо убивать его из-за меня! – Это не из-за тебя, успокойся, – замахал ладонью Стефан, – Понимаешь, когда рыськи становятся слишком большими, они могут впасть в пищевой раж. Это как голодная лихорадка у акул, с той лишь разницей, что эти начинают жрать землю. Это вроде системы самоуничтожения, но толком ничего не выходит, а плодородный слой у нас на вес золота, поэтому Герм и открывает охоту до этого момента. Иначе никак... О, золотко, иди сюда. Эмбер, не пугайся, он просто в процессе изготовления. Девушка оглянулась. В дверях стояло нечто, в чьих чертах угадывалась небольшая собака. Синтет, но без шерсти, сложно скроенная система из пластика, металла и проводов. Даже без очков Лакшми избежать этого видения не удалось. Что ж, теперь с этим только жить. – Давай, смелее, малыш. Тебе же надо учиться, – гей присел на корточки, похлопав по колену, и заготовка синтета ответила ему вилянием хвоста. – Молодец, – сообразив, что к чему, похвалила синтетического зверя Эмбер, – Кто хороший мальчик? На этот раз собака припала передними лапами к полу и вознесла зад вверх, имитируя игровое поведение. Эмбер стали видны затейливые стяжки на спине, должно быть, аналог сухожилий. – Понимаешь, их раньше держали в сборочных цехах до готовности, – начал пояснять Стефан, когда пёс, отвлёкшись, протопал к столу, – А после синтеты не могли ориентироваться и принимать решения в условиях, отличных от лабораторных. – Понятно, а… А почему он без… – Эмбер не знала, какое слово лучше выбрать, ведь «шкура» навевала мысли о живодерне, тогда как «чехол» – о мебели. – Сглаживающее покрытие, – поняв её замешательство, хихикнул Стефан, – Пёсик ещё не очень аккуратен, определяет свои границы. Да и его модную одёжку надо печатать на агглютинаторе, отдельно, перед этим ещё и наносить амортизирующий слой... Надеюсь, успеем. Это подарок на день рождения Ганги, только это секрет, ладно? – Конечно! Я могила! – сразу же успокоила собеседника Эмбер, – Надо бы и мне подыскать для неё что-нибудь особенное, здесь или в петле... А сколько ей исполняется? – Десять. – Правда? Она выглядит гораздо младше. – Это… – Стефан поскрёб затылок, – Из-за трансплантации. Лакшми медикаментозно замедляет её рост до пересадки. Рискованно, но иначе успеха не добиться. Впрочем, скоро они закончат, и шмакодявка сможет жить как самый обычный ребёнок. Странная мысль постучалась в голову Эмбер. Если человечество во времена Ганги стало бояться аллергий и сбежало под купола, то почему в мире Разрозненных Земель не наблюдается ничего подобного? Неужели люди эволюционировали? Или же есть другая, пока скрытая причина? – Слушай, – вдруг прищёлкнул пальцами Стефан, – Я же ещё не показал тебе мою комнату. Там милота, впрочем, не все девушки понимают, но вдруг... Так можно показать? – Конечно! – Эмбер насилу откинула мысль о каких-то игрушках для взрослых. Что это ещё за стереотипы? Если когда-то у её нового друга была иная жизнь, это вовсе не значит, что та ему нравилась. Но, надо сказать, ни одна из более мирных версий «милоты» тоже не подошла: в комнате Стефана оказалась установлена витрина почти что полутора метров в высоту, а в ней... – Это мышки? – прильнула к плестигласу Эмбер. – Фух, хорошо, что ты их не боишься, а то знаешь, некоторые визжат и наотрез отказываются подходить, – не без облегчения поскрёб затылок Стефан. – Что ты, я только крыс побаиваюсь, а эти такие милые и… А что у них с мехом? Будто намок и слипся в иголочки. Улыбка парня стала шире: – Они так и называются – иглистые мыши, или акомисы. Их прибавилось с момента, когда Герман подарил мне парочку, поэтому я периодически раздаю малышей в добрые руки. И тебе хотел всучить при первой встрече, но мы не знали, как ты отреагируешь… Вот тех двоих, – он указал на область возле кормушки, где играли два детёныша, – Им четыре дня от роду с пылу, с жару, как говорится. – Четыре дня? – Эмбер снова взглянула на малышей, – Да ты шутишь. – Вовсе нет. Детёныши акомисов рождаются с открытыми глазами и полностью готовыми ко взрослой жизни. И в целом они удивительные… – Стефан потёр ладонью предплечье, – Наверное, с них и начался мой интерес к науке. – Расскажи, – охотно поощрила его Эмбер, садясь на пуф, более всего напоминающий кусочек маршмеллоу. Стиль комнаты Стефана представлял собой точно такую же мешанину, как и дом Аркана, но было заметно, что владелец тщательно подошёл к вопросу уюта, не забыв и о себе: у вместительного гардероба с зеркальной дверцей виднелась подставочка с отпаривателем, видимо, для тех блузок, в одной из которых парень щеголял на встрече у Лакшми. – Если прям очень коротко, – польщённый интересом, кашлянул Стефан, – Я уже говорил, что был зависим на момент попадания в этот мир. Здесь дури днём с огнём не сыщешь, разве что синтетику и что-то из тех препаратов, которые Герм использует в своих опытах. Признаюсь, поначалу я вёл себя как последняя неблагодарная тварь, что называется, кусал руку, которая меня кормила. Далу, кажется, я уже упоминала о ней, мировая женщина, предлагала свою помощь, но Гермес решил откачивать меня сам. До сих пор не знаю, как он терпел, ведь я заказывал истерики и швырял в него чашками с отварами, которые должны были помочь. Зато, – он нервно усмехнулся, потирая костяшки пальцев, – Теперь у нас вся посуда небьющаяся. Эмбер улыбнулась, но лишь в знак поддержки. В таком свете отношения бога и его компаньона становились гораздо большим, чем стечение обстоятельств. Чего Гермесу стоило отказаться от Стефана? Наблюдатели, да и в целом местное население, не выглядели как люди, способные перечить потомкам Генриетты Лакс. Что же тогда это такое? Фатализм? Неведомые узы, тянущие сквозь пространство и время? – И вот однажды я добрался до лаборатории, той самой, – указал в нужном сторону Стефан, продолживший свой рассказ после некоторого молчания, – Мне было уже всё равно, что выпить, хотелось заглушить бушующий внутри меня пожар. И чудо, что я вообще выжил. Когда очнулся, Гермес как раз менял мне капельницу. Как сейчас вижу круги под его глазами, должно быть, он не спал несколько ночей, и… – гей даже сглотнул, – Он не стал меня разносить, хотя имел полное право, а вместо этого вручил мне пластиковую переноску с двумя акомисами. – А ты приподнимаешься на локте и такой «Это что, крысы?». – Герм! – компаньон быстро обернулся к двери, да так, что на его скулах даже выступил румянец. – Мы уже почти позавтракали, а ты всё гостью байками кормишь. – И вовсе не байками! – гей схватил своего бога под локоток, ластясь, – Я рассказываю, какой ты у меня хороший! – Заливай больше, – нимало не стесняюсь, чмокнул его в лоб старший из богов, – А вот акомисы и правда чудесные звери. Думаю, ты об этом и говорил. – Да, только не успел чуток, – захихикал компаньон, снова обращая внимание на Эмбер, – Иглистые мыши способны к невероятной регенерации, даже повреждение спинного мозга им нипочём. Гермес сказал тогда, что вверяет эту парочку моей заботе, дабы я смог поучиться у них стойкости перед любыми испытаниями. И это сработало. Гостья снова оглянулась на витрину с мышами. – Они долго живут, не пахнут и легко приручаются, – будучи в курсе хитроумного плана своего компаньона, вкрадчиво шепнул ей Гермес. – Пожалуй, я не откажусь от этой возможности, правда, только когда у меня будет своя комната, – наконец сдалась Эмбер, впрочем, не то чтобы неохотно. Малыши цвета песочного теста выглядели жизнерадостно и весело играли друг с другом в догонялки – вкупе с приятным характером за ними можно будет наблюдать часами, может, и Аркану понравятся. – У тебя ещё нет комнаты? Ох, моему братцу ещё учиться и учиться, – с притворным возмущением зацокал языком Гермес, – Так, ну всё, если флешбеки закончены, ступайте завтракать. Кстати, Стеф, блинчики удались хоть куда, отлично потрудился. – Тогда целуй, – не полез за словом в карман гей, подставляя ему лицо. – Только без слюней, – к удивлению Эмбер, сдался старший из богов, припадая губами к губам компаньона. – Совсем другое дело, – промурлыкал Стефан, – Тесто ещё осталось, пойду сделаю партию специально для нас с Эмбер. – Давай, надо закрепить успех, – доброжелательно кивнул ему Гермес, а затем обернулся к гостье, – Маленькая, есть разговор. Опиши мне того рыська, на которого ты наткнулась.